Глава Третья: Танцы вокруг очевидного. Часть 2.
28 июля 2018 г., 21:08
Праздники были в самом разгаре, и Рей вытащила свою коробочку с украшениями из ее заколдованного чемоданчика. Эльфы принесли ей елку, и девушка хотела украсить ее без помощи магии. Бесспорно, было много всего, что делало мир волшебным и без магии. Развешивание красных и золотых шаров на ветвях создавало еще больше Рождественского настроения, особенно когда она надевала их по одному.
Башня Гриффиндора была красиво украшена, спасибо таланту Лэндо Калриссиана. Он даже сумел обмотать гирляндой портрет Своенравного Маггла и наколдовал над ним какую-то омелу.
Он продержался так два с половиной дня, а после умолял Рей снять c него это все.
— Если увижу еще хоть одну пару недоподростков, передающих друг другу слюни из-за «традиции», то меня просто вырвет этой хорошенькой акварелью, в которой я застрял!
Лэндо не торопился убирать омелу. Видимо, Хан в последнее время немного действовал на нервы — маленькая месть.
Даже слизеринцы прониклись рождественским духом со своим суровым чувством праздничной радости и со своими зелеными и черными украшениями.
Единственное место, что было совершенно не тронуто Рождеством — кабинет зельеварения.
Скайуокер же не увидел здесь ничего необычного.
— Кайло вроде как ненавидит Рождество. Он не в восторге от принудительных празднований.
Это не было новостью для Рей, нет, но почему-то ей было немного грустно.
Они сидели на отработке двух гриффиндорских первокурсников, которых застали не спящими ночью, когда она тихо спросила его.
— Ты часто остаешься в замке на Рождество? — сама Рей стоит позади. Финн и По пригласили ее в хижину, в которой они остановились в Хогсмиде, но Рей знала, что их сердца вряд ли ждали ее. Финн и По были, несомненно, более близки, чем когда-либо, и у нее были подозрения относительно того, почему. Она не хотела быть третьим лишним, чтобы ребят ничего не могло отвлечь. Лучше оставить их в покое, чтобы они разобрались с этим и сказали ей, когда будут готовы.
— Да, — он ответил после паузы.
— Разве ты не хочешь увидеть свою мать?
— Не очень, — он с силой добавил икру летучих мышей в свое последнее зелье.
— Думаю, она бы хотела тебя увидеть, — Рей как никто другой видела тяжесть разлуки в глазах Министра Магии. Она никогда не понимала, почему ей хотелось увидеть сына, который причинил ей такую боль. Но Рей не была матерью. Возможно, любовь, которую испытываешь к своему ребенку, действительно была безусловной.
— Нет. Она действительно бы не хотела.
На этих словах разговор закончился.
В следующую ночь Рей зашла в кладовую, чтобы взять ягоды омелы для украшения Большого зала. Полки в кладовке стояли аккуратно со всеми известными мужчине ингредиентами.
Смотря на них, ее глаза поймали линию бутылок с одним и тем же зельем. Взяв небольшие колбочки и осмотрев их, она присмотрелась к маленькой надписи, написанной курсивом Рена.
Эликсир сна без сновидений.
Должно быть, здесь не менее тридцати бутылок.
Рей все еще рассматривала их в замешательстве, как услышала голос, что вырвал ее из мыслей.
— Могу я вам помочь, профессор Кеноби?
Рей чуть не уронила бутылку, когда услышала голос Кайло. Его широкая спина заслоняла весь свет, что выходил из двери, заставляя
чувствовать себя в ловушке в этой кладовке.
— Мне… мне нужны ягоды омелы. Украшения для бала.
Рен поднял бровь:
— Думаю, можно с уверенностью сказать, что это не ягоды.
Рей нахмурилась и поставила бутылку обратно.
— Почему их так много? Ты будешь учить этому детей?
Рен поднял руку выше, туда, куда Рей не дотягивалась, и схватил коробку над головой. Запах мускуса ударил ей в нос. Пахло землисто и немного гипнотически. Его запах.
После Рен протянул нужные ей ягоды омелы.
— Нет, они мои.
Рей чуть не забыла взять коробку. Зачем ему их так много?
— Больше не ройся в моих шкафах без разрешения, — предупредил он, прежде чем покинуть крошечное пространство. Ей понадобилось целых три минуты, прежде чем она смогла выйти.
***
Последняя предпраздничная неделя была спокойной и свободной от нарушений, поэтому прошла целая неделя, прежде чем Рей снова встретилась с Реном на другой отработке. Она почти связала шарф: он довольно длинный. Бордовый цвет лишь доказывал верность По Гриффиндору. Постукивание ее спиц, похоже, больше не волновало Кайло. Атмосфера между ними была какой-то странной. Враждебность будто медленно ослабевала. Гнев утомлял их обоих и казался бессмысленным, ведь оба должны жить и работать рядом друг с другом. И всякий раз, когда она чувствовала прилив гнева — вспоминала Хана. И как похожи были черты лица Кайло с тем, кого она считала своим отцом. Это заставляло гнев угасать. Легче просто быть вежливыми друг с другом, если не дружелюбными. Рей сделала последний узелок и улыбнулась: шарф был закончен и сделан достаточно хорошо, ну, она думала так. Девушка решила взять свое перо, а потом зашипела. Спицы натерли кожу между пальцами, а она была настолько поглощена работой, что не заметила красных следов, которые проявлялись между ее пальцами. Теперь любое движение пальцев вызывало резкую боль. Рен был занят маркировкой, но когда поднял глаза, заметил ее потертую кожу, что была насыщенно-красного цвета. — Вы в порядке, профессор? — спросил Джеймс Теблири — когтевранец, в прошлом году пойманный в довольно интересном положении со своей девушкой на третьем этаже. Отработка должна охладить их пыл. — Опусти голову, Теблери! — повысил голос Рен. Рей уже хотела ответить Рену, но он пошел к кладовке, — Следуйте за мной, Кеноби. Рей с неохотой пошла за ним. Кладовка всегда казалась меньше, когда он был в ней. Любая комната казалась меньше, когда он был в ней. На этот раз она стояла у двери, не желая заходить в ловушку. Рен поднялся по лестнице и достал баночку с верхней полки. Она была прозрачной с голубоватым кремом внутри. Он осмотрел ее и спустился вниз по лестнице с изяществом, после чего Рей сразу же почувствовала восхищение и некое смущение. — Дай мне свою руку. — Все в порядке! Просто немного натерла кожу. Я наклею пластырь… — Хватит с тебя этого маггловского бреда. Если бы ты заколдовала спицы… — … это было бы не то же самое. Иногда кровь и усилия делают подарок стоящим. Рен смотрел на нее так, будто не знал, стоит смеяться или восхищаться. В любом случае, он щелкнул пальцами. — Руку. Сейчас же. Нахмурившись, Рей протянула свою руку. Ее пальцы выглядели крошечными и хрупкими в его огромной руке. Его рука, вероятно, могла обхватить всю ее спину. Он окунул свои пальцы в мазь и начал обрабатывать ее кожу. Рей согласилась, что ощущение прохлады было действительно слишком прекрасным, и она не смогла сдержать стон облегчения. Рен напрягся, но продолжил начатое. На ее глазах красная кожа начала становиться розовой, и затем и вовсе белой. Внезапно боль и мозоли прошли. — Годрик, что это такое? — Мазь для кожи. Я сделал это несколько лет назад. — Мадам Калония знает о ней? Она бы любого убила за такое в больничном крыле. — У меня нет времени, чтобы варить ее по требованию, — ответил он, все еще массируя ее пальцы. — Просто дай ей рецепт. — Это не будет тем же, если сварю не я. — Именно! Рей чувствовала покалывание в своей руке и не была уверена, что это из-за мази. Кайло перестал массировать пальцы, но не отпускал. Он не поднимал голову, похоже, не зная, что делать дальше. Рей медленно вытянула руку, будто не хотела напугать его. — Спасибо, — пробормотала она. — Тот, кто заслуживает порчи твоих пальцев, должен быть кем-то хорошим, — мрачно растягивал он. — А? — не понимая, спросила она. — Шарф. — О. Нет, не совсем, это просто для По. — Дэмерон? — его глаза сузились. — Да. Он всегда летает на своей метле, одеваясь слишком легко. — Вообще армия его поклонников может ему отправить его совой, — говорил Рен, положив мазь на полку. — Важен не подарок, а внимание, — утверждала Рей. — Разве это не проще? — Я уверена, что ты получишь хороший подарок на Рождество… — Я не праздную Рождество. Здесь нечего праздновать. Не получаю подарки уже 10 лет. Рей опешила. Тон его был обиженным и неприятным, но глаза… Господи, они были так похожи, как она и себе представить не могла. Они вернулись в класс и продолжили свою работу. Рен был так занят, пытаясь избегать ее снова, что не заметил, как она вынула свою палочку и пробормотала заклинание на шерсть… Рей подождала, когда ученики выйдут из кабинета, прежде чем подошла к нему и протянула шарф. — Вот. Счастливого Рождества. Рен смотрел на него, будто не понимал. Рей тоже не совсем понимала, но чувствовала, что так правильно. Конечно, она использовала немного магии, чтобы изменить цвет шерсти от бордового до изумрудно-зеленого, но он все также хорошо выглядел. — Что? — спросил он. — Назовем это Рождественским подарком. — Мне не нужна твоя жалость… — Это вовсе не жалость. Тогда назови это символом, ведь каждый должен получить что-то на Рождество, даже если это просто моя ручная работа. Она уже хотела впихнуть шарф в его руки, но в конце концов он взял его. Он держал его так, будто никогда раньше не видел шарфа. Или так, будто раньше никто не дарил ему ничего. Он не поблагодарил ее — Рей не позволила. Она вышла из комнаты, прежде чем он успел поднять глаза.***
Рей закончила занятия немного раньше в день Рождественского бала. Это было щедрым поступком. У всех было много дел в тот день. На следующее утро большая часть студентов уедет домой на Рождество, некоторые учителя тоже. Не говоря уже о том, что большинству девушек нужно не менее трех часов, чтобы сделать прическу для бала. Рей могла бы встретиться с Финном и По там, и у нее была бы хорошая бутылка Огненного Виски, если бы они захотели выпить после бала. Они должны подавать хороший пример ученикам. Но ученики в конце концов лягут спать… Наряд Рей для бала был скромным. Это было старое красное платье, которое она одолжила у профессора Павы, с черным поясом на талии. Оно было длинным и довольно простым, но этого будет достаточно. Рей не хотела выглядеть ослепительно. Она постаралась сделать что-то со своими волосами, поэтому просто заплела их. Девушка многому научилась у Министра Магии в отношении причесок и кос, которые выглядели элегантно, даже когда их заплетали на макушке. Когда она закончила, то выглядела весьма мило. Хорошо, она нанесла тушь, которая подчеркнула ее натуральную красоту. Большой зал выглядел великолепно. Он даже был похож на зимнюю страну чудес. Скайуокер и Калриссиан знали и использовали несколько хороших заклинаний, когда украшали его. Ученики выглядели блестяще. Все девочки выглядели великолепно, а мальчики — энергичными. Финн и По смотрелись очень красиво в своих костюмах и подошли поздороваться с ней. — Рождественское чудо: она одета в платье! — Я ношу платья каждый день, — напомнила Рей. — Под страхом недовольства Скайуокера, да, — согласился Финн, предлагая ей сливочное пиво. Она сделала глоток и огляделась вокруг. Профессор Каната сидела на плечах Чубакки, чтобы как следует все видеть. Скайуокер и Калриссиан разговаривали. А Рен был в дальнем углу. Рей громко сглотнула, а затем выпила еще. Она не могла выбросить из головы свой поступок. Она никогда бы не подумала о чувствах Рена в такое время. Но она сделала это. Тем утром она выглянула в окно и увидела, как Рен гулял по территории. На его шее был тот самый зеленый шарф. Тот факт, что он носил его на виду у всех, заставлял Рей ощущать трепет, который почти пугал ее. Он бросал скучные и надменные взгляды на хихикающих учеников. Затем он посмотрел на Рей, и она быстро отвернулась. Скайуокер приветствовал всех студентов и пожелал им счастливого Рождества. Первый танец был объявлен, и Рей с гордостью наблюдала, как старосты — мальчик и девочка с каждого факультета танцевали традиционный вальс. Рей всегда восхищалась людьми, которые умеют танцевать. Эта была чистая грациозность, которая Рей никогда не давалась, и она не думала, что на ее с Финном лихорадочные танцы на ее первом Рождественском балу было приятно смотреть. Рей наблюдала со стороны, как проходил вечер. Музыка была простой и легкой на слух, так как некоторые танцы были быстрыми, другие медленными. Она видела их все. Она бы так и осталась стоять в стороне, если бы Скайуокер не вышел на танцпол с профессором Предсказаний Марой Джейд. — Ах! — задумалась Маз, — Учителям просто нужно время, чтобы потанцевать, — крошечная ведьма толкнула Чубакку, — Пойдем, посмотрим, могут ли Вуки двигаться так же хорошо, как рычать. Чуи закатил глаза, но все равно повел ее на танцпол. Первый танец был довольно забавным. По и Финн вышли на танцпол и смешили весь замок со своей версией Танго. Рей смеялась, наслаждаясь видом. Она думала, что, возможно, один из них может пригласить ее на танцпол для следующего танца. — Довольно скучная традиция, не так ли? Заставлять учителей танцевать. Рей огляделась вокруг. Рен как-то обошел зал, и она не заметила этого. Он смотрел через ее плечо на танцпол. Рей вздохнула и обернулась: — Это хороший способ показывать единство. — Между факультетами или вообще? — Полагаю, что оба варианта. — Ах. Что ж, тогда нам лучше не нарушать традицию. Рей посмотрела на предложенную ей руку, как будто не понимала, чего он хочет. Потом поняла: он приглашал ее на танец. Она, должно быть, смотрела на него как лань на охотника. — Я… Я не знаю как. — Я знаю. Просто повторяй за мной. Заиграла музыка для следующего танца, и прежде чем могли появиться возражения, Рен обвил рукой ее талию и приблизил к себе. Ее рука автоматически схватила его, и она прислушалась к мелодии, которую не знала, но понимала, что никогда не забудет. Песня подходила для вальса, и это значило, что нет никаких причин от него отдаляться. Но она и не могла. Рука Рена крепко держала девушку, и Рей могла чувствовать мышцы мужчины, что скрывались под его черными одеждами. Она застряла между ним и музыкой. Пленница его воли. Но впервые в ее жизни она не чувствовала себя ужасно, когда все выходило из-под контроля. Это воодушевляло. Мучило. Было правильным. Танец заставил смотреть ему в глаза. Удивительно, но она, казалось, знала, что и как делать, это было так легко. Для человека, который казался таким неуклюжим, он двигался как принц на балу. Он был принцем на танцполе. Но она не была принцессой. Она была выжившей. Бойцом. Она больше не хотела драться. Она хотела раствориться в этом моменте, где он держал ее близко, смотрел на нее, словно он был человеком, нуждающимся в золоте, а она была секретом алхимии. Хотела просто посмотреть на него и не чувствовать, что она подвела всех, когда призналась себе, что знает, что чувствовала блондинка с Пуффендуя, когда смотрела на него. Поняла, что хочет рассматривать его веснушки и родинки. Очерчивать остроту его подбородка и гордого носа. Встречаться с его проникновенным взглядом. Наконец музыка остановилась, как и они. Она не хотела отворачиваться. Когда чары спали, она огляделась: все смотрели на них. С удивлением, неверием и широко раскрытыми глазами. Щеки Рей полыхали от этого чувства, и она быстро вышла прочь из Большого зала. Выйдя во двор, где шел снег, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Она ничего не понимала, но она и не хотела.
