Чудесные моменты

      Маринетт любила Адриана, однозначно. И если бы она могла сказать в его присутствии больше одного предложения, разбитого на невнятные междометия со словами «прости» в качестве знаков препинания, она с удовольствием давала бы ему советы, подбадривала, утешала и сама бы делилась чем-нибудь важным. Так ведь и поступают друзья? Общаются.       Но вот сейчас, — впервые на её памяти, — слов не находилось совсем, хотя Маринетт и чувствовала в себе моральную уверенность произнести рядом с Адрианом самую длинную и внушительную речь.       Но она не сказала ни слова.       Фильм о любви достаточно старый, но затрагиваемые в нем темы актуальны до сих пор. Именно они и вызвали эти совершенно дикие, иррациональные эмоции у Адриана.       Он плакал. Беззвучно, не всхлипывая, только кончик носа слегка покраснел и крупные слезы катились по щекам. Ну и искусанные губы слегка дрожали. Маринетт задержала на них взгляд несколько дольше, чем позволяли это общепринятые приличия. Но сам Адриан этого, кажется, даже не заметил.       Героиня фильма отдала свою жизнь за любимого человека и в последних кадрах лежала на руках героя, шепча ему прощальные слова любви.       И Адриан плакал вместе с главным героем, закрывал холодными руками свое лицо. Он стирал пальцами с щек влажные дорожки и снова поднимал взор к экрану. Но слезы снова катились по щекам, снова оставляли следы. Они обжигали сердце Маринетт, словно лава.       Видеть любимого таким разбитым, таким потерянным было невыносимо.       Героиня на экране исчезла, как и его мать не так давно. По городу ходило много слухов: одни говорили, что мадам Агрест сбежала с любовником в Штаты, другие утверждали, что ее похитили и теперь требуют у Габриэля непомерный выкуп, третьи и вовсе считали, что она умерла от какой-то болезни… среди предположений возникали даже такие абсурдные, будто Эмили Агрест и не Эмили вовсе, будто она засланный шпион или вовсе преступница, скрывающаяся от закона…       Но кем бы ни была эта загадочная женщина, неизменным оставалось одно: она была матерью Адриана. Матерью, которую сын ждал до сих пор.       Маринетт пересела на подлокотник кресла и притянула голову Адриана к своей груди. Он доверчиво прижался к ней, обвил рукой её талию и зарыдал, словно малое дитя. А Маринетт только и оставалось, что гладить его по волосам, вкладывая в каждое прикосновение всю свою любовь, все свое желание уберечь его от всех бед и потерь.       А еще впервые она могла так много сказать ему. Но Маринетт просто молчала, давая Адриану возможность, наконец, оплакать мать так, как полагалось уже давным-давно.       Сегодня он пришел сюда проститься с ней. И то, что парень позволил именно Маринетт быть рядом в такой важный момент, не могло не растрогать до глубины души.       Да, Маринетт могла бы многое сейчас сказать. Но иногда молчание может сказать куда как больше, чем все слова на свете. А иногда оно бывает громче крика.       Так «кричал» сейчас Адриан. И так Маринетт «говорила» ему то, что никогда не осмелилась бы произнести вслух.