Твоя любовь

      Он ждал его.       Он понимал, что это безумие, что это не то, что он должен сейчас испытывать, но он ждал, ждал и надеялся, что он придёт.       Он боялся.       Как бы он не ждал, он боялся. Боялся увидеть его лицо, боялся ощутить на себе его взгляд, его прикосновение, боялся того, что он может сделать с ним снова. И каждый день он ждал и боялся, что он придёт. Что вот скрипнет железная дверь, щёлкнет выключатель, и появится он с улыбкой на лице и скажет: «Привет, паучок».       Питер разрывался от этих противоречивых чувств. Он думал о нём каждый день, каждый час, каждую минуту и не мог отвлечь себя на что-то другое. И это сводило с ума. Питеру казалось, что он стал таким же сумасшедшим, как он, а, может, даже гораздо хуже. Ведь он ждёт, со страхом в сердце ждёт, что он придёт к нему, что он не бросит его одного здесь, в тёмном, сыром подвале.       Но он не идёт.       Каждый день Питер просыпается с надеждой увидеть его, но перед ним стоит только поднос с едой. Он даже не смотрит, что это за еда, он просто ест и не чувствует вкуса, просто ест, почти не пережёвывая и тут же глотая, чтобы заглушить ту боль в сердце и заполнить пустоту в душе.       Почему он не приходит?       Питер пытался не спать, чтобы не пропустить его приход с «завтраком», но он сам не заметил, как всё же уснул. Он кричал, но не для того, чтобы звать на помощь, а для того, чтобы звать его. Он кричал так, что срывал голос и тогда умолкал, спрашивая, зачем он зовёт его, если боится.       Кажется, прошла неделя. Может, больше. Питер давно потерял счёт времени, одно лишь заставляло чувствовать его, что время идёт, — осознание, что он боится одиночества больше, чем его.       Может, он этого и хотел? Может, поэтому он не приходит? Чтобы Питер в полной мере ощутил одиночество, терзался от этого и ждал его. Чтобы Питер дошёл до того, что ждал бы его, как преданная собака, и, когда он пришёл, радостно встретил его и был готов принять и боль, и похвалу. Может, именно этого он и ждёт?       Но он никогда не дождётся этого. Питер говорил себе, что, как бы ему одиноко не было, он никогда не будет его «собачкой». Но порою, в минуты, когда какая-то безумная тоска выступала из темноты, подбираясь к нему вплотную, он замечал за собой мысль, что сейчас готов был бы сделать всё, чтобы он пришёл, но он тут же гнал эту мысль, словно боясь, что он может услышать её.       Каждый день, когда он сидел и слушал любой шорох, любое дуновение ветра, он думал, а что же он скажет ему, когда он придёт? Будут ли это радостные восклицания и преданный блеск в глазах? Ведь он так долго ждал, а он, наконец, пришёл. Или, быть может, он вожмётся в стену и с ужасом будет смотреть на него? Забьётся ли его сердце быстрее от волнения или остановится от страха? Потянется ли он к нему или отстранится?       Он ждал и боялся, что он придёт. И он пришёл...       Питер вздрогнул, проснувшись от ощущения, словно кто-то стоит рядом с ним. Он приоткрыл глаза, думая, что снова увидит темноту, но в глаза ударил неяркий свет лампы, от которого он тут же заслонил лицо ладонью и зажмурился.       — Привет, паучок, — прозвучал над ним такой знакомый голос, от которого всё внутри со страхом сжалось, но сердце предательски быстро забилось о грудную клетку, радуясь его приходу.       Питер ничего не успел ответить, даже полностью осознать то, что он, наконец-то, пришёл. Он хотел открыть глаза, чтобы увидеть его лицо, которое так часто видел в своих снах, но его мир снова погрузился во тьму.       — Сегодня сделаем тебя чистым, — с некоторой усмешкой сказал Старк, затягивая на затылке Питера тонкий ремешок маски.       Питер снова ничего не ответил. Казалось, всё происходит во сне. Вот он пришёл, вот он стоит рядом с ним, касается его, от чего заставляет Питера вздрогнуть, но всё как-то не так, всё по-другому. А чего Питер собственно ждал? Что он извинится перед ним? Что будет молить о прощении или же снова изнасилует? Чего он ждал? Чего боялся и на что надеялся?       Он не знал.       — Пойдём, — скомандовал Старк, потянув цепь на себя.       Питер послушно пошёл за ним на четвереньках, изучая путь руками. Наверно, мужчина не возразил, если бы он встал и пошёл на ногах, но ему было страшно идти с завязанными глазами, не ощущая и не видя того, что перед ним.       В какой-то момент они остановились, послышался звук открывающейся двери, чему Питер очень удивился, ведь даже и не заметил, что в этом подвале было две двери.       — Можешь уже встать, — снова усмешка, за которую, чтобы увидеть, Питер сейчас отдал бы многое.       Он послушно встаёт на дрожащие ноги и делает несколько неуверенных шагов вперёд, выставив перед собой руки. Но, кажется, мужчине не нравится, что это происходит слишком медленно, и он, раздражённо прорычав, толкнул его внутрь комнаты.       Сердце Питера на мгновение остановилось, когда он ощутил, что начинает падать. И вот, когда он думал, что сейчас снова встретится с холодным грязным бетоном, его вдруг остановила какая-то пластмассовая стена. Он, часто вдыхая и выдыхая из-за волнения, стал изумлённо изучать пространство вокруг себя.       Справа и слева от него были такие же пластмассовые стены, а на одной из них он нащупал холодный, металлический кран. Кажется, это был душ.       Поняв, где он находится, Питер прижал руки к себе. Теперь ему ничего не оставалось делать, как просто сжаться, ждать и слушать шуршание одежды мужчины, которую небрежно бросали на пол.       Питер замер, стараясь вжаться в угол кабины. Неужели Старк решил изнасиловать его в душе? Неужели ему снова придётся пережить то, что было неделю назад?       Сердце Питера бешено заколотилось, он ощутил, что начинает задыхаться от страха.       — Хочешь знать, откуда здесь взялся душ? — спросил его Старк, сбрасывая брюки.       Питер не ответил. Мужчина не угадал вопрос, что мучал его в эту минуту, но всё же ответ на этот ему тоже хотелось знать.       — Я подсыпал тебе в завтрак снотворное, чтобы твой сон был подольше и покрепче, а за то время, пока ты спал, я установил здесь душ. Всё для тебя, мой малыш, — с довольной улыбкой ответил мужчина, входя в кабину.       Питер сомневался, что всё это ради него, скорее он делал это для себя, чтобы получить новые ощущения от насилования его в душе. Одного лишь он не мог понять. Его руки были не связаны, фактически он был свободен, так почему же он не ударит его? Он же сильнее, ему это не составит труда, так что же его останавливает?       — Скажи, мне тебя связать или ты будешь хорошим мальчиком?       Голос раздался совсем близко, даже слишком. Питер хотел отступить ещё дальше, но его спина и так упиралась в стенку. Ему некуда было бежать.       — Я... — он начал неуверенно. Обычно, можно было обойтись кивком головы, но сейчас ему нужно было ответить голосом. Это было так непривычно, даже немного пугающе. — Я... Я буду хорошим мальчиком.       Он не видел лица мужчины, но понимал, что он сейчас довольно улыбается.       Питер резко отшатнулся, больно ударившись головой об стенку, когда на него, неожиданно, полилась прохладная вода.       — Я же сказал, что сегодня мы сделаем тебя чистым, — тихо посмеявшись с пугливости Питера, сказал мужчина, делая воду чуть теплее.       Питер ничего не ответил, он просто покорно стоял, давая воде бить себя по лицу, плечам и спине. А он ведь уже успел отвыкнуть от этих ощущений.       — Наклони голову, — скомандовал Старк, и Питер послушно склонился. Теперь вода била только его спину.       Послышался звук открывающейся крышки тюбика и что-то прохладное стало выливаться Питеру на затылок, расплываясь по мокрым волосам и оставляя в воздухе запах клубники. Питер вздрогнул, когда ощутил, что мозолистые пальцы стали массировать его голову, намыливая волосы. Это были совсем не грубые движение, с которыми он обычно хватал Питера за волосы, а наоборот очень нежные и даже... приятные.       Питер замер в ожидании, кажется, вся его сущность напряглась, сконцентрировалась на этих массирующих движениях. Они словно успокаивали его, и он был бы рад открыто наслаждаться им, но за то время, пока был здесь, он прекрасно понял, что после ласки всегда идёт боль.       Но её не было. Мужчина лишь мягко поднял его голову, чтобы он смыл пену. Питер просто послушно стоял и ждал. Чего? Боли или того, что её не будет?       Шум воды прекратился, пар от тёплой воды ещё стоял в воздухе не давая замёрзнуть, однако Питер уже начинал ощущать холод. Он вздрогнул, когда что-то мягкое коснулось его плеча, начиная растирать кожу и опускаясь всё ниже и ниже. Его запястьей коснулась широкая ладонь, заставляя поднять руку, и он послушно поднял.       Старк тщательно мыл мочалкой каждый участок его кожи, смывая засохшую грязь и кровь. И эти размеренные, растирающие движения заставляли Питера расслабиться, ощутить спокойствие во всём теле. Мужчина довольно усмехнулся, когда задел мочалкой твёрдые соски Питера, явно ставшими такими не из-за холода, а от чего-то другого, чего-то приятного, чего-то тёплого, что вызывало томящее чувство внизу живота.       Питер прикусил губу изнутри, надеясь, что по его телу ещё нельзя было сказать, что он сейчас чувствует. Ему было ужасно стыдно, стыдно даже перед самим собой, ведь как он мог чувствовать такое от прикосновений человека, который изнасиловал его и избивал.       Рука, что тяжёлым грузом лежала на его плече, заставляла всё тело неметь от страха, ощущать себя маленьким и ничтожным существом, трепещущим перед большим зверем. Но рука, что теперь уже мыла его внизу, вызывала там тёплое чувство и желание чего-то большего.       — Развернись, — прошептал команду Старк на самое ухо, обдав кожу тёплым дыханием.       Питер тут же поспешил выполнить приказ, ведь, кажется, вот-вот и он больше не сможет скрывать то, что ощущает.       Теперь мужчина растирал его спину. Это заставило Питера поморщился от боли и щиплющего чувства, которые были вызваны этими прикосновениями к его исполосованной коже. А ведь ещё не все раны успели зажить. Но это только ещё больше возбуждало Питера. Это было так странно, ненормально, неужели это всё из-за того, что он так долго ждал его?       Питер напрягся только тогда, когда ощутил руку на своих ягодицах. Этот жест сразу вызвал те воспоминания, которые хотелось забыть, просто вырезать из своей памяти любыми способами. Питер перестал дышать. Неужели снова?       Он ощущал тепло, что исходило от Старка, он стоял совсем близко, достаточно было слегка качнуться, и их бы обнажённые тела соприкоснулись. Но мужчина словно специально оставил между ними всего пару сантиметров, как будто знал, что это одновременно пугает Питера и заставляет его желать поддаться.       Питер дрожал всем телом, то ли от страха, то ли от холода, то ли от возбуждения — он сам не знал. Он перестал дышать, прислушиваясь к тёплому дыханию на его теле и следя за каждым малейшим движением руки, что уже медленно, еле касаясь кожи, от чего по телу пробегали мелкие мурашки, продвигалась к его возбуждённом члену.       Он не двигался, ни один мускул не напрягся на его лице, только грудь еле заметно вздымалась и опускалась. Он в темнице, паук сам попался в сети, ему не сбежать. Его навсегда сковали цепи страха и желания, ненависти и любви, безумия и разума, кричащего: «Бежать!».       Они так и стояли вдвоём в душе. Старк уже опустил руку, перестав мыть спину Питера, но не убрал вторую, что уже, взяв небольшой твёрдый член юноши, начинала томительно медленно надрачивать ему.       Питер невольно приоткрыл рот, ему хотелось тихо постанывать, но он по-прежнему боялся шевелиться или издать какой-то звук, словно это могло нарушить этот момент наслаждения. Он по-прежнему ничего не мог видеть, но сейчас он даже не слышал, все чувства сконцентрировались внизу живота, давая позабыть обо всём, кроме страха, что это может прекратиться, и страха, что после этого последует боль.       Питер крепко вцепился в пластмассовую стенку душа, он начинал ощущать, что вот-вот кончит, но Старк не давал ему это сделать так просто. Он то ускорял, то замедлял темп, доводя его, казалось бы, до конца и тут же отступая. Но Питер уже больше не мог терпеть, от такого наслаждения разум туманил, в нём оставалось только желание. Он невольно стал поддаваться руке мужчины, двигая бёдрами, он чувствовал, что тому нравится это, что это забавляет его, но сейчас это его не волновало, он хотел лишь одного — достигнуть пика этого экстаза.       — Малыш, кажется, хочет кончить без разрешения хозяина, — прошептал ему на ухо Старк, в шутку лизнув кончик его уха.       Питер сразу понял, чего он хочет. Он прикусил губу. В душе снова началась борьба. Он не хотел, не хотел о чём-то просить своего насильника и мучителя, но желание и томящее чувство внизу живота, которое уже постепенно становилось сладкой болью, были сильнее разума, сильнее ненависти. Питер понимал, что будет корить себя за это, что пожалеет о том, что сделает сейчас, но в это мгновение ему было всё равно.       — Пожалуйста, — выдохнул он сквозь приоткрытые розовые губы, — пожалуйста, дайте мне кончить... хозяин.       — Хороший мальчик, — похвалил его Старк, чмокнув где-то между ухом и щекой.       Его рука ускорилась, доводя Питера до пика. На какой-то момент разум совсем опустел, а по телу прошла мелкая дрожь и Питер кончил. Он тут же, обессилев и тяжело дыша, сполз по стенке на пол.       Нет, кажется, он сошёл с ума. Как он мог позволить этому случиться, пусть здесь он ничего и не решает. Всё решают за него, он — пленник.       — Давай, вставай быстрее и выставляй задницу, — скомандовал Старк, хватая Питера за запястье и заставляя подняться на недержущие ноги. — Будешь отрабатывать полученное удовольствие, но сначала, — он развернул опешившего Питера так, что тому пришлось упереться дрожащими руками в стенку душевой кабины, — сначала мы вымоем тебя дочиста везде.       Тело Питера онемело от страха.       — Не, нет, нет, пожалуйста, не надо, — начал умолять он, но его заткнули ударом по затылку.       Он стоял, дрожа всем телом и уперевшись руками в стенку, и ждал своей неминуемой участи.       Как он мог забыть, что после ласки всегда идёт боль?..