Чудесные моменты

      Маринетт не знала, как чувствует себя акуманизированный человек. Ей казалось, что тот не должен понимать, что делает. Но свое состояние она могла бы сравнить с легкой формой опьянения, когда понимаешь все, что делаешь, но ноги несут одному Богу известно куда.       И еще голос врага в голове, требующий принести ему талисманы. Ее и Кота Нуара.       Маринетт правда пыталась сопротивляться влиянию Бражника, но как это сделать, когда обида так велика? Она ведь не робот какой-то, она живой человек, просто девочка-подросток, которая устала держать себя в руках и незаслуженно получать выговоры от старших. Она ведь спасает их почти каждый день! Они не должны ни в чем ее обвинять.       Но родителям этого было не объяснить. Для них она получила свое наказание вполне заслуженно. Поэтому в первый момент, когда услышала мягкий голос, сочувствующий ей, она, не задумываясь, приняла все его предложения.       Когда Маринетт стала осознавать себя, то поняла, что идет по улице. В стеклянной витрине она ловит свое отражение: на ней черный костюм, как у персонажей из фильмов о космических солдатах. Ее костюм — машина, как суперкомпьютер. На лице у нее странное устройство, позволяющее Маринетт увеличивать дальность видения, а еще она знает, что с его помощью может видеть в темноте. Также туда встроен тепловизор. — Леди Киборг, — обращается к ней Бражник, и Маринетт вздрагивает от того, как коробит ее от такого имени.       Она — Ледибаг. Это единственное прозвище, на которое она согласна. Но не может же она сказать об этом своему врагу!       Недалеко от нее мягко приземляется Кот Нуар. Он держит наготове свой жезл, но выглядит довольно расслабленным, на его губах играет лукавая усмешка. — У нас снимают следующую часть Терминатора? — интересуется он. А Маринетт делает к нему шаг, и вскидывает руку, пытаясь дотронуться до него.       Но Кот расценивает ее движение как угрозу и двумя сальто назад увеличивает между ними расстояние. — Помоги мне! — просит Маринетт, и с лица Кота тут же исчезает напускное веселье. — Ты… — не веряще смотрит на нее Нуар. — Принцесса, ты понимаешь, что происходит?       Маринетт только кивает. Ей кажется, что ее голова сейчас лопнет, потому что Бражник настойчиво требует выполнить ее часть уговора. — Нет никакой договоренности! Я не хочу! — кричала Маринетт, хватаясь за голову. На ощупь ее волосы были похожи на провода, и это очень сильно пугало ее, даже сильнее того, что она, Леди Удача, оказалась жертвой акумы, и ей никто помочь не сможет. — Принцесса, все хорошо, — доносится до нее успокаивающий голос напарника. — Просто скажи, где акума? Скоро здесь будет Ледибаг, и она тебе поможет.       Маринетт издает истерический смешок. У нее получается поднять руки и сорвать с ушей сережки, швырнув те под ноги Нуару. — Не придет, — говорит Маринетт, и по шокированному взгляду Нуара понимает — он все осознал. — Ты?.. — выдыхает он, но Маринетт качает головой, надеясь, что Нуар поймет ее жест. Сейчас не нужно это обсуждать и говорить об этом.       Сознание уплывает куда-то, когда она будто во сне видит, как вскидывает руку, и из центра ладони летит красный луч лазера прямо в Кота.       В следующий раз, когда Маринетт приходит в себя, она понимает, что ее сознание теперь полностью принадлежит ей. Она открывает глаза, когда кто-то опускает руки ей на плечи, и в человеке напротив она с трудом узнает Нуара. Его костюм изменился до неузнаваемости. Мочки ушей опухли, и Маринетт видит следы крови на них, что вгоняет ее в ужас. — Нуар? — осторожно спрашивает она у человека, облаченного в черно-красный костюм. У него по-прежнему были накладные уши, но теперь они казались настоящими, как и хвост, который нервно мотался из стороны в сторону. На груди был доспех в расцветке божьей коровки, как и ноги до колена, и руки до локтя. Он казался Маринетт сильнее, выше. И когти ощущались острее и длиннее, когда его пальцы сжались чуть сильнее и притянули ее в объятия. — Моя Леди, — говорил напарник, и Маринетт слышала в его голосе одновременно и радость, и испуг. — С тобой все в порядке? — взволнованно спрашивает Маринетт и неуверенно приобнимает Нуара. — Теперь — да, — говорит Кот после минутного молчания. Он выпускает ее из кольца рук и снимает с ушей серьги. Его костюм возвращается к привычному виду сразу же, как только серьги-гвоздики оказываются лежащими на его протянутой ладони. — Спасибо, Котенок, — со всей искренностью говорит Маринетт. Она не может выразить словами, как благодарна напарнику за спасение, как стыдно ей за то, что она могла причинить ему боль.       Но одного взгляда на Нуара достаточно; достаточно увидеть его лучащиеся любовью и теплотой глаза, чтобы поверить, что он ни секунды не держал на нее никаких обид.