Нам всегда было предначертано однажды попрощаться...

***

ГЛАВА 17 Томас заорал, отбиваясь от покрытой струпьями и язвами руки. Глаза еще не привыкли к яркому свету фонарика. Прищурившись, он посмотрел на пальцы шиза. Тот рванул Томаса на себя, и парень ударился лицом о бетон. Вокруг носа полыхнула жуткая боль. Потекла кровь. Шиз чуть ослабил хватку и снова рванул Томаса на себя. Ослабил — рванул, ослабил — рванул. И так снова и снова. Томас бился лицом о бетонную стенку. Невероятно, откуда у шиза столько силы?!В его то прогнившем теле. Бренда, достав нож, пыталась переползти через Томаса и выбрать позицию для удара. — Аккуратней! — крикнул парень, Увидев нож в опасной близости от себя и, поймал шиза за запястье и попробовал выкрутить его, ослабить железную хватку. Куда там! Сумасшедший продолжал дергать парня на себя. Закричав, Бренда наконец перебралась через Томаса и вонзила сверкнувшее лезвие шизу в предплечье. Тот издал демонический вопль и отдернул руку, оставляя на полу дорожку из капель крови. Выбежал в коридор, по которому разнеслось эхо криков боли. — Нельзя его отпускать! — сказала Бренда. — Быстрей, вылезаем! Тело ныло от боли, но Томас знал: шиза точно нельзя упустить. Он извернулся, готовясь выскользнуть из лаза. Если вожак доберется до своих, Томасу и Бренде несдобровать. Психи наверняка услышали звуки возни и крики главного. Самое трудное было просунуть плечи и голову, дальше легче — Томас использовал стену для рывка. Он вылез, не отрывая взгляда от психа, ожидая атаки. Шиз валялся всего в нескольких шагах от лаза, прижимая раненую руку к груди. Как только взгляды Томаса и шиза пересеклись, последний оскалился и, совсем как дикий зверь, зарычал. Томас хотел было встать, но ударился головой о днище стола. — Флять! — ругнулся он, выбираясь из-под старой деревянной конструкции. Через мгновение и Бренда присоединилась к нему. Вместе они встали над шизом, который скрючился в позе эмбриона и подвывал. Из раны натекла порядочная лужица крови. Держа в одной руке фонарик, Бренда нацелила на психа острие ножа. — Лучше б ты смылся со своими дружками-уродами, старик. Зря с нами связался. Извернувшись, мужчина с невероятной силой ударил Бренду ногой. Девушка врезалась в Томаса, и вместе они повалились на пол. Чиркнули по бетонке нож и фонарик; на стенах заплясали тени. — Бренда, Бренда ты как. Отзовись. Бренда тебе больно? Начал поясничать Томас услышав писк брюнетки. Бренда подскочила и дважды ударила шиза в лицо. Оглушенный, он не сопротивлялся, когда девушка рывком уложила его на живот и стала выкручивать руки. Псих дернулся было, но Бренда крепко прижала его коленями к полу. Противник издал пронзительный, полный чистого ужаса крик. — Надо убить его! — сказала Бренда. Стоя на коленях, Томас обреченно взирал на происходящее. — Что? — В полнейшем ступоре, истощенный, парень не понимал, чего от него требуют. — Бери нож! Психа надо убить! Шиз орал неестественным, нечеловеческим голосом. Хотелось бежать отсюда, зажав уши. — Ну же, Томас! Томас подполз к ножу, взял его и, посмотрев на лезвие в карминовой смоле, обернулся к Бренде. — Быстрей! — поторопила она, взбешенная его медлительностью. — Я переверну его. Коли прямо в сердце! Томас чуть было не замотал головой, но сдержался. Выбора нет. Убить шиза надо. Вскрикнув от натуги, Бренда повалилась на правый бок. Невероятно, но, перекатываясь вслед за ней, псих заорал еще громче. Он выгнулся, буквально подставляя грудь под удар. — Бей! — скомандовала Бренда. Томас перехватил нож покрепче. Затем для надежности взялся за рукоятку второй рукой. Надо, надо… — Бей же! Шиз вопил. Пот в три ручья стекал по лицу Томаса. Сердце колотилось, громыхало в груди. Глаза жгло от соли. Тело ныло. Нечеловеческие крики разносились по подземелью. — Бе-ей! Вложив в удар всю силу, Томас вогнал нож психу в грудь. — Пора уходить, — сказала Бренда, вскочив на ноги. — Остальные, стопудово, слышали шум. Пошли. Как же быстро она забыла о содеянном, как скоро оправилась! С другой стороны, выбора не было. Первые крики, звуки погони разнеслись по коридору, словно смех гиен по каньону. Томас заставил себя подняться на ноги, задавить чувство вины, которое грозило пожрать его. — Ладно. Только не надо больше… Сначала серебряные шары-головоеды. Теперь бой с шизами во тьме. — Ты о чем? Томас набегался по темным тоннелям. На целую жизнь вперед. — Хочу на свет. Плевать, что снаружи. Хочу на свет. Немедленно. Спорить Бренда не стала. Просто повела Томаса дальше. Миновав несколько поворотов, они вышли к длинной металлической лестнице — та уводила прямо на поверхность, к чистому небу. За спиной раздались крики шизов: смех, вопли, гогот, редкие взвизги. Пришлось попотеть, чтобы открыть люк, но вот он сдвинулся с места и беглецы вылезли наружу, в серые сумерки, оказавшись в окружении невероятно высоких зданий: дома тянулись во всех направлениях. Кругом лежал мусор, кое-где — трупы. В воздухе витал запах разложения, пыли. Стояла жара. И нигде ни души. Ни одного живого человека. На мгновение Томас испугался, что трупы — это глэйдеры, однако порченные тленом тела принадлежали взрослым мужчинам и женщинам. Бренда медленно обернулась вокруг, пытаясь сориентироваться. — Так, горы, похоже, в той стороне, — указала она в направлении одной из улиц. — Уверена? — спросил Томас. Сам он среди огромных, скрывающих солнце зданий затруднялся определить, где север. — Уверена. Пошли. Шагая по пустой длинной улице, Томас оглядывался на каждое разбитое окно, на каждый дверной проем в надежде увидеть Минхо и глэйдеров. И в надежде не повстречать шизов. Шли до наступления темноты, стараясь не попадаться никому на глаза. Томас услышал чей-то крик, из домов то и дело раздавался грохот. Однажды дорогу перебежала группа людей, но они были так далеко, что вряд ли заметили Томаса и Бренду. Бренда завела его в тупик, к высокой кирпичной стене. Томасу показалось сумасшествием спать в месте с одним-единственным выходом. Бренда же убедила его в обратном: шизы не станут искать жертву в тупиковом переулке. К тому же здесь стояло несколько больших ржавых грузовиков, и в них можно было спрятаться. Для ночлега выбрали машину, с которой сняли все, что могло пригодиться в хозяйстве. Томас забрался в просторную кабину и сел со стороны водителя на порванное мягкое кресло, отодвинув его как можно дальше от приборной панели, — оказалось неожиданно удобно. Бренда устроилась справа, на пассажирском сиденье. Как только стемнело, снаружи через выбитые окна донеслись крики выходящих на охоту шизов. Изможденный, Томас чувствовал боль во всем теле. Чуть ранее он попытался смыть с рук кровь убитого, но Бренда, взбесившись, заорала, что нечего попусту расходовать воду. Томасу невыносимо было видеть кровь у себя на ладонях. Сердце опускалось каждый раз, как он вспоминал об убийстве. И теперь нельзя отрицать страшной правды: если прежде у Томаса не было Вспышки — на что он в глубине души надеялся, — то сейчас он абсолютно точно заразился. Сидя в темноте, прислонившись головой к дверце кабины, Томас целиком, с неотвратимой ясностью осознал содеянное. — Я убил человека, — прошептал он. — Ну да, убил, — тихо ответила Бренда. — Либо ты его, либо он тебя. Ты правильно поступил, не сомневайся. Хотелось верить ее словам. Тот шиз окончательно спятил и вскоре умер бы от болезни. К тому же он всеми силами пытался навредить Томасу и Бренде. Убить их. Томас оборонялся, хотя понимание собственной правоты не притупило чувства вины. Убить человека… с таким нелегко смириться.