Безмолвный плач истерзанной души

- Так, ну вот, твой новый дом, - староста подошёл к покосившейся калитке.       Ссохшаяся древесина, вросшая в землю, не с первого раза поддалась. Ари наконец поднял взгляд и замер. Строение было небольшое, больше напоминало хижинку, заросшую кустами и травой, даже тропинка, ведшая от косой калитки к двери была почти незаметна, что свидетельствовало о том, что дом какое-то время пустует. Деревянные стены тем не менее не накренились, да и крыша не выглядела проваленной, значит, жить там как минимум можно. - Этот дом, - старик попробовал открыть входную дверь, ударившись в нее плечом, – принадлежал нашему знахарю Юрдаку. Он помер прошлой зимой, с тех пор здесь никто не жил. Я думал использовать его как амбар, когда жатва начнется, но тут ты нарисовался. Что стоишь? – окликнул замершего Ари Доруш, - заходи!       Парень покорно зашагал вслед за скрывшимся внутри стариком.       Пахло сыростью и затхлостью. Окна были заколочены, потому единственным источником света была распахнутая дверь да тонкие щели между ставнями. Комната была всего одна, да и та была завалена каким-то пыльным хламом. Очевидно, после смерти хозяина соседи растащили из дома все ценное, не особо заботясь о порядке. Слева от двери была старая кровать с подложкой из сырой соломы, какой-то сундук, стол и покалеченный стул с тремя ножками. Справа же в полумраке виднелась большая добротная печь, завешенная какими-то сушёными травами, ещё один захламлённый стол и лавка. В своей жизни Ари не разу не был в таком скромном жилище, потому просто глазел, пытаясь свыкнуться с мыслью, что остаток жизни ему придется коротать здесь. - В общем, всё, что здесь есть – твоё. Бери, пользуйся, - Доруш взял в руки пыльную глиняную кружку, стоявшую на подоконнике, и оценивающе ее осмотрел, - мда, я сбегаю к себе за нормальной посудой, а ты пока печь затопи, я люблю вести разговоры под мятный отвар. Кстати, посмотри еще, у Юрдака где-то тут должна быть сушеная мята, вон там, где пучки с травами висят.       Староста уже почти исчез в дверном проеме, когда Ари отмер и робко окликнул его: - Эм… извините! Господин Доруш! Я… - Господин? – старик усмехнулся, - ты, малец, оставь свои вычурные столичные причуды. Мы, деревенские, все на равных, все подневольные и господ среди нас нет. Ну, что глазами хлопаешь? Не знаешь даже как печь затопить?       Юноша быстро закивал и отвел взгляд. Ему было стыдно за свою беспомощность. - О, боги, за что вы и наш новый правитель решили наказать меня на старости лет дворянским белоручкой? – Доруш глубоко вздохнул, - жди тогда меня, приду и разберёмся. Стол хоть приготовь, чтоб за него сесть можно было! – он кивнул на весь сваленный на столе хлам и, наконец, вышел. - Хорошо…       Ари снова остался наедине с самим собой. На него вдруг накатила такая тоска, что он не смог выдержать её веса и рухнул на пыльную лавку, тяжело вздохнув. Как теперь самому со всем справляться? Парень совершенно себе не представлял жизнь без посторонней помощи. Он даже не был приспособлен к таким простым бытовым вещам, как растопка печи или заваривание трав!       Бывший принц подошёл к столу и окинул его взглядом. Нужно было хотя бы убрать весь хлам, пока не пришёл староста, выглядеть совсем уж бесполезным ему ой как не хотелось. На столе было много книг и каких-то смятых листочков, явно вырванных из какой-то тетради. Ари взял самый большой талмуд толщиной в три пальца и смахнул пыль с обложки: - Основы травоведения…       Внутри оказалось много картинок с растениями и подробные описания их внешнего вида и свойств. Декоративных цветов, знакомых Ари, было совсем немного, основную часть составляли какие-то сорняки, о лечебных свойствах которых юноша ни за что бы не догадался. Но сейчас его интересовало одно конкретное растение, которое он никогда прежде в глаза не видел. - Мята… мята…       В книге травы были расположены по непонятной для Ари схеме, далеко не по алфавиту, потому ему пришлось полистать странички, чтобы наконец найти искомое. - Мята. Утоляет жажду, расслабляет, восстанавливает силы, улучшает пищеварение.       Парень глянул на картинку. Зубчатые листики, покрытые множеством прожилок. Он приблизился к печи, на которой висели сушёные травы и присмотрелся. Действительно, листья в одном из пучков напоминали изображённое в книге растение. Ари осторожно оторвал один листочек и потёр его пальцами. Запахло свежестью. То, что надо.       Губы сами растянулись в полуулыбке. С помощью книги юноша таки что-то смог, значит, был не так безнадёжен, как подумал о себе. Пускай поначалу будет сложно и непонятно, он научится, сможет стать самодостаточным, не таким жалким и бесполезным, коим его растили при дворе.       До прихода старосты Ари успел разложить книги и записки в аккуратные стопочки, а также прочесть еще несколько страниц учебника по травоведению. Доруш, войдя в дом, к своему удивлению обнаружил омегу с книгой в руках: - Ты что же это, Иви, читать умеешь? – но тут же мысленно щелкнул себя по лбу, - ну да, конечно, вас, благородных, с детства ещё не тому обучают. Небось и на арфе играть умеешь, хе-хе.       Ари из вежливости хмыкнул. Играть на арфе он, конечно, умел, но был в этом не слишком успешен. Музыка ему никогда не давалась, учителя говорили, что у него просто нет слуха и музыкального чутья.       Доруш подошёл к столу и поставил на него две целенькие глиняные чашки, чистые и явно новые. - Ну что, теперь печь…

***

      Ари поднёс чашку с отваром из мяты к губам и сделал глубокий вдох. Аромат был просто потрясающий, такой свежий и непривычный, что голова кружилась. Доруш прислонился спиной к стене и по-хозяйски расселся на лавке. Юноша иногда поглядывал на него из-под длинных ресниц, пытаясь, наконец, понять, можно ему довериться или не стоит. - Чем же ты, милок, не угодил самому Лорду Брайру, что он тебя из столицы выслал? – наконец заговорил староста.       Рассказывать всю историю парень не собирался. Во-первых, принц Арис Лерман погиб вместе со своей семьей, и имя мертвеца не имеет веса, а во-вторых ещё неизвестно как Доруш и остальные жители деревни отнесутся к нему, если узнают о его голубой крови. От воспоминаний вчерашнего утра на площади, когда злая, яростная толпа была готова разорвать омегу в клочья только за то, что он сын короля, до сих пор бросало в дрожь. Это был первый раз, когда взращённый в дворцовых стенах принц контактировал с простым народом с улицы. - … мой отец поддерживал короля. Революционеры убили его и всех моих братьев, а меня увезли сюда, - Ари сделал глоток из чашки, чтобы промочить пересохшее от вранья горло. - Соболезную, - отозвался Доруш, - я, конечно, как простой крестьянин вас, аристократов, на дух не переношу, но потерять семью в одночасье – это горько. Что ж, раз отныне ты живёшь с нами, я должен рассказать тебе некоторые… правила нашего поселения. - Правила? - Для начала, среди нас нет господ, и ты нам тоже не хозяин, будь ты хоть дворянский сынок, хоть король в своей «прошлой» жизни. Цацкаться здесь с тобой и подносить тебе всё на блюдечке с голубой каёмочкой никто не собирается. Чтобы есть, тебе придётся работать. Здесь уж все зависит от твоей расторопности и умений. Чем ты можешь похвастаться, помимо голубой крови и своих утонченных омежьих хобби? - Я вышивать умею… и вязать, - задумчиво протянул Ари. Его с детства учили декоративному рукоделию, с которым он весьма недурно справлялся. - Эка невидаль. У нас все омеги в деревне мастера шитья, каких поискать. Чтоб ты знал, мы долгие годы делаем наряды для двора нашего маркиза. Он всегда оставался довольным. - Ещё я умею читать. И писать, - вспомнил о своем главном преимуществе перед деревенскими юноша.       Доруш призадумался. Было очевидно, что ему весьма нравилась мысль, что в селении вновь появился кто-то образованный. Теперь ни один торговец своими договорами не обманет его. - Это, конечно, хорошо. При заключении торговых сделок мне пригодятся твои способности. Но чем ты будешь зарабатывать себе хлеб до прихода жатвы? До начала осени к нам ни один коробейник и не сунется, ты что же, добрую половину года будешь питаться воздухом и водой из колодца?       На несколько мгновений повисло неловкое молчание. Ари не знал, как и что ему говорить. По сути, он вообще понятия не имел о том, как нужно работать и чем заниматься, чтобы быть сытым. Да, ему много было не надо, но за так ему даже крохи никто не даст. - Раз больше тебе нечего сказать, значит будешь работать там, где нужно. А сейчас у нас посев в самом разгаре, так что придется тебе, милок, работать в поле с остальными деревенскими. Завтра с первыми петухами мы собираемся на совет, там я представлю тебя жителям, а после определю тебя в бригаду. Будешь заниматься своим участком и получишь долю после жатвы. Ещё советовал бы тебе завести свой огород, но это уже когда от работы в поле время свободное будет.       Старик шумно поставил чашку и поднялся из-за стола. - Поздно уже, супруг меня заждался, негоже семейному альфе распивать по ночам чаи с молодыми омегами, да ещё и... - старейшина вновь принюхался, - ...с таким. А ты приберись да ложись спать. С первыми петухами жду на главной площади! Как выйдешь с дома, повернёшь направо до амбара, затем налево. Понял?       Парень кивнул. Доруш, ещё немного помявшись на пороге, удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь. В доме стало темно. Солнце уже давно закатилось за горизонт, а луну заволокли тучи. Единственным источником света был слабый огонек, плясавший в печи. Ари приблизился к пыльной вязанке дров, нашел лучину посуше и подпалил ее. Ему предстояла долгая и бессонная ночь в раздумьях и хлопотах.