Персивер

— Хорошо, министр Пий, я дождусь мистера Яксли, а потом занесу эти документы в отдел финансов... — Услышав хлопок двери, Перси быстро поднялся с места, хватая пачку пергаментов. Никакого Яксли дожидаться он не собирался — ему не внушал доверия этот мутный, неприятный и грубый тип. Бегло просмотрев на ходу документы и убедившись, что все данные верны, он доставил папку по назначению и без всякого зазрения совести покинул рабочее место. Пий вообще вряд ли заметит его самовольную отлучку, а если Яксли будет недоволен, то и плевать, пусть хоть увольняет. После смерти Руфуса Скримджера Перси до сих пор был слегка деморализован. Но тем не менее из Министерства так и не ушёл, несмотря на то, что здесь начали твориться странные дела. Воздух был буквально пропитан подозрениями и страхом, а уж Корбан Яксли развернулся вовсю. Психопат и мерзкий ублюдок — вот он кто! Сам из отдела Магического правопорядка, тот почему-то вечно крутился возле министра и вёл себя так, будто он сам и есть министр. Запугивал рядовых сотрудников, носился со своими бреднями по поводу «грязнокровок» и их якобы ворованной магии и заседал в этой поганой комиссии по учёту(1). К Перси он относился нейтрально, с лёгким презрением, но не более того: чистокровное происхождение избавляло его от гонений, и даже ссора с семьёй оказалась на руку — истинной причины никто не знал, и дело можно было вывернуть в наиболее выгодном свете, так, что в случае чего исключалась возможность надавить как на него через семью, так и на семью через него. Хоть какая-то безопасность, хотя работать бок о бок с этим отвратным типом не радовало. Каждый день — как на лезвии бритвы. Пользуясь тем, что Яксли не воспринимает его всерьёз, Перси, конечно, перво-наперво добыл и тайком изучил его личное дело, но там придраться было не к чему, всё оказалось в полном порядке. Даже слишком. Однако он всё равно старался любыми способами избегать его общества, вступая в контакт только в случае крайней необходимости. Выскочив на улицу, он жадно глотнул холодного воздуха и усилием воли прогнал мрачные мысли о работе. В конце концов, атмосфера нагнеталась здесь уже не первую неделю, можно и привыкнуть. Он отошёл в сторонку и аппарировал в безлюдный переулочек в двух кварталах от дома. В квартире царила тишина, только из-за плотно закрытой двери гостиной раздавался невнятный бубнёж. Ах, точно, Оливер же предупреждал на днях, что в пятницу придёт домой не один. Не решаясь войти, Перси деликатно постучал. На стук выглянул Оливер — полуголый, взъерошенный и не слишком довольный. — Какого чёрта, Перси? — прошипел он и, обернувшись через плечо, успокаивающе улыбнулся кому-то. — Ты же говорил, что задержишься сегодня. — Извини, так получилось, — «оправдался» тот. — Я сделал всю свою работу и почёл за лучшее убраться поскорее домой, от Яксли подальше. Ты знаешь, кто такой Яксли? — Наверняка какой-нибудь мудак, — проворчал Оливер. — Не то слово, — подтвердил Перси. — Я помню, что обещал тебе погулять подольше, но на улице дождь и, кажется, скоро будет гроза, а это... — не договорив, он зябко повёл плечами. — В общем, мне некуда пойти. Я посижу тут, ладно? Оливер мгновенно смягчился. — Только тихо, — попросил он. — Я недолго, — и поспешно скрылся в комнате. «Это мой сосед по квартире...» — успел услышать напоследок Перси и поджал губы. Подумал немного и снова постучал. Добрую дюжину секунд за дверью не раздавалось ни шороха, потом затопали торопливые шаги. — Что?! — явно озверевший Оливер высунул голову, вперивая бешеный взгляд. — Извини ещё раз, — Перси робко улыбнулся, — но не мог бы ты вынести мне мой халат? И чистое бельё, пожалуйста, — он потупился. — Я бы хотел пока сходить в душ. Витиевато выругавшись, Оливер снова скрылся в комнате. Появился через минуту. — На! — он вручил Перси синий махровый халат. — В твоих трусах я копаться не стал, уж не обессудь. Без них посиди, член проветри. Ну или возьми мои — там на крючке висят новые, увидишь. Теперь всё? — Совсем забыл, — с виноватым видом посетовал Перси и слегка поёжился. — Мои отчёты. Не мог бы ты... Они вот тут, прямо с краю стола... Если не трудно... Оливер тихо взвыл, едва не зарычав и явно подавляя желание побиться головой о стену. — Хватит издеваться, Перси! — от души припечатал он. — Ну и говнюк же ты. Вали в свой грёбаный душ, ты там всегда по часу торчишь, а то я не знаю! Никуда твои отчёты не убегут: пока ты выйдешь, я как раз уже... — не договорив, он красноречиво повёл бровью и захлопнул дверь прямо перед носом. Перси в полном оцепенении постоял ещё какое-то время в коридоре, комкая в руках совсем не нужный ему злосчастный халат, и поплёлся на кухню в самом паршивом настроении. Опустился на стул, в бессилии хлопнул ладонью по столешнице. Всё хорошо, всё совершенно нормально, вот только... Оливер... Мысль о том, что прямо в данную минуту тот кувыркается с очередным юнцом, трогает его и целует, вызывала какой-то внутренний протест и глухую досаду, почти злость. В конце концов, здесь им не мотель! Конечно, это квартира Оливера, он волен водить кого угодно — но так было раньше, а теперь они живут вдвоём и поровну платят, поэтому нужно соблюдать какие-то приличия. Наверное. Во всяком случае, не устраивать разврат и публичный дом у всех на глазах. В смятении Перси вскочил, опираясь руками о стол, часто задышал, прикусил до боли губу. И выпрямился, отрешённо глядя прямо перед собой. Сердце застучало в горле. Медленно, словно надеясь передумать, он вытащил из кармана палочку и наставил на посудный шкаф, висящий прямо над мойкой. — Бомбарда... * * * На миг показалось, что обрушился потолок. Грохот был такой силы, что задрожали стёкла, и Перси, ослепший, оглохший, отпрянул назад. Оступился, больно приложившись спиной о стену, и крепко зажмурился, ошалело хватая ртом воздух. В лицо ударила мощная водяная струя: обвалившийся шкаф всей массой вдавился в раковину, в довершение катастрофы напрочь сворачивая водопроводный кран, и теперь из обломка трубы вовсю хлестала вода. Отфыркиваясь и кашляя, Перси слепо выставил вперёд руки, пытаясь хоть как-то защититься от этого незапланированного душа. Из коридора раздался топот. — Ох, ё-о-о!.. — возникший в кухне Оливер моментально оценил обстановку, ахнул и стремительно выбежал прочь. Вернулся, воинственно выставив перед собой палочку, как меч крестоносца. Взмахнул рукой, ругаясь сквозь зубы, и в два счёта положил бедствию конец. Точнее, приостановил: кухню перестало заливать, но сиротливо торчащий кусок трубы и обломки шкафа красноречиво свидетельствовали, что до полного порядка ещё далеко. Мокрый и взъерошенный, похожий на драного кота, Оливер в бешенстве развернулся к виновнику происшествия: — Какого хрена тут опять произошло?! Продолжая сидеть на полу в импровизированном «бассейне» (воды натекло почти на целый дюйм), Перси моргнул, кое-как разлепляя ресницы и утирая лицо полой насквозь промокшей рубашки. — Сам не знаю, Олли, — сказал, краснея и отводя взгляд. — Он... упал. Оливер мученически возвёл глаза к потолку. — Почему?! — с чувством вопросил он, обращаясь к неведомым высшим силам. — Почему, пикси тебя покусай, как только ты оказываешься на кухне, здесь обязательно случается какой-нибудь пиздец? То пожар, то потоп, такое ощущение, что у кухни на тебя аллергия. Или у тебя на неё! — Сделав это глубокое умозаключение, он тяжко вздохнул и снова вышел. Прикрыв глаза, Перси слушал, как в коридоре тот что-то торопливо объясняет вполголоса и, кажется, извиняется. Наконец хлопнула входная дверь. Слыша приближающиеся тяжёлые шаги, Перси напрягся в ожидании справедливой взбучки. Оливер ввалился на кухню и со стоном упал на хлюпающий стул. Обречённо запустил пальцы в волосы, что-то бормоча себе под нос, но тут же вздрогнул, вскочил, торопливо забормотал заклинания, тщательно высушивая пол. — Если мы сейчас зальём соседей — нам крышка, — прокомментировал грустно. — Они придут ругаться и настучат хозяйке, а она и так меня едва терпит. — Почему? — заинтересовался Перси, тоже отмирая и нашаривая свою валяющуюся на полу палочку. — Да как-то... — Оливер вдруг смешался. — Э-э... Понимаешь, магглы, они... весьма старомодны и консервативны. Если бы я тут с женой или хотя бы с девушкой... ну, ты понимаешь, то ещё ладно, а так... — он развёл руками. — Понятно, — буркнул Перси. — Я испортил тебе свидание. Извини. — Проехали, — махнул рукой совсем не расстроенный Оливер. — Майкл, конечно, жутко вредным бывает, но вошёл в положение, что уж там. Мы заново договорились на завтра. — Ясно, — Перси скроил кислую мину. — Желаю удачи. Оливер посмотрел с удивлением. — Эй? — позвал осторожно. — У тебя всё в порядке? Может, что-то на работе? — Хватит изображать заботливого папочку! — огрызнулся вдруг тот. — Всё у меня нормально! — и вскинул такой взгляд, что Оливер тут же почувствовал себя умственно отсталым. На последней стадии болезни. И рассвирепел. Больше всего на свете он ненавидел непонятные ситуации! И если у Перси в его умной башке внезапно что-то перемкнуло или мозгошмыги взбесились, то кто виноват? Мгновенно закипая, Оливер испытал непреодолимое желание настучать кое-кому по рыжей макушке. — Да что с тобой такое?! — рявкнул он, двинув кулаком по столу так, что опрокинулась сахарница. Недолго думая, Оливер схватил её и в сердцах шарахнул о стену. И застыл, тупо глядя на груду осколков, разлетевшихся под ногами. Он не помнил, когда в последний раз настолько терял контроль над собой. Кажется, ещё в Хогвартсе, а с тех пор никому — ни разу больше! — не удавалось вывести его из себя. Тогда что произошло сейчас? Оливер мотнул головой, отгоняя противоречивые мысли, запустил пальцы в волосы и взъерошил их каким-то растерянным, беспомощным жестом. — Я не понимаю, почему ты злишься на меня?.. * * * Пребывая в шоке, Перси приоткрыл рот. Никогда он Оливера таким не видел, и теперь происходящее немного пугало. Неужели это он довёл его до срыва? Господи, ну почему от него всегда одни неприятности? Перси мысленно застонал, устыдившись. — Вовсе не злюсь, — поспешил он уверить, нервно поправляя очки на переносице, и кое-как выдавил улыбку. — Просто, кхм, немного устал. Оливер странно покосился, но больше спрашивать не рискнул. — Перси, всё правда нормально, — повторил как ни в чём не бывало и взмахнул палочкой, чиня сахарницу и вновь утверждая её на стол. — Подумаешь, один испорченный вечер, это не конец света. И ты же не виноват. — С видом, что сделал всё, от него зависящее, он принялся, насвистывая, наводить порядок. Угрюмо поджав губы, Перси молча взялся за починку им самим разрушенного шкафа. Боги, как же он всегда завидовал этой черте Оливера — неиссякаемому оптимизму, полной непробиваемости и умению не рефлексировать и не зацикливаться. Любой негатив, казалось, сам собой отскакивал от него, не задевая, и хотя Перси прекрасно осознавал, что это не дар свыше, а результат огромной кропотливой работы над собой, всё равно завидовал. Ведь вот же, буквально только что тот кричал и злился, но не прошло и трёх минут, а он уже снова вернулся к привычному состоянию добродушного пофигизма. Хотел бы и Перси так уметь, а не есть себя поедом за любую мелочь. Он солгал, говоря, что не злится. На самом деле злился, и ещё как. Никаких угрызений совести по поводу сорванного свидания он не испытывал, зная наверняка, что для Оливера одним сопляком больше, одним меньше — не всё ли равно, он их даже не запоминает. Правда, конкретно вот с этим... — Майклом, кажется? — он встречается уже третий раз подряд! И что только нашёл в нём — обычный смазливый мальчишка, вздорный и капризный. Оливер достоин куда лучшего. Перси вздохнул, гадая, почему он думает об этом. И что вообще с ним происходит? Как он мог поступить столь опрометчиво: специально испортить мебель, поставить под угрозу отношения с соседями... Ещё и Оливеру нахамил. Впервые в жизни он позволил эмоциям настолько возобладать над разумом, и это могло значить только одно — либо он стремительно деградирует (что маловероятно), либо... Перси хмуро поморщился — уж себя-то, в отличие от остальных, он обманывать не привык. Так не пора ли признать, что ни правила и приличия, ни несовершенность Оливеровых поклонников ни при чём? А накрыла Перси гадкая, отвратительная, самая банальная на свете ревность. Да. Ему неприятно, когда тот устраивает очередное свидание с каким-то... с кем-то... с не пойми кем! Но как повлиять на ситуацию — он не знал. Не запретишь же Оливеру свидания, в самом деле, да и как он это ему объяснит? Оставалось только взять себя в руки и терпеть. Вдруг его помутнение временное и скоро пройдёт? * * * Оливер аккуратно пристроил метлу в специальный шкаф и взмахнул палочкой, рассеянно кидая запирающие чары. Тренировка прошла на редкость удачно, но мысли сегодня бродили где угодно, только не на поле. Тренер даже пару раз сделал замечание, пригрозив отправить отдыхать на скамью. Ха, отправит он, как же. Кто тогда играть-то будет? В преддверии войны полкоманды разбежалось, Оливеру даже недавно сообщили, что уже готовят документы о его переводе в первый состав. Отличная новость, в другое время он бы от счастья с ума сошёл, но сейчас она не вызывала и сотой доли должного восторга. Конечно, Оливер обожал квиддич, всей душой отдавался любимому занятию, но его не оставляло ощущение, что всё словно понарошку, будто они не занимаются чем-то важным, а играют в детские игрушки. Тревожные вести о нападениях Пожирателей, постоянные пропажи людей; Гарри, Рон и Гермиона скрываются по лесам, никому не известно, что с ними... Где уж тут нормально жить и работать. Стадион вообще опустел наполовину. Многие уволились, кто-то спешно покинул страну, из тренеров работали только двое, а о командном целителе не приходилось и мечтать. Рабочих тоже почти не осталось, а на днях ещё и душевые прикрыли — ради безопасности всем игрокам теперь советуют после тренировок сразу отправляться по домам. Да и финансирование в Лиге на данный момент так себе, некому обновлять охранные чары, а авроры такой ерундой заниматься не станут. Короче, уже сейчас ясно, что скоро всё совсем накроется и до конца войны о карьере профессионального спортсмена придётся забыть. Грустно, но что поделать? Да и всё равно в такой обстановке ни на чём толком сосредоточиться нереально, потому что на периферии сознания постоянно зудит мысль: в любую секунду шаткий мир, хрупкое равновесие лопнет и надо будет идти сражаться. Всё это жутко выматывало. Несколько раз Оливер даже подумывал тоже уйти в подполье, но так и не смог бросить то, чем жил и дышал столько лет. Хотя рассеянность его порой не знала границ — если бы он так играл в Хогвартсе, то сам себя бы исключил из команды. Мысли в голове бродили самые разные. Оливер думал об очередном собрании Ордена Феникса (сам он их почти не посещал, только изредка выполнял поручения), о недописанной статье, о том, что от родителей что-то давно не было совы. И о том, что с Майклом пора расставаться. Это были его самые длительные отношения, но бесконечная череда ссор и упрёков надоела до колик, и всё, что осталось — горечь и разочарование. А он-то уж наивно возмечтал, что хоть в этот раз всё получится и он обретёт своё счастье. Случайные встречи и быстрый одноразовый перепих приелись, принося всё меньше удовольствия, но в личной жизни ему катастрофически не везло. Наверное, он просто в принципе не создан для такого. Взять хоть Майкла — маленький стервозный гадёныш успел все нервы вытрепать. Ему постоянно что-то не нравилось, кривая гримаса недовольства навечно застыла на красивом лице, отпечаталась у Оливера на подкорке и всегда маячила перед внутренним взором, вызывая напряжение даже тогда, когда Майкла не было рядом. Спасибо, хоть трахаться тот любил, но на одном сексе далеко не уедешь, так что в жопу такую «любовь». Вперёд к свободе и... снова одиночеству. Но лучше уж так, чем ему мозг до конца сожрут. От мысли, какую шикарную истерику Майкл закатит на прощание, разом заныли все зубы и разболелась голова. Встряхнувшись, Оливер переключился на более насущные проблемы. В доме из еды ничерта не осталось, надо бы пополнить запасы, а то они с Перси вчера догрызли даже те экспериментальные чёрствые булки, которые на днях сдуру решили попробовать испечь. Результат не впечатлял, но выкинуть получившиеся пересушенные сухари Перси категорически не позволил, разразившись лекцией о недопустимом расточительстве продуктов при их-то не ахти каких доходах. «Ох и зануда он всё-таки...» — Оливер поймал себя на том, что в последнее время, о чём бы ни думал, мысли в конце концов скатываются на Перси. И вдруг с изумлением осознал, что тот обитает у него уже не первый месяц. М-да, как-то затянулось это его «поживу несколько дней». Впрочем, ещё больше изумляло то, что это не вызывало ни капли раздражения. Надо же, как странно. Ещё совсем недавно Оливер жил себе один и считал это нормой, а теперь такое и представить было дико. Совместное проживание с Перси оказалось вполне сносным, даже приятным: здорово осознавать, что дома ждут не пустые комнаты, не давящая тишина, а кто-то живой, пусть даже этот «кто-то» — тот ещё мозгоклюй и фанатичный чистюля, способный ворчать из-за носка под кроватью или не вымытой вовремя тарелки. Долбанный педант и аккуратист, адски бестолковый в быту, но при этом жутко умный и начитанный. С ним было интересно общаться, он много знал и умел хорошо рассказывать, а главное — умел внимательно слушать. Их беседы и жаркие споры иной раз затягивались за полночь, но вспоминались потом с удовольствием. И его присутствие рядом согревало что-то внутри, заставляя чаще улыбаться, даже когда тот бесил до чёртиков. Занятый размышлениями, Оливер незаметно добрался до дома. Свалил пакеты и свёртки с продуктами у порога и устало протопал в комнату — в теле ныла каждая мышца, грязная квиддичная форма облепила всё тело и почти вызывала зуд. Если он немедленно не примет душ и не переоденется в чистое — то просто умрёт, нахрен! Одержимый заманчивой мыслью, он приоткрыл дверь в гостиную да так и замер на пороге, распахивая глаза: около комода прямо на полу вполоборота сидел Перси в его рубашке на голое тело и с отрешённой улыбкой перебирал в пальцах его тёмные боксеры. Потом уткнулся в них лицом. Что за?.. Оливер недоверчиво прищурился: ему показалось, да? — Перси? — озадаченно окликнул он. — Ты чем это занят? Застигнутый врасплох, тот взвился с пола чуть ли не на ярд и зачем-то сиганул к окну. Врезался всем телом в подоконник, сдавленно застонал и стремительно развернулся, смотря круглыми от ужаса глазами. — Ничем! — он отчаянно покраснел и спрятал руки за спину, как нашкодивший первокурсник. — В смысле — я хотел разобрать этот ящик... навести порядок, то есть. — В моём нижнем белье? — уточнил Оливер, скрестив руки на груди. — И почему на тебе моя рубашка? — Свою... постирал, — брякнул тот, вспыхнул и каменно замолчал, потупившись. Прошла минута, вторая... Поняв, что прояснять ситуацию ему никто не собирается, Оливер пошёл в наступление сам. — Зачем? — задал он ещё один неудобный вопрос. — Не смей молчать, Перси. Я не слепой и прекрасно видел, как ты только что рылся в моих, чтоб тебя, трусах! Я не собираюсь делать вид, что ничего не заметил, поэтому немедленно открывай рот и потрудись хоть что-то сказать. — Что тебе сказать?! — взорвался вдруг тот. — Что ты хочешь от меня услышать? Ты и вправду квиддичный придурок! — он бросился вперёд, намереваясь выскочить из комнаты. — Стоять, — Оливер преградил ему путь. Открыл было рот, но тут же отшатнулся, напоровшись на совершенно безумный взгляд. — Э-э... — содержательно выдал он и невольно поднял руку в защитном жесте, словно опасаясь, что обычно тихий и уравновешенный Перси, впав во внезапное буйство, кинется на него и покусает. Тот резко побледнел — так, что на коже ярко проступили веснушки, — странно дёрнулся и втянул голову в плечи, будто сдуваясь. Огонь в глазах погас, выразительное лицо в считанные секунды приняло непроницаемое выражение. — Извини, я не должен был так говорить, — произнёс он ужасающе бесцветным тоном и прикрыл глаза. — Я нарушил границы и все правила приличий и пойму, если ты сочтёшь неприемлемым наше дальнейшее общение и проживание под одной крышей. Это закономерно. Обещаю, что съеду сразу же, как только подыщу жильё. Возможно, завтра или, в крайнем случае... — Куда?! — перевоплощение живого нормального (ну, может и не совсем, но почти) человека в аналог мумии, сдохшей лет двести назад, было столь стремительно, что Оливер растерялся. — Что за херню ты плетёшь, Перси? — Разве ты не захочешь указать мне на дверь после... — тот сглотнул, — всего произошедшего? — сформулировал обтекаемо. — Конечно нет, что за бред?! — взвинченно заорал тот, злясь за те эмоциональные качели, которые этот несносный засранец вздумал устроить. Ничто ведь не предвещало! Умеет Перси душу вынуть, гад рыжий. В глаза бросился злосчастный ящик с разворошённым бельём. Злость улетучилась так же быстро, как возникла, и Оливер вздохнул, отводя взгляд. Выяснять отношения сразу расхотелось. Да, совсем не по-мужски, да, он последний трус, но... «Только заткнись», — мысленно приказал он себе и постарался абстрагироваться и не думать ни о чём. Вообще. Иначе ему придётся делать выбор, а оба доступных варианта его не устраивали. И он малодушно решил спустить всё на тормозах и уйти от скользкой темы — хотя бы для того, чтобы потянуть время и отложить всё это дерьмо и разборки ещё хоть на сколько-то. Он не был уверен, что готов к ним прямо сейчас. Равно, как не был уверен, что к ним готов и Перси. — Ладно, — сказал Оливер подчёркнуто ровным тоном. — Посчитаем, что тебя в голову чем-то ёбнуло, а теперь отпустило. Мы не будем это вспоминать. Идём есть, я после тренировки прошвырнулся по магазинам, даже в Хогсмид к Флюму(2) заскочил — у него сегодня охрененный яблочный штрудель. Ты в Хогвартсе любил яблоки, я помню... — он осёкся, понимая, что опять несёт что-то не то, покраснел и резко отвернулся. — Я в душ, буду через десять минут! — и был таков. * * * Ужин прошёл не так плохо, как ожидалось. Пока Оливер ожесточённо соскребал с себя квиддичную грязь, мысли одолевали самые мрачные. Господи, как всё тупо и по-дурацки! Выползать из ванной не хотелось: как представилось, как они сейчас будут оцепенело сидеть друг против друга, уткнувшись каждый в свою тарелку и не зная, куда деваться от напряжения, а в воздухе гранитной плитой повиснет гробовое молчание, так дурно становилось. Поймав себя на том, что намыливается в третий раз, Оливер плюнул с досады и прикрутил кран. Да что с ним такое, почему он ведёт себя как осёл? В кои-то веки в его жизни всё устаканилось, стало хорошо — да-да, как бы странно ни звучало! — и Оливер с удивлением почувствовал, что готов зубами впиться, лишь бы не потерять. При нынешней жизни в сплошном стрессе имеет он право на капельку спокойствия? Да и вообще, ничего же не произошло (по крайней мере, ничего ужасного). А со всякой мелочью они как-нибудь справятся. Быстро одевшись, он распахнул дверь и решительно пошёл на кухню, готовый ко всему — то ли к войне, то ли к семейной сцене. Но его ждал приятный сюрприз: накрытый стол и разогретая еда. И Перси — по обыкновению опрятный, сдержанный, с идеально ровной спиной и повязанной у горла неизменной салфеткой, которая на его застиранной домашней майке смотрелась так же уместно, как балетная пачка на джинсах. Перси, впрочем, это никогда не смущало. Как и теперь: мирно расположившись на своём месте, он с невозмутимым видом читал какую-то книгу — может слегка напряжённо, но всё равно держался молодцом, за что Оливер испытал к нему горячую благодарность. При его появлении тот поднял голову и принялся снимать с тарелок согревающие чары. На миг показалось, что в серо-голубых глазах мелькнуло что-то такое, виноватость и смущение, но он, надо отдать ему должное, быстро взял себя в руки. И вёл себя настолько обычно, что Оливер даже усомнился — а не привиделся ли ему вообще весь инцидент? _________________ (1) Комиссия по учёту «маггловских выродков» — комиссия, созданная при министерстве магии в августе 1997 года, после фактического прихода к власти Волан-де-Морта. Эта организация рассматривала личные дела волшебников, чьё происхождение вызывало сомнения. Всех маглорождённых приговаривали к лишению волшебных палочек, а в особых случаях — и к поцелую дементора. (2) Амброзиус Флюм (англ. Ambrosius Flume) — владелец «Сладкого королевства».