ты

***

- Мы не должны… - Нет, - он качает головой. – Что ты делаешь в воскресенье? Я приподнимаю брови. - У меня дополнительные занятия по физике. - Это будет чертовски сложно, Хмелева, - он шепчет мне это в губы, - но, хоть ничего не обещаю, попробую тебя отпросить. Я киваю. Пусть попробует. Я выхожу из кабинета, держа в руке журнал. Дашка ждет у кабинета. - Что хотел наш принц? Я нервно смеюсь. И мы идем по домам. К черту физкультуру. Дни тянутся медленно, и все вокруг кажется еще более картонным. Мама принесла десяток брошюр про наш университет. Кажется, скоро их дома можно будет отдельно складировать и, через пару дней, набрав тонну, отнести и сдать, как макулатуру. С бараньей упертостью, папа и мама насели на меня, что мне надо выбрать направление, факультет. Я выбрала, но мама, посчитав, что «для ее принцессы-дочки это – слишком», выбрала сама. Я не спорила. Не знаю, почему, просто это было... это была бы уже совсем не я, а я хотела оставить себе себя, хотя бы частично. В субботу мне написал Дима. На встречу с ним я рвалась, как никогда. Мне надо было это – правду. Хотя бы здесь. В этот момент я поняла, почему он намного лучше, чем я. Ему не надо было слов или объяснений. Увидев спешащую и подошедшую, а потом резко остановившуюся и вглядывающуюся в его глаза, он улыбнулся. В его глазах были какие-то отголоски боли и чего-то еще, что я не смогла объяснить себе, однако он быстро стряхнул с себя это. - Я буду горд, тем, что я попробовал быть с тобой, Валь, - сказал он, и все же предложил прогуляться, как друзья. Я была поражена тому, какой он. Это был не тот вчерашний Дима, поговорить с коротым получалось двумя фразами. Этот Дима был смешным, открытым, умным, я бы сказала даже остроумным, милым и честным. Так было легче и правильнее. Причем, через четыре часа прогулки, прилетевшие как миг, я поняла, что на самом деле счастлива, потому что в его глазах было то же, что и в моих – понятие, что для нас дружба – намного лучше. Это была настоящая дружба. Моя самая первая настоящая дружба.

***

- Это Дима Котов, он навещал тебя здесь, верно? - Именно, - я тепло улыбнулась, - Дима очень много значит для меня. Знаете, ведь с первого класса учимся вместе, а общаться начали из-за какой-то указавшей на нас бутылки. Вот, почему я считаю, что «неправильная» жизнь – намного больше, чем «правильная». Я ошиблась, когда пошла туда, я поддалась эмоциям, но невообразимо много обрела. Даже еще больше, чем просто «много».

***

Воскресенье пришло неожиданно. В школу я подорвалась в девять и к десяти была уже там. Вышагивая по коридору, я все думала, как вести себя правильно. Это было достаточно сложно, потому что я сомневалась, но, проанализировав все, поняла, что сомневаюсь я только в себе. Виновато ли то, что я просто впервые в ситуации, подобной этой? Я не знала, так что ждала, пока появился Денис Дмитриевич. Все казалось каким-то фильмом. Он вывернул из-за угла и на меня рухнуло нечто, объяснить которое я смогла. - Хмелева, тебе повезло, мне даже удалось тебя отпросить, - он прошел мимо меня, продолжая идти к запасному выходу. – Впрочем, думаю, твой учитель разрешил это сделать только раз и только потому, что ты взяла первое место… Я остановилась и смотрела в его удаляющуюся спину. - Я – что сделала? Он повернулся, передернул плечами. - Ожидала ли ты чего-то другого?

***

- Вы все время вот так общались? Я хохотнула. - Нет, но, видит бог, я была бы не «против», если бы мы постоянно общались вот так, - в воздухе показала кавычки. - Ты хочешь сказать, что потом что-то изменилось? - Изменилось, - и это уже не было для ее ушей, но я. Я хотела вспомнить, хотя бы для себя.

***

В тот день я впервые почувствовала, как это – обнять человека, который дорог. Уткнувшись в его грудь и обхватив руками, я визжала от радости и щебетала про поездку в Москву, которую организовало мне первое место, расписывала для себя перспективы и… благодарила его. Ни за что и за все. Самое поразительное, что мне удалось увидеть в его глазах то, чего я не видела никогда – понимание. Он был словно как я. Он понимал, чувствовал. Возможно, это идеализация, но избавиться от этого я не могла. - Идем. Мы шли рядом вдоль парка, и я поняла. Это было озарение, пожалуй. Но это было так явно, что мне показалось это смешным. То, что я почувствовала, когда увидела его в школе. Я сказала слово «фильм». Но фильмом было не то, что между нами, чем бы это ни было, фильмом было то, что было без него. И я испугалась. Опять трусливо захотелось засунуть в песок голову, потому что это неправильно… или правильно. - Куда мы? – прокашлявшись, спросила. Мы приехали сюда уже на серой «волге», этот парк был пустым, вопреки воскресному дню, впрочем, жилые дома были, хоть и не далеко, но не так близко. - Хотел показать кое-что, - потянул он, сворачивая на еле заметную тропку. - Это… господи, - я второй раз в жизни видела это место. Сама прошла вперед, обогнав его на несколько шагов, и убедилась: да, это то самое место. Улыбка сама расцвела на губах, - идем! Схватив его руку, потащила вперед, немного вправо, в почти чащу, пара минут и это огромное дерево перед нами. Оно, дерево, казалось почти упало, толстые ветви опустились на землю и, я бы сказала, вросли в нее, так что по ним можно спокойно пройти, чтобы забраться на это дерево, а там, с вершины – неописуемый вид. - - Будь осторожней только, - он шел за мной по этой ветке, все также сжимая мою ладонь. Мы устроились, свесив ноги. Вид на озеро был неописуем. Солнце поднималось медленно, лучи скользили по глади воды, в которой отражались ветви других деревьев. - Ты была здесь раньше. Я улыбнулась и кивнула. - Только раз. Я очень долго искала это место. Потом, после… некоторых событий, - чуть повернула голову, с удивлением отметила его – впервые, господи – не насмешливый, а открытый, заинтригованный взгляд. И никогда мне не было говорить так легко и спокойно, - это произошло десять лет назад. – Он вздернул брови, - я была на пикнике здесь, с родителями и друзьями их и моими. Дружили семьями. Нам было по семь-восемь лет и, конечно, нам не нравились разговоры по политику и экономику, так что своей компанией вы сбежали сюда. Долго играли в прятки, потом просто носились туда-сюда, а потом… - я тепло улыбалась, вспоминая это и, неожиданно даже для себя, потянулась к левой ноге и закатала штанину джинсов. – потом мы поспорили – кто может спрыгнуть отсюда. С этого дерева. Я сломала ногу. Открытый перелом, сломанная в двух местах кость, - поморщилась, - вряд ли приятно слушать, тем не менее, я очень гордилась… - осеклась, - горжусь. Да, я до сих пор горжусь, что единственная с визгом полетела вниз, когда остальные, даже парни, струсили. И я заорала, потому что было больно. На самом деле больно и страшно – вся нога была в крови. Меня окружили ребята, кто-то побежал за родителями, кто-то остался реветь со мной, а потом пришли они… - я снова перевела взгляд на почему-то хмыкнувшего физика. - Знала бы ты, как ты орала, - он закатил глаза, - мы с парнями купались, ныряли. Выпускной. Выпивка и озеро, тепло, что еще надо? А потом этот твой крик на весь лес. Мы так перепугались, что рванули все в разные стороны – эхо же, боялись не туда прибежать. И вот, я тебя нашел. Сидела, кричала, размазывала слезы и, вместе с этим, говорила, что они все трусы, твои друзья. - Это был ты! – я вскочила на ноги. – Ты принес меня родителям! Ты! И там еще был парень… боже… - покачала головой, - это нереально. Он пожал плечами. - Я часто бывал здесь. Ты – навсегда в нашей памяти, уж точно, у всех четверых. – Он тоже встал и рассмеялся, - никто не сделал бы наш выпускной лучше, поверь мне. - - А знаете, Денис Дмитриевич… - Денис, Хмелева, просто Денис, - он отмахнулся и положил руки мне на плечи. - Тогда Валя! – вклинилась я, выпустив из головы то, что хотела сказать до этого. - - Ты не изменилась, Ва-ля, - потянул он, как я когда-то ему в лицо, когда он нес меня родителям. - Это… наше место, тогда – наше. И, не выдержав этого прямого взгляда я сделала то, что было правильным сейчас – вновь уткнулась носом в его грудь и вдохнула чистый свежий запах хвои, мяты и чего-то еще, очень вкусного и теплого и какого-то родного. - - Расскажите… - я прокашлялась и… рискнула, - расскажи мне что-нибудь. Денис говорил. А я стояла в его объятиях и понимала, что не хочу уходить. Никогда и никуда. Прошло несколько часов, в мы все так же сидели в недрах дерева, держались за руки и говорили. Обо всем и не о чем. Рассказывали о себе и о том, чего хотели. О том, что важно и о том, что – ерунда. Комично заканчивали друг за друга предложения, говорили, что будем вспоминать этот день очень часто. Думали, что он – лучший. Мы ошибались, потому что у нас было завтра. А потом послезавтра, они были хороши по-своему, и ужасны одновременно, но совокупность была непередаваемо прекрасна.

***

Мы не говорили друг другу о чувствах. Не потому, что их не было и не потому, что мы считали, что это не важно, а потому, что мы просто чувствовали. Буквально. Не было ни разу просто поцелуя или просто разговора. В каждой фразе, взгляде было неотвратимо все. Психолог смотрела на меня, возможно долго. - Так, вы начали хорошо общаться? - Вроде того, - я позволила горькой усмешке прилепиться к лицу.

***

Было три недели перед тем, как мне надо было паковать чемодан и отправляться на олимпиаду. Москва была не моей мечтой, но, по крайней мере, я изначально позиционировала эту поездку, как аналог глотка свежего воздуха. Свободы от родителей. В последние дни они слишком тактично закидали меня брошюрами, возобновили и без того тотальный контроль над моими тестами и пробниками ЕГЭ. Шипя, но про себя, я позволяла смотреть мой дневник, дала номера телефонов всех учителей, и мама остервенело обзванивала их вечерами, выявляя мои «проблемы по предмету». Только проблем не было. К тому же, учителя весьма лестно отзывались, так что родительница, хоть успокоилась, но не отстала. Часто ко мне начал заглядывать Димка, мы вместе делали домашнее задание, листали журналы и обсуждали ВУЗы. Когда парень узнал, что я планирую остаться здесь, в нашем городе, он бросился ко мне, перемахнув диван и покрутил у виска в буквальном смысле. - Да что в этом такого? – шипела я, раздражаясь. - Что ты собираешься здесь ловить? В школе потом с твоими мозгами пойдешь работать? У начальных классов опыты будешь ставить из курса физики? Вопросы Димы жалили, но не сильно – и круче издевательства терпели, однако он сделал уму непостижимое – заставил противного червячка сомнений зашевелиться во мне. Я ведь на самом деле когда-то не хотела поступать в наш педагогический. Через пару дней, когда мы остались наедине с Дэном, я рассказала все и ему. Это был наш первый серьезный разговор, который, по крайней мере для меня, очень много значил. - ВУЗ, факультет, все это, Валь, должен быть только твой выбор, - ему легко было говорить. Впрочем, был ли он не прав? Придя домой, полезла в интернет и поискала что-то другое для себя, поражаясь, почему ничего не предприняла раньше. ВУЗов, в которых я захотела оказаться, была тьма. Подумалось, что лучше послушать родителей. В конце концов почему бы и нет? К вечеру, почти ночи, моя голова гудела, мне хотелось спать, но я все продолжала пересматривать образовательные программы, условия, необходимые баллы, документы. Телефон прозвонил, оповещая о сообщении. «Сможешь спуститься на пару минут?» «Легко» Родители удачно уехали на презентацию своей разработки, так что несколько дней относительного спокойствия. - Что случилось? – Денис выглядел как-то не так. Слишком напряженным, усталым. Он молча протянул мне брошюры. - Не знаю, рассматривала ли ты этот вариант. – открыв листовку, я нервно рассмеялась - Мне никогда не смочь набрать такие баллы, Денис, никогда. Он покачал головой. - Что с тобой? – медленно провела рукой по его щеке. – Ведь что-то же происходит? -Ничего, - он отмахнулся, обнял, прижав к себе, - просто послушай, ладно? Я там учился. Это правда лучший университет. И ты поступишь туда, правда. И так будет лучше. - Лучше – почему? - Позволь мне пока не отвечать. – Он щелкнул меня по носу, улыбнулся. – Мне пора, Валь. Я кивнула и смотрела, как он уезжает. Что-то происходило. Что-то фатально важное, а я не могла понять. Наступил декабрь. Один из лучших месяцев, как по мне. Зима была не снежной, снега не было до середины декабря. Мы с Дэном сидели на нашем дереве, когда пошел первый снег. И мы снова говорили, кутаясь в плед и по очереди отпивая из термоса с какао. Он рассказывал мне о семье, о своем брате, которому он хочет помочь. Однако, стоило мне начать просить рассказать подробнее, он перевел тему, отметив для себя, что его брату требуется помощь, мы продолжили говорить уже о другом. Впрочем, стоило мне узнать, что Дэн начал подрабатывать, достаточно быстро я определила, что его брату, скорее всего, нудна именно материальная помощь. Вряд ли додумывать истории было правильно, но ничего с собой поделать я не могла, хотя, конечно, свои мысли предпочитала оставлять по этому поводу при себе. За неделю перед отъездом в Москву, мы были вместе почти каждую минуту, которая только выпадала. Я все продолжала с остервенением бегать по репетиторам и учиться, задерживалась в школе, потом крупно поругалась с Дашей. Она хотела узнать, что со мной, я – не могла позволить, чтобы хотя бы кто-то что-то узнал. Провожали меня родители, Денис, смешавшись с толпой, стоял почти рядом с моими родителями и подмигивал. Когда он был вот таким – он не мог казаться взрослым мужчиной. Он становился моложе, словно оживал. И мне нравилось тешить себя мыслью, что, пусть на йоту, но это моя заслуга. Всю дорогу я переписывалась с ним, отвечала на звонки родителей и пыталась написать Даше, которая, по закону всех на свете мелодрам, бросила меня в «черные списки» везде, где только возможно. Я вернулась в тридцатых числах, перед новым годом. Отметила вместе с семьей и продолжила ждать возвращение Дениса – он должен был приехать от родителей. Пятого января, снарядившись, намотав на себя два шарфика и одев два свитера, потому что температура поражала, радуя минус тридцатью семью, я вывалилась из дома и пошагала, сквозь наметенные сугробы к Денису. Впервые я шла к нему домой, но руки просто жег подарок. Я убила на него все свои карманные, но не смогла сдержаться. Когда-то я планировала выбросить деньги, купив новый телефон, и сейчас поражалась, как могла поступить… вот так, как поступила. К тому же, уже ничего не могло испортить моего хорошего настроения – мы с Дашей помирились. Она так настойчиво выясняла, что происходит с моей личной жизнью потому, что ей нравился Димка. Я выдохнула с облегчением, когда это узнала, а она выдохнула потому, что я смогла втолковать ей, что мы с ним друзья. Расспросы закончились, и наша дружба вернулась. Так что, еще раз вспомнив про общение Даши «завоевывать сердце этого принца», я улыбнулась и позвонила в звонок. - Сюрприз! - Так и знал, что придешь! – он подхватил меня, обнял. – рад, что, наконец, мы вместе. Давай, - он отстранился, разрешая мне скинуть пальто и шарфы, - расскажи мне целиком и полностью все. - Постой! – я выставила вперед руки и потянулась к рюкзаку. – С Новым годом, с прошедшим, - зачем-то добавила последнее и, улыбнулась, протягивая подарочный конверт, тщательно перевязанный ленточкой. Он перевел взгляд на меня, на конверт и снова на меня. - Открой. Ну же, - я, расстегнув один сапог и почти сняв его, все так же стояла и смотрела на него. Дэн развязал ленточку, раскрыл конверт. - Это же… Валя. Несносная девчонка, - он кинулся ко мне и закружил. Один сапог тут же слетел, а другой так и болтался на ноге. Только вот все это было не важно. - Пожалуйста. - Валя… Я была рада, что потратила все карманные на билет. Это были лучшие места, не vip-зона, но не так далеко от нее. К тому же, мечты должны сбываться. Тем более такие. Я провела пальцами по браслету, который доставили в номер в Москве. Тонкая цепочка браслета была аккуратной и изящной, а подвеска на нем – знаковой – дерево, раскинувшее свои ветви. Этот ли человек говорит мне о несносности?