Безмолвный плач истерзанной души

      Сказать, что лекарь был в шоке – это ничего не сказать. Принца он знал ещё с самого детства, да что уж там, именно он когда-то принял его у покойного младшего короля и был первым, кто держал малютку на руках. Он хорошо относился к тихому, вежливому Арису, никогда не видел от него зла или хотя бы высокомерия, коим его часто одаривал сам король да его старшие дети. Смотреть на бедного омегу, разодранного в клочья какими-то ублюдками, ему было больно.       Всё тело юноши было в ссадинах, синяках и укусах - те, кто сделали это с ним, явно не заботились о последствиях, но всё же это было не так ужасно, как то, что сотворили у него внизу. Лекарь мог поклясться, что за всё время своей практики никогда не видел такой жестокости. Так изорвать бедного мальчика… - Скажите, Ваше Высочество… кто-нибудь из них вязался с вами? Ари не ответил, только понуро опустил голову. - Как вы это допустили?! – злобно рыкнул лекарь.       Стоящий за шторкой Эйлон тяжело вздохнул. Он чувствовал себя отчасти виноватым в том, что случилось с принцем. Зла парнишке никто не желал - это уж точно, сам лорд или господин Брайр совершенно не подумали об опасности, которая ему грозила, и этого можно было запросто избежать, назначив сторожить Ари кого-то понадёжнее и поприличнее. Хотя… не сказать, что лично Эйлон сильно переживал по этому поводу. Ну случилось и случилось, что уж тут поделать. - Казним мы их. Тех четверых, что должны были сторожить Ариса, уже упекли в казематы под дворцом.       Лекарь ещё долго обрабатывал раны юноши, всё причитая и гневаясь на лордов, затем, по его велению, Ари принесли одежду и помогли её надеть. Омега всё ещё выглядел потрёпанным и обессиленным, но это как-нибудь быстро изменить не представлялось возможным. - Идем, лорд Брайр уже заждался. Должно быть, Лейс ему все мозги уже проел, - Эйлон поманил парня за собой.       Идти было больно, да и ноги еле держали, но Ари собрал все свои силы в кулак, так как он во что бы то ни стало должен был донести свою просьбу до треклятых душегубов. С наступлением утра дворец заметно опустел. Всё вокруг было раскурочено и раскидано, картины, вазы и шторы исчезли практически отовсюду, как и добротная деревянная мебель. Что захватчики не взяли с собой, так это книги. Они были свалены со стеллажей и валялись по коридорам, подранные и попорченные. И Ари вдруг стало так обидно за те бесценные знания, которые многие годы накапливались людьми и которыми так по-варварски пренебрегли, что он поджал губы в попытке подавить рвущийся гнев.       Эйлон привёл омегу в тронный зал, где уже был лорд Брайр. Мужчина весьма вальяжно сидел на троне отца Ари и снисходительно улыбался. Он жестом подозвал к себе вошедших: - А, Арис, доброе утро! Сейчас состоится суд над тобой. Эти уважаемые господа, - Брайр махнул рукой вправо, где сидело около десяти человек в довольно разной по качеству и назначению одежде, - будут решать, как мы поступим с тобой.       Суд? Принц выдохнул и покосился на присяжных. Те, в свою очередь, с любопытством разглядывали члена королевской семьи, то и дело перешёптываясь.       Лорд Брайр поднялся с престола и хлопнул в ладоши: - Начнем же!       Ари не слушал их речи. Ему было абсолютно плевать на то, что теперь с ним будут делать и какую судьбу уготовят. Хоть на плаху, хоть в изгнание – без разницы, всё равно юноша умер в тот миг, когда палач перерезал горло Рори. - Казнить! - Выслать! - Продать!       Обрывки разговоров доносились до ушей Ари, будто через толщу воды. Боль в теле то и дело вырывала из раздумий и возвращала принца в реальный мир. - Граф Де Шан просит отдать омегу ему. Он хочет взять его в супруги, - вдруг громом прокатился по залу голос лорда Брайра.       Ари встрепенулся и забегал глазами по лицам присутствующих мужчин. Слева, возле Эйлона стоял тот давешний черноглазый альфа. Он, заметив на себе взгляд принца, улыбнулся и коротко кивнул. Неужели это он хочет жениться на Ари? - Это неприемлемо! – возразил один из присяжных, - если Арис, последний представитель рода Лерман, выйдет за представителя знати, его дети, рожденные в этом браке, станут потенциальными претендентами на трон. - Точно! Пусть господин Талейс и имеет право на омегу, но все же… Кто-нибудь обязательно станет спекулировать наследниками. Того и гляди, разразится новая гражданская война.       Брайр тяжело выдохнул, глядя на пересуды присяжных, и повернулся к Эйлу и черноглазому незнакомцу: - Видишь, Лейс, я говорил, что это невозможно.       Тот раздражённо фыркнул и скрестил руки на груди. Лейс, значит. Ари задумался: нет, он точно не помнил никого с таким именем, но вот Де Шан… Де Шан. Да, определённо что-то знакомое. Кажется, несколько месяцев назад в кулуарах дворца эта фамилия была на слуху. - Да, но казнить его мы тоже не имеем права. Мы же не звери… - Не звери? – наконец подал голос принц.       Последняя фраза присяжных так сильно задела Ари, что он даже отринул своё принятие и готовность ко всему. Как смеют эти убийцы играть в благородство после того, как перерезали глотку маленькому ребёнку только потому, что испугались его? - Вы убили моего брата. Трёхлетнего мальчика. Прирезали, словно молочного поросёнка, даже проститься с ним не дали, - все в зале затихли и уставились на всё более распаляющегося омегу, - он ни в чем не был виноват! Ничего не сделал! Прошу, - Ари стиснул зубы и рухнул на колени перед лордом Брайром, - если вы действительно люди, коими себя считаете, молю, хотя бы похороните Рори как положено. Не выставляйте его напоказ, будто трофей! Дайте ему почить с миром! Ради Лиуса, ради всех прочих божеств!       Присутствующие, сраженные такой настойчивой мольбой, казалось бы, сломленного юноши, зашептались. А ведь действительно, Ройланд был всего лишь ребёнком. С какой стороны они покажут себя, если вывесят тело малыша на дворцовые ворота? - Поднимись, Арис! – Брайр улыбнулся, - это все, что ты хочешь просить у премногоуважаемых присяжных?       Принц кивнул. Самым важным по-прежнему был его младший братишка. Не захороненный должным образом, на другом свете он будет беспокойным. - Тогда твоя мольба услышана. Мы организуем Ройланду тихое прощание по всем церковным канонам и захороним в крипте храма рядом с родителем-омегой.       Ари выдохнул. Вся тяжесть мира будто упала с его плеч. - Что же касается тебя самого… - Брайр повернулся к присяжным, - господа! Предлагаю выслать принца из столицы в какую-нибудь отдалённую провинцию, где его имя не будет иметь значения. Пускай живёт, лишённый всех титулов и владений… - … при одном условии! – прервал лорда бородатый мужчина в военной форме, - Арис покинет дворец сегодня же, но перед этим пред лицом всех жителей столицы откажется от своего имени и наследия, да передаст корону отца в наши руки. Люди должны увидеть, что он больше не принц, а власть отныне принадлежит Революционному правительству.

***

      Толпу согнали быстро. Через два часа на площади перед дворцом было не протолкнуться. Ари бывшие слуги в последний раз одели в скромные, тёмные одежды, светлые волосы собрали в простенькую причёску. В общей суете омеге удалось тайком вытащить из своей шкатулки жемчужный перстень, оставшийся от папы, да спрятать его в рукав.       По приказу Брайра, Ари вывели на крыльцо перед парадным входом и сунули ему в руки корону отца. Она была тяжелее, чем казалось юноше - массивная, узорная, с россыпью драгоценных камней. Только недавно эта монаршья реликвия покоилась на отрубленной голове отца, а теперь станет символом падения дома Лерман. И бывший принц лично её вручит палачам своей семьи.       Лорд Брайр вышел позже. Народ загалдел и радостно захлопал герою Революции. Со всех сторон стал доноситься свист, благодарности за освобождение от тирана и прочие невнятные вопли. Ари замер. Только стоя здесь, перед почти всем населением столицы, охваченным радостью и ликованием над гибелью королевской семьи, он осознал, что, вероятно, все в королевстве мечтали об этом дне. Траур принца был для них счастьем.       На зубцах центральных ворот красовались отрубленные головы бывшего короля и трех его старших сыновей. Отец, брат Эдмунд, брат Роберт, брат Феликс… жестоко с ними все-таки поступили. Ари почувствовал нахлынувшую вину за то, что даже не вспомнил о них, когда молил о погребении Рори. - Жители нашей славной столицы! – громогласно произнес Брайр, - с превеликим удовольствием я, лорд Эдвард Брайр, сообщаю вам о том, что Священная Революция одержала победу над кровавым режимом семьи Лерман!       Бурные овации прокатились по площади. - Отныне править будет Совет, состоящий из представителей всех сословий! Возрадуемся же! - Лорд повернулся к Ари и жестом велел подойти к нему ближе, - перед вами – принц Арис Лерман, последний представитель королевского рода!       Юноша сделал три шага вперед. Толпа неодобрительно заулюлюкала и завыла. Отовсюду стали сыпаться проклятия и бранные слова, и Ари замер, сражённый тем, насколько его ненавидели люди, которые даже никогда его прежде не видели. Он перевёл взгляд на корону отца и набрал в лёгкие воздух: - Жители нашей славной столицы! – попытался громко произнести парень, но его слова потонули в шуме негодующих жителей. Тогда лорд Брайр поднял руку вверх, и все будто в одно мгновение затихли по одному его велению, - я, принц Арис Лерман, законнорождённый сын короля Эгиля Второго из рода Лерман, пред вами всеми и пред ликами богов отказываюсь от своего имени и титулов! – Он поднял вверх корону, чтобы все могли ее увидеть, - своим последним словом в качестве принца нашего королевства я признаю власть нового Совета!       Руки Ари дрожали, а сердце билось так часто, что дыхание перехватывало. Регалия вдруг оказалась совершенно неподъёмной, и ему пришлось приложить все свои силы, чтобы передать её в руки снисходительно улыбавшегося лорда.       Толпа снова возликовала. Теперь Королевство Бритар официально стало Республикой, и с этого дня всю монаршью семью официально можно было считать мёртвой. К Ари вдруг приблизились трое стражников. На вопросительный взгляд Брайр пояснил: - Они проводят тебя до экипажа, который увезёт тебя далеко на юг. Прощай, Арис!       Юноша не ответил, просто опустил голову и зашагал вслед за стражниками. Толпа вдруг резко затихла, стоило небольшому эскорту вступить в нее. Ари буквально физически чувствовал сотни, тысячи злых взглядов. Как только они углубились, народ и вовсе нахлынул, подобно необъятному морю, и омега уже не мог ориентироваться, потому просто послушно следовал за провожатыми.       Вдруг откуда-то под ноги Ари прилетел булыжник. Он с резким стуком ударился о брусчатку площади и укатился в сторону. Слева ляпнуло что-то мягкое - помидор, судя по всему. А затем… затем толпа снова вспенилась, закричала, и на бывшего принца посыпался град из камней, помидоров и ещё невесть чего. Стражники, что шли позади, подтолкнули Ари, заставив ускориться. - Шлюха! - Кровопийца! - Тиранов отпрыск!       Омега не мог понять, от слов ему больнее или от летевших в него булыжников. Слёзы безысходности застлали глаза, и Ари уже не видел дорогу и спин провожатых, просто шёл туда, куда его вели. И обидно так стало! Почему они так его возненавидели? За что? Принц никогда ни к кому не был злым и жестоким, каждый вечер возносил молитвы за всех жителей королевства, не слыл высокомерным. А Рори тем более ничего плохого не сделал! Так чем они заслужили всё это?       Очередной камень попал Ари в голову. Боль оказалась такой неожиданной и резкой, что он пошатнулся и упал. Раздался оглушительный смех, и обстрел продолжился с удвоенной силой. Эдак толпа просто забьет юношу булыжниками, а после разорвет его тело в мелкие клочья. - Вставай! – донеслось сверху, и мощные руки буквально поставили его на ноги, - не останавливайся! Немного осталось!       Ари обернулся и уставился в пучину уже знакомых чёрных глаз. Лейс горой возвышался над ним, оказавшись вблизи ещё больше. Он накрыл принца одним концом своего тяжелого плаща, правой рукой приобнял за плечи, выставив левую с другим концом плаща вперед, будто щит. - Скорее, бежим!       Камни всё продолжали лететь, но Ари уже не чувствовал их удары на себе. По остервенелому выражению лица Лейса было понятно, что весь удар теперь приходился на него. Почему он так поступил? Зачем пришёл на выручку? Ответы на эти вопросы не находились. Омега вдруг явственно ощутил, что все тревоги и обида на народ утихли под влиянием… тепла тела этого альфы. Эти чувства показались Ари настолько странными, что он и думать забыл о происходящем хаосе вокруг и опомнился только тогда, когда Лейс вдруг подхватил его на руки и посадил в закрытый экипаж. - Трогай! – скомандовал мужчина извозчику и хлопнул дверцей.       На мгновение их взгляды вновь встретились. Ари всё не мог понять, почему его так взволновали эти чёрные глаза незнакомца, в которых плескались волнение и тоска. Лейс будто бы… не хотел отпускать принца. Сердце в груди болезненно сжалось, и тело само прильнуло к окну.       Камни застучали по крыше кузова и стеклам. Извозчик красочно ругнулся и резко тронулся.