Чудесные моменты

      Когда Адриан подвернул ногу, защищая ее, Маринетт казалось, что ее тупым ножом по сердцу резанули: так невыносимо было видеть гримасу боли на любимом лице. Она хотела сесть рядом, положить его поврежденную ступню себе на колени и с превеликой осторожностью массировать, пытаясь помочь хоть как-то унять боль.       Но на это не было времени. Рипост была зла на Адриана, и ждать, пока Ледибаг поможет ему, акуманизированная фехтовальщица не собиралась. Поэтому все, что могла сделать Маринетт — позволить Адриану опереться о себя и увести подальше от Рипост.       Спрятать его в саркофаге казалось Маринетт блестящей идеей. Ну кто додумается искать человека там? На свою беду она же сама и выдала секретное место, а потом с ужасом наблюдала, как Рипост разносит древнюю реликвию на мелкие щепки. В тот момент Маринетт казалось, что она прямо сейчас умрет от разрыва сердца. Но увидев, что саркофаг пуст, она на мгновение потеряла сознание от переизбытка чувств. Забытье продлилось всего секунду, но голова потом была тяжелой, а конечности — какими-то ватными.       Поэтому Маринетт была несказанно счастлива увидеть напарника, теперь она не одна и победа была им обеспечена.       Вот только Кот прихрамывал на левую ногу, а когда уходил из-под атаки Рипост, неудачно приземлился, и его лицо исказила гримаса боли.       Но не было времени выяснять, что с Нуаром: атаки сыпались одна за другой. Рипост была сильным противником, и если бы Маринетт не имела представления, как блокировать удары ее шпаги, то ее бы давно разрубили на кусочки.       Вот только одно не давало ей покоя: и у Адриана, и у Нуара была повреждена одна и та же нога. Кажется, даже болело в одном и том же месте, потому что обоим было больно только переносить вес тела на всю стопу, а с частью выше колена все вроде бы было хорошо.       Маринетт не сильно в этом разбиралась, но искривленный в муке рот Нуара казался уж слишком знакомым. Страдания Адриана она пропустила через себя, его выражение боли на лице навсегда засело в ее сердце. Она бы не перепутала это выражение ни с каким другим.       Осталось только поверить в очевидное. А это было сделать труднее всего. Адриан и Нуар, по мнению Маринетт, были совершенно разными людьми. Если только поверить в раздвоение личности. Или же признать, что на самом деле об Адриане она никогда и ничего не знала, как бы не хотелось ей думать иначе. — Ну, пожалуй, мне пора, — беззаботным тоном говорил Нуар, когда его кольцо издало первый предупреждающий сигнал. — Встреча с ветеринаром, знаешь ли.       Маринетт хватает его за руку раньше, чем успевает обдумать, что скажет ему. Она не смотрит ему в глаза, ее голова низко опущена, а пальцы сжимаются на его запястье сильнее от волнения. — Прости. Это я виновата, что ты повредил ногу.       Маринетт знала, что после очищения нога Нуара должна была пройти, ровно, как и нога Адриана, но Маринетт до сих пор казалось, что ему было больно. Потому что больно было ей. Внутри все предательски сжималось от одной мысли, что любимый Адриан пострадал из-за нее. — Нет, моя Леди. Я сам виноват, — спешит разубедить ее напарник. И Маринетт поднимает голову, решаясь все-таки посмотреть Нуару в глаза. — Ты ведь Адриан Агрест, правда? — тихо спрашивает она. На что она надеется? Что он будет все отрицать, и она выдохнет с облегчением? Или же он подтвердит все ее догадки? И как тогда реагировать? Она будет рада, пожалуй. Тот, кого она так любила, любит ее тоже. Все было просто и в тоже время — невероятно сложно.       Нуар стоял перед ней такой шокированный, растерянный. Второй писк кольца он, кажется, вообще не услышал.       А Маринетт казалось, что сердце у нее в груди и вовсе остановилось, пока они стояли в этом напряженном молчании, а она ждала ответа.       Ответа, который изменит ее жизнь навсегда.