ты

***

Прошло два дня. Номер учителя, который я хотела удалить, остался в списке моих контактов и перекочевал в «важные». Бессмысленно смотря на номера моих родителей и на его номер, я все думала, как могла бы поступить. Правильно ли сидеть в школе, как ни в чем не бывало? Или правильно ли будет заявиться к нему в больницу и… узнать что-то или вроде того? Не решив ничего конкретного, нашла золотую середину, решив не ходить, а позвонить. В регистратуре сидела милая женщина, которая напомнила мне нашего директора – она тоже была словоохотлива и добра. Так что, хоть, конечно, диагноза я не узнала, но то, что лежать ему еще недели две, а к нему так никто и не приходил еще, я поблагодарила женщину и повесила трубку. План созрел сам собой. Несуразный и глупый, по сути, но, решив придерживаться «золотой середины», границы которой сама же наметила, после школы в среду, я сразу поехала к бабушке. Жила она у меня не так далеко и честно хранила половину моего хлама и не только. Приехав, пообедав и поговорив с ней, пронеслась в комнату и, в недрах страны «под кроватью» в сотне коробок нашла старый планшет. Им я не пользовалась уже очень давно, однако он был исправен и вмещал в себя полно музыки и книг. Загрузив дополнительно еще больше литературы, фильмов на свой вкус и музыки, я подняла глаза. Отражение меня не порадовало. Огромный шкаф-купе со встроенным зеркалом показывал мне меня, но не меня. Это «я» походила на кого-то из моих одноклассниц – волосы выбились наполовину из моего вечно прилизанного и правильного пучка, создавая творческий беспорядок, но не хаос, глаза блестели, и впервые я отметила, что у меня они чисто зеленые, очень темно-зеленые. Эта «я» сжимала в руках планшет и наушники, внимательно разглядывала свое отражение и чувствовала. Впервые чувствовала нечто такое и впервые так остро. Добралась до больницы быстро, поймала первого попавшегося молодого человека в белом халате и, попросив передать в тридцать третью палату это все, отдала парню заранее купленную взятку, в виде шоколада и унеслась прочь. Надеюсь, все получится. Все тело била дрожь. До последнего думала, что ничего не получится. Быстрыми размашистыми шагами пронеслась через парк больницы и, выдохнула только после того, как привалилась к забору. Получилось. - Йес! – зачем-то даже подпрыгнула и, как дура, рассмеялась. Но, правда, хотелось танцевать и кричать. Кто бы мог подумать… Я уже подходила к дому, когда хлопнула по лбу, напугав сидящую соседку на лавочке. Та сразу как-то собралась, подскочила и залетела в подъезд, а я плюхнулась на скамейку и сжала виски.

***

- Почему? – психолог сощурилась, - ты поняла, что поступила неправильно? Я закатила глаза и рассмеялась. - «Золотая середина» предполагала сохранение инкогнито, понимаете? – Я как тогда сжала виски, - на планшете были мои фото. Психолог хмыкнула или мне показалось?

***

Осознав, что на планшете под тысячу моих снимков, мне хотелось только пойти и утопиться. Шпионка, блин, гениальный план. Вернувшись домой, мама прочитала лекцию о том, что, как это плохо – приходить в девять, не предупредив о задержках. Вытерпев все, пошли ужинать. Темы за столом у нас не менялись года три уже. Так что, привыкнув к ничего не значащей беседе, вяло гоняла вилкой кусочек томата и ждала, пока мама отпустит нас с папой. Ужины нам никогда не нравились, мама же считала это традицией и нарушать ее было примерно так же опасно, как прыгать с пятого этажа – не факт, что летальный исход, но не факт, что выживешь одновременно. Так что, вооружаясь столовыми приборами, мы мило говорили о погоде, дорогах и президенте. Типичная семья. - Валюш, ты уже начала собирать портфолио? Надо отобрать нужные дипломы и рассортировать остальные. Скоро уже поступать, милая, - ворковала мама, заставив меня подавиться отпитым соком. -Мама, через полгода. - Лучше сделать все заранее, - назидательно произнесла она, и, решив, что спорить бесполезно, я кивнула. - Хорошо, займусь этим на выходных. Удовлетворившись моим ответом, мама продолжила рассказывать что-то о своей подруге, а я начала злиться. Я очень устала за эти два месяца. Мне нужно было… выпустить пар, да. Если верить книгам о подростках, которые, чтобы избавиться от своей зависимости и некоего страха перед социумом, я читала почти каждый день, там было сказано, что мне нужна какая-то физически выматывающая деятельность. Так что в половине одиннадцатого позвонила Даше и договорилась, что на день рождения к однокласснику мы придем вместе. Меня тоже звали, но, конечно, раньше отказывалась. Сейчас же мне это было нужно, если верить подруге и книжкам. Вечеринка была у него дома, почти на окраине города. То ли во мне сломался выключатель страха, то ли, узнав, что такое настоящий страх из-за физика, опасности я не чувствовала абсолютно. Не пугал ни район, кишащий черт знает чем и кем, ни маленькие разбитые двухэтажные домики, считавшиеся многоквартирными. Дашка, к тому же, уверенно вела меня через дороги, уверенно завела в один из таких домов, попутно объясняя, что она бывала здесь со второго класса, когда в Дани был день рождения. Пожимая плечами, я шла за ней, стараясь не трогать перила. Квартира Борисова оказалась лучше, чем дом, было весьма чисто и опрятно, что ли. Народа было не так много, человек десять, хотя, казалось, что больше, так как квартира была маленькой. Натанцевавшись, наоравшись под знакомые песни, мы с Дашей выпили. Алкоголь непривычно обжег горло, но, посчитав, что, может, это сможет мне «разрядиться», я выпила еще, а потом еще. Стало даже не так противно, как было в начале, хотя от третьего стакана я отказалась, болтая остатки жидкости в своем прежнем. - Эй, народ, «бутылочка»? Не совсем понимая, что это такое, я со всеми села в круг. На пол была положена бутылка, и, как я ни пыталась разобрать, из-под чего она, но для меня это так и осталось секретом. А потом эта бутылка крутилась. И комната крутилась. А потом кто-то толкнул меня и я, потеряв равновесие, полетела на Димку, моего одноклассника и соседа по парте. - Привет, - прошептал он куда-то мне в ухо. Честно попытавшись понять, как и что происходит, я покривилась, когда его руки сомкнулись на моей талии, а губы нашли мои. Было не то чтобы нериятно, но… не так. Разозлившись, я сама углубила поцелуй, хотя не была уверена, что правильно делаю это, и сама вцепилась руками в его волосы. Только… ничего. Почему. Ничего?! Оторвалась от него, наклонилась, так смотреть в его глаза было проще, даже ничего не кружилось. - Может, все дело в татуировке? - Что? – он внимательно рассматривал меня, пожалуй, намного более внимательно, чем я его. - Татуировка. У него такая… большая. Не знаю, что там, никогда не видела, но она явно большая… - потянула, - или глаза? У тебя глаза какие? – я наклонилась еще ближе, - карие? Карие. А у него… нет. У него не карие. И ты ниже, и вообще блондин… - Хмелева… - А вот тут ты… - икнула, - угадал, он тоже так всегда говорит, только так, - и, кажется я совсем упала на Димку.

***

- Ты описывала учителя, - кивнула Алина Сергеевна, подавшись вперед. - Не знаю, как мне хватило ума не назвать имя, - я покачала головой, -впрочем, там такой гвалт стоял, слава богу, меня больше никто не услышал, а Димка, он хороший, лучше, чем я. - Вечеринка кончилась на этом? Ты еще что-то помнишь? - Нет, расплывчато. Потом я уснула, Дима принес меня на кухню и сидел со мной часа два, пока не решил разбудить. На такси мы поехали домой. Родители были на конференции, они часто ездят – два великих инженера, они часто в разъездах. Так что я без проблем пришла домой, ну, конечно, Дима доставил меня. Я потом не знала, как ему на глаза попадаться, а он сам позвонил, - тепло улыбнулась, - набрал меня, долго что-то говорил, а потом предложил разобраться со всем вместе. Приехал с тюльпаном и сказал, что хочет быть со мной. Я вновь замолчала, а психолог пересела ближе ко мне, что заставило, прямо как она, хмыкнуть. - И что потом? Ты согласилась? - Именно. Но я не заслуживала его. - То есть? Что ты хочешь этим сказать? - Он влюблен в меня был пять лет, с шестого класса, он пришел, рассказал о своих чувствах, а я… я решила им воспользоваться, чтобы избавиться от… своей проблемы.

***

Тюльпаны я не особо любила, впрочем, я цветы не особо любила в целом, так что предпочла просто поставить этот в крохотную вазу и иногда поглядывать на него. Думая о Димке, мне было не по себе. Вряд ли я делала правильно. Мама, узнай она, прибила бы меня. Она сразу говорила, что «в твоем классе, Валюша, ловить некого, ты сможешь найти лучше». Так что, было мерзко. «Может, сходим в кино?» «Конечно» - тут же ответила я на сообщение Димы, чтобы не передумать, потому что руки так и тянулись написать нечто вроде «ой, прости, у меня очень заболела голова». Хотя, голова болела и на самом деле. Напившись анальгина, я оделась и вышла из квартиры. Кино. Отлично. Что может произойти в кино? В кино ничего не произошло. Мы держались за руки, потом выпили кофе и разошлись, напоследок он сделал шаг ко мне, а я позорно сбежала, хлопнув дверью подъезда и вбежав на восьмой этаж почти на одном дыхании, не воспользовавшись даже лифтом. Окрестив себя идиоткой, я плюхнулась на диван и стала успокаиваться, решая задачи по физике. Мысли к учителю не возвращались, пока я не брала в руки учебник. Зато, стоило мне вспомнить про предмет, и, здравствуй, цепная реакция. Родители все еще не вернулись со своей конференции, так что спать я не ложилась долго, зависая то в интернете, то читая книги. Успокаивая себя чаем и любимыми конфетами, я смотрела кино и не понимала, почему все это больше не так нравится мне. Это все – как будто картонное. Как будто американский фильм из шестидесятых, о прекрасной идеальной дружной и сплоченной семье и идеальных детях. Возможно, это я такая – бракованная, неправильная и не идеальная, а то было бы мне сейчас скучно? В два часа, истерзав себя непонятными обвинениями и глупостями, уснула. Утром чуть не проспала школу, однако повезло и, хоть не сходила в душ, прилетела вовремя. Быстро подбежала к расписанию, убедилась, что у нас английский и пролетела в класс. Димка тут же обнял меня, как-то неловко обнял и тут же отпустил. Я кивнула ему и зачем-то уточнила, какой у нас следующий урок. Попытавшись начать разговор, который заранее был обречен на смерть, я достала учебники и сосредоточилась на уроке. Английский мне всегда не давался, тем более, надо было делать пересказ, а это для меня было одно из самого сложного, так что я предпочла уткнуться в текст, пытаясь доучить слова и цитаты. Через еще два урока ничего не изменилось. Димка сидел рядом, а уже не уходил с другими парнями за школу курить, я сидела завалившись тетрадями и учебниками. Потом пошли в столовую. - - Эх, физра, - протянула я, поморщившись и отхлебывая чай. - Физика, - покачала головой Дашка, заставив меня подавиться. - Как – физика? - Обычно, Валь, обычно, наконец-то Денис Дмитриевич выписался! А то представляете, у него проблемы с сердцем, бедный, - Дашка комично округлила глаза, - это у него с рождения, оказывается, так мне мама сказала, она в больнице работает. Кстати, Валь, а ты там что делала? А то мама говорила, что тебя видела? - Надо было… анализы забрать, - я тут же спряталась за стакан с чаем. - В приемном покое? Закатила глаза и дернула плечом. - Ладно-ладно, Штирлиц, успокойся, потом расскажу, - «пообещала». Потом надо будет что-то придумать. Как я вообще могла забыть, что Дашкина мама работает там? - Так, отлично, Хмелева, и только попробуй не расскажи! – девушка пригрозила пальцем и выпрыгнула из-за стола. – А теперь пойдем на физику. На физику я шла так медленно, как могла. Шаги считала. Дважды сбивалась и начинала сначала. Дима виду не подал, но все же спросил, что случилось. Отмахнувшись, сказала, что все в порядке и нехотя ускорилась.

***

- И как урок? Я закатила глаза. Кажется, я только и делаю, что жму плечами сегодня и закатываю глаза, однако что можно делать, сидя напротив психолога? - Это же он. Так что, как всегда – идеально. Впрочем, я была поражена, что не заметила, как пролетело две недели. И поняла, что скучала. По нему. Намного больше, чем мне казалось.

***

- Спасибо за урок, - мужчина захлопнул свои тетради и попрощался с учениками, которые, особенно девушки, выходили очень медленно, нехотя и желая, видимо, пережить еще одну физику, а потом еще одну. Фыркнув, я скидала карандаши, и, не отстраняясь, когда Дима обнял меня за плечи, постаралась протолкнуться в «пробке», которая образовалась в дверях. - Хмелева, задержитесь. - Что ему нужно? – - Дима покосился на меня, а я пожала плечами. Да уж, что вам нужно, Денис Дмитриевич, назвать меня идиоткой за планшет, так? Что же, ладно. Я вытерплю. Хотела же как лучше. Правда, хотела. Только разве ему это надо? Это я, словно привязанная, а не он, да и… Дима. Да, все, никаких чувств, мне же для этого Дима, м? Усугубив не лучшее настроение до отметки примерно «ниже, чем паршивое», я осталась стоять в классе напротив физика одна. И рассматривала я, конечно, туфли. Через минуту стало абсолютно тихо, так что я услышала, когда он осторожно положил планшет на стол. Сверху были аккуратно смотаны наушники. - Полагаю, это твое. Я стояла и все так же смотрела на туфли. Инкогнито сохранила, молодец. - Ва… Валя, спасибо, - настолько я была в шоке, что оторвалась от своих туфель и посмотрела на него. Это он меня по имени назвал? Он? Он всех по именам называл, и только я – по фамилии, как будто какая-то отсталая, а тут такие катаклизмы. Возможно, нечто такое отразилось на моем лице, потому что он усмехнулся и повторил слова благодарности. Медленным движением убрала технику в рюкзак. - Обращайтесь, - нелепо буркнула я и, осознав, что вместо этого можно было бы сказать «пожалуйста» или «как вы», поспешила к двери. Что же, лучше так, пока, все же, не назвал дурой. - Я думал, мне показалось тогда, - голос его был приглушен, он был тихим и тусклым, - думал, что там, на остановке – была не ты. Мне показалось, что я слышу твой голос, а потом я ничего не слышал, но все цеплялся за… за тебя. Стоило ли мне повернуться? Или уйти? Или остаться? Что? Что мне делать? Мысли лихорадочно прыгали одна на другую. - Почему ты сделала это? Твой планшет? - Я… - давай, ладно, скажи. Или нет, не говори. Он, черт побери, твой учитель. И он старше и он… не твое. – волновалась. За вас. Позвонила в больницу и мне сказали, что у вас до сих пор никого не было, я подумала, что вам может быть скучно. Когда я научусь молчать? Должна же когда-то? - Скучно, значит, - полной неожиданностью стала для меня его широкая большая ладонь, которая легла на мое плечо. – Думаю, ты даже не понимаешь… ничего. - Так и есть, - это я так глухо шепчу, неужели правда я? – я уже ничего не понимаю. Я не хочу того, что я… чувствую. Он резко развернул меня. - Нет? – пальцы прошлись по моей щеке, и я закрыла глаза, - почему нет? - Потому что это неправильно. - Ты хоть веришь в свои слова? Минута молчания. Кажется, я научилась, наконец, молчать. - Не верю. Не научилась молчать. Впрочем, как навредить может правда? Или губы. Такие… правильные. И вот почему? Почему сейчас – все, сейчас как будто током бьют, как будто все летит, взрывается и снова летит. Почему сейчас мне хочется кричать, что вот этого всего – мало, мне не хватает этого, и я не понимаю, как жила без этих столько недель без него. - Так, нет? - Нет, - для убедительности я качаю головой и снова тянусь к нему, и снова повторяю свое «нет».

***

- Что было в классе? – Алина Сергеевна только разве не сидит у меня на коленях. Сверлит своим взглядом, словно пытается так разделить и структурировать мои мысли, чтобы понять, но я только беспечно говорю: - Он отдал мне планшет. - И – все? - А чего вы ждали? – изгибаю бровь, пусть этот жест будет понят так, как понять, это ее дело – как толковать его, мое же… говорить. И продолжать надеяться, что, если там, в письме, мне оказали, то я, по крайней мере, потеряв все, не потеряю себя.