Ночные исследования и другая специфическая магия

      Эта игра обещала быть жаркой. Слизерин против Гриффиндора. Соперничество этих факультетов всегда предвещало самую грязную тактику, и заставляло По накануне этого ложиться спать пораньше, чтобы во время игры ничего не упустить. Сам судить игру не мог (он был гриффиндорцем — риск предвзятости), но профессор Пава, декан Пуффендуя, могла помочь, когда По сомневался в чем-то. Она отлично летала на метле, но не могла видеть все.       Мастерство По в Квиддиче было просто невероятным. Галеоны, которые он зарабатывал в дни своей славы с Разрушителями Д’АКАР, лишь доказывали это.       Студенты были будто дикими на своих трибунах. Даже учителя выглядели подозрительно, словно делали ставки.       Рей сидела на трибунах с остальными профессорами. Она почти ничего не слышала и не замечала, будто была под водой.       Все, что она видела, когда смотрела на поле — Серебряного Сокола, что был в тумане тем утром. Девушка взглянула на человека в черном на другой стороне трибун. Ее навыки Окклюменции были достаточно сильны: можно было не беспокоиться, что он поймает её мысли. Но часть ее почти хотела этого.       Чтобы он огляделся. Нашел ее взгляд. Посмотрел в её глаза. И узнал.       Рей сделала глоток сливочного пива, которое сварили домашние эльфы по приказу Финна.       Это было смешно, она строго отчитывала себя, суетилась из-за ничего. В мире было столько животных. Многие Патронусы повторялись. Мерлин, Патронус Финна был кошкой, как и Пожирателя смерти Армитажа Хакса. Можно уверенно сказать, что они никоим образом не связаны чем-либо, кроме образа Патронуса.       Хан Соло был ей как отец. Он был биологическим отцом Кайло. Совпадение… совершенно разумное…       За исключением того, что это не так. Она знала, что это не так.       Патронус показывает твой внутренний характер — твое истинное животное обличье.       Если у них было одно и тоже животное, значит Скайуокер был прав: они больше похожи, чем различны.       Рей могла бы отстаивать эту теорию гораздо больше, чем другие.       Что если твой Патронус совпадет… это судьба. Как две разные стороны одной монеты. Их…       Рей откинула голову назад и выпила. Нет, не может быть.       Этого просто не может быть.       — Господи, арахис, так сильно хочешь выпить?       Рей попыталась улыбнуться Финну, который сидел рядом с ней. Больше похоже на гримасу.       — Всегда приятно насладиться напитком, — ответила она.       — Ты в порядке? — Финн пристально посмотрел на девушку, — Ты какая-то тихая сегодня и выглядишь подавленной.       — Спасибо! — пошутила Рей. — Я просто немного устала. Долго проверяла работы вчера вечером.       — Не работай слишком усердно. Скайуокер не хотел бы, чтобы ты заработалась до смерти, — его глаза снова устремились на поле: игроки выходили на поле.       По-видимому, это была хорошая игра. Рей пыталась замечать все, что могла, но не могла честно сказать, что видела все.       Однако, замечала движения Рена, его легкие хлопки, когда Слизерин забивал, странный жест, когда он убирал волосы с лица, и тот факт, что он сидел дальше от всех учителей. Один. Всегда один.       Увидев его в тот первый вечер в столовой, она обрадовалась его одиночеству.       Теперь она почувствовала непонятное чувство в груди: желание преодолеть расстояние.       Гриффиндор выиграл. Слизерин, бесспорно, хорошо сражался. Они аплодировали с Финном. Она надеялась, что он не услышит, как отвлеченно или глухо звучали её хлопки.

***

      Рей находила последние недели ноября такими же мучительными как те, когда ее заставили сидеть до полуночи с наказанными учениками и ее заклятым врагом.       Несмотря на ее желание узнать мужчину получше, хотя бы ради Патронуса, она поняла, что старые привычки трудно сломать. Она не находила темы для разговора, чтобы тот не закончился кровопролитием.       Рей даже не знала, как подойти к нему.       Девушка думала о характере Сокола. Обладатели, как правило, проявляли крайность и были символически посланниками. Ей нравилось думать, что она посланник толерантности и света. Но что было ужасно — Кайло этому полная противоположность.       Первая попытка соединиться с его разумом была провалена, но лишь потому, что это был обман.       Рей была довольно хороша в Легилименции и, когда он склонился над своим котлом во время отработки с третьекурсниками со Слизерина, она отложила свое перо, и, смотря на него, начала вновь.       Сначала Рей казалось, что она потеряла контакт: она ничего не чувствовала. Ни капли его разума.       Девушка продолжала пытаться, пока пот не выступил на лбу. Лишь тогда поняла: его уровень Окклюменции был слишком силен. Он был защищен от нее, даже не пытаясь ей противостоять.       Рей удивлена, нет, поражена, даже чувствовала некую обиду.       Она вернулась к своей проверке работ, решив оставить чтение его мыслей.       К сожалению, так просто это не забудется.       Когда она собирала свои вещи после того, как студенты были отпущены, ответ не заставил себя ждать.       — Знаешь, что если хочешь что-то спросить, то всегда можешь… поговорить со мной? Не вежливо читать мысли, понимаешь, о чем я?       Девушка застыла в недоумении, не находя слов. Его глаза были такими холодными, ни капли удивления.       Рей чувствовала некую боль, что не могла объяснить.       Хорошо известный факт: загнан в угол — обороняйся.       — Почему? Тебе есть что скрывать? — это звучало даже немного жалко.       — Что ты хочешь узнать? — почти спокойно спросил он.       Рей терпит поражение, хочет сказать ему, что именно, но ее гриффиндорская смелость подводит ее. Лишь потому, что это вряд ли имеет смысл для нее, не говоря уже о ком-то другом.       — Как будто я могу доверять всему, что ты мне говоришь, — быстро пробормотала Рей.       — Значит, проникновение в мой разум — альтернатива? — дерзко отрезал Рен.       — Будто ты не делал этого в войну! — почти кричала девушка.       — Мы все делали ужасные вещи в войну, — он отвел взгляд.       — Но ты больше всех.       Кайло отвернулся — она знала, что он вспоминал их первую встречу.       Рей была схвачена перед битвой при Министерстве и заключена в одну из камер. По и Финна тоже поймали. Каждому из них был выбран Пожиратель смерти для допроса.       По и Финн подвергались Круциатусу от рук Армитажа Хакса и Фазмы Лестрандж.       Кайло Рен был ее Пожирателем смерти.       Рей была в ужасе. Она слышала стоны По и крики Финна от боли из других камер. Что было подготовлено для нее?       Ей посчастливилось встретиться лицом к лицу с мужчиной, что возвышался над ней, но лицо его было бледным, веснушчатым и почти грустным.       Он был совсем не таким, каким она его представляла. Суровый и величественный, но не жестокий. Он не насылал Круцио, а использовал Легилименцию.       Рей чувствовала, как к глазам подступают слезы, когда он гулял по ее разуму, когда видел ее несчастное одинокое детство в маггловской приемной семье. Ее страх, что прекрасный новый мир, который она открыла в одиннадцать лет, будет потерян во тьме. В бесконечной надежде, что мать, родившая ее, появится живой и здоровой и захочет узнать свою маленькую девочку.       Бессмысленные жалкие надежды и мечты, но это ее надежды и мечты.       Осознание того, что он увидел эту слабость, взбесило ее. Жалость и почти понимание в его глазах при виде ее боли лишь ухудшали ситуцию.       Девушка дала ответ — проникла в его сознание.       Это было короткое и мимолетное видение, но такое же темное и несчастное, как и ее собственное.       Чувство долга, отчаяния, гнева, одиночества и боли.       Возвысить себя как Вейдер до него.       Лорд Вейдер был отцом Леи Органа-Соло, а до Сноука — величайшим темным волшебником всех времен. Он начал Первую Волшебную Войну.       Их связь разорвалась прежде, чем она смогла копнуть глубже. Кайло смотрел на нее с благоговением и неким страхом.       Он оставил ее одну в этой камере. Не теряя времени, девушка сбежала, чтобы спасти Финна и По, добраться до Ордена Сопротивления. И увидеть фигуру ее «отца», падающую под вспышкой зеленого света.       Любое чувство понимания, которое она чувствовала к Рену, исчезло так же быстро, как жизнь в глазах Хана.       Рен схватил свои вещи и закричал на нее.       — Держись подальше от моего разума, и у меня не будет соблазна влезть в твой.       Он быстро вышел, прежде чем Рей смогла полностью испытать чувство унижения от ее собственного идиотизма.

***

      Наконец-то наступил декабрь, будто Феникс после возрождения, и Рождественское настроение начало охватывать замок. Рей с весельем наблюдала, как праздник самостоятельно прокладывает себе путь по многочисленным движущимся лестницам, как омела проскакивала над многими головами, а звезды над большим залом превращались в падающий снег.       В это Рождество студенты были особо взволнованы. За ужином в тот день профессор Скайуокер объявил возбужденному залу студентов, что благодаря успеху Рождественских балов в таких школах, как Дурмстранг и Кастелобрушу, Хогвартс устроит свой в это Рождество.       Рей удивилась, сколько студенток потеряли голову из-за этого. Ей посчастливилось побывать на Рождественском балу, когда ей было четырнадцать. Это была попытка Скайуокера вернуть какую-то невинность в Хогвартс, прежде чем все непременно изменилось к худшему. Рей не помнила, чтобы чувствовала себя так головокружительно при мысли надеть неудобное платье — она никогда не была такой, как другие девочки.       Она вспомнила, что сильно спорила с Мон Матмой, деканом Гриффиндора в то время, о том, почему она не могла надеть джинсы на бал.       В конце концов, она надела платье, купленное у Мадам Малкин, которое не стоило и гроша, и всю ночь без остановки танцевала с Финном. Это было весело, это всего лишь момент, хоть многие девушки так не думали.       По крайней мере, был плюс быть учителем: не нужно наряжаться.       Рей наблюдала, как замок превращается в картину, достойную Рождественской открытки, и вернулась к своей реальной проблеме.       Рен больше не будет смотреть на нее. Раньше он был почти рад ее презрению к нему — кроме презрения, ничего почти и не было — теперь избегал ее, будто она была ядом. Он варил невероятно сложные зелья во время отработок и оставлял слежение за детьми на ней.       Рей это раздражало, но вскоре нашла что-то, что покорило ее: вязание.       Студенты уже написали контрольные работы перед Рождеством, и Рей быстро их проверила. Что теперь делать, когда остаешься наедине с ним? Так что ее старое хобби было так же хорошо, как и любые другие способы отвлечься от этого.       До того, как выяснилось, что она ведьма, Рей жила в приемной семье. Ункар Платт, местный мусорщик, платил любым детям, которые приносили части двигателей, которые еще можно было починить. Рей, которая даже в одиннадцать лет планировала свой побег, хотела накопить как можно больше денег и экономила, чтобы сбежать как можно скорее. Из-за этого каждый день после школы она собирала и сортировала мусор, когда ее руки почти истекали кровью. Платт был мошенником, а также бизнесменом, и никогда не платил ей больше пяти центов. Но даже эта пятерка приближала ее к свободе.       К тому времени, как Скайуокер пришел за ней, ей удалось накопить около ста фунтов. По сравнению с состоянием, которое Кеноби имели в хранилище Гринготтс, это были жалкие крохи. И все же Рей сохранила ту банку с маггловскими деньгами. Это напоминало ей о том, как далеко она зашла. Кроме того, она никогда не потратит большую часть денег в хранилище Гринготтса из-за страха, что они исчезнут так же быстро, как и ее старая жизнь. Она действительно не была слишком бедна, чтобы купить своего собственного питомца в детстве; она просто слишком боялась купить что-то, если это не было чересчур необходимо.       Этот страх никогда не покидал ее.       Тем не менее, Рей привыкла работать руками и часто чувствовала безвыходность, когда в переломные моменты не могла найти ни одной части двигателя. Вместо этого она научилась у профессора Канаты создавать вещи из шерсти. Ее нервные руки снова были заняты, и она могла создать вещи из ничего.       Это был как особый вид магии для Рей.       Поэтому, когда ей сказали о двух наказанных девочках с Пуффендуя, которые думали, что будет весело оставить Мандрагору во дворе школы, вместо своих бумаг Рей достала вязальные спицы и красную шерсть. Она кучу раз слышала нытье По о том, что он хочет носить шарф, так что она просто обязана была сделать его сама для него.       Рен был занят, проверяя какие-то работы. Судя по его быстрому почерку и бормотанию «идиот» через работу, Рей уже видела радость студентов, когда они получат свои работы.       Рей позволила себе отвлечься от этого всего и заняться своим делом.       Петля вокруг стежка, шерсть вокруг иглы. Повторяй, пока ладошки не вспотеют.       Она время от времени смотрела на студентов — проверяла, работают они или нет.       Одна из девушек, довольно симпатичная и застенчивая, со светлыми волосами, казалось, постоянно смотрела на Рена. Сначала Рей подумала, что та нервничает, находясь в одной комнате с Реном — он ужасный человек.       Но позже, Рей кое-что заметила: щеки девушки покраснели, и она почти в упор смотрела на профессора.       Рей чуть не пропустила петлю. Девушка… она влюблена в него!       Рей недоверчиво посмотрела на профиль Рена.       Как человек с такой мрачной репутацией может вызвать такие эмоции?       Ах, хорошо, может быть, она только что ответила на свой вопрос.       Рей должна признать, что хоть он и не подходит под классические стандарты красоты, но у него была аура, которая притягивала будто магнит. Его угловатое лицо не было отвратительным даже с длинным розовым шрамом, разрезающим его надвое, его черные глаза были будто волшебными, его губы выглядели мягкими и чувственными…       Тогда Рей пропустила петлю. Рен не был привлекательным. Она просто заработалась и устала!       Отработка подошла к концу, и девочки вышли из кабинета. Блондинка быстро посмотрела на него через плечо, но он этого не заметил и даже не заподозрил. Выражение лица Рей стало резким и суровым.       — Во имя Мерлина, что ты делаешь? — сорвался он, когда они остались одни. Он заметил недовольство Рей или знаки внимания той девочки?       — Что?       — Эти чертовы щелчки этими… инструментами.       Рей нахмурилась в глубоком замешательстве, прежде чем понять, что он имел в виду ее вязание.       — Это вязальные спицы. Я делаю шарф.       — Зачем?       — Почему нет?       Рен с недоверием посмотрел на спицы. Конечно, они были острыми.       — Разве ты не можешь просто наложить заклинание и заставить их вязать за тебя? Все, что я слышал за последние несколько часов — это непрерывные щелчки!       — Могу, но мне нравится занимать руки, они у меня нервные.       Рей поняла, что это был самый вежливый разговор, который у них когда-либо был. Это длилось недолго. Рен посмотрел на иглы в последний раз, фыркнул о «маггловских увлечениях» и вышел из подземелья.