Брекеты

***

      Чанбин волнуется. Наверное, впервые в жизни! Через пару минут придет Феликс и… Чанбин волнуется! В прошлый раз, когда у него были отношения с девственником пришлось в другой город переезжать, так как родители парня решили, что Чанбин обязан жениться на их шлюховатом сыне! И их совсем не убедили рассказы, что после Бина там еще пол школы побывало!       — Боже, Со Чанбин! Успокойся! Даже если… — альфа шумно выдыхает, когда раздается звонок в дверь.       — Привет, х- хён, — губы, растянутые в приветливой улыбке, подрагивают и Бин внезапно успокаивается. Малыш ведь больше него боится.       — Привет, солнце! Проходи, я приготовил ужин. Ты предупредил родителей, что останешься на ночь?       — Да, я…я сказал, что буду у Чонина. Его папа сейчас в Австралии, так что звонить ему не будут! А Яна я предупредил!       Чанбин с легкой улыбкой смотрит на омегу и тот, от этого алеет щечками.       — Очаровательно! — Бин забывает свой «страх» и притягивает Ли к себе. Легонько целует в щечку, трется носом о шею, втягивая цветочный запах, думая о том, что совсем скоро в него вплетутся горьковатые кофейные нотки.       Навсегда.       Обнявшись и успокаиваясь пара простояла несколько минут, пока живот Феликса не издает просящий звук, чувствуя запах ужина. Чанбин легко смеется и тянет снова засмущавшегося парня на кухню, где уже накрыт стол. Со свечами и вином. Ли косится на альфу даже не подозревая в нем тягу к романтике.       — Что? Могу еще музыку включить и ванну с розовыми лепестками набрать! — отзывается тот, ни капельки не смутившись. — Хочешь ванну?       Феликс только кивает — хочу! И он действительно ее получает — после вкуснейшего ужина, проведенного за неспешным разговором обо всем.       Чанбин оставляет его наедине с таким чудом техники, как телевизор с выходом в Интернет, а сам готовит ванну. Набирает воду, кидает туда пенную бомбочку, розовые лепестки (не все альфы неотесанные мужланы ака «могуч, вонюч и волосат»), оставляет на бортике бутылку вина и пару бокалов, вместо света включает несколько гирлянд (повторяться со свечами не хочется) и идет за омегой. Тот уже поставил какой-то фильм на загрузку и, увидев альфу в дверях, вскочил, неловко теребя край футболки.       — В чем дело, Феликс? — Со немного хмурится, не рискнув подойти к парню. — У меня такое чувство, что ты не хочешь здесь находиться!       — Что? Н- нет, ты не так понял! Я просто…я не думал, что всё будет так…       — Так — это как? Ты думал, что мы прям с порогу трахаться начнем? Хорошо, если ты только за этим пришел, — альфа делает несколько шагов навстречу блондину, а тот спешно отступает назад, едва не упав, зацепившись ногой за диван.       — Н- нет, Чанбин! Всё не так!       Со всё же подходит, берет дрожащие холодные пальчики широкими ладонями и мягко улыбается.       — Успокойся, Ликси…ты так напряжен, тебе действительно не помешает ванна, идем!       Феликс еще в прошлый раз подивился огромной угловой ванне, а теперь, с романтичным антуражем, тут так чудесно, что он едва не расплакался.       «Да что с настроением сегодня?!»       Чанбин поцеловал замершего парня в плечо и вышел, оставляя того в раздумьях. Альфа и сам не знал, как дальше действовать — вроде был план: ужин, кино, спать. Без секса. Всё же раз они решились на отношения, пусть все будет по- порядку. А с Феликсом… с Феликсом как-то по- порядку не получается!       Подумав, что дал омеге достаточно времени, Бин сбросил футболку и вернулся в ванную. Ликс уже лежал, из пены торчали только блондинистая макушка, блестящие глазки и покрасневшие кончики ушек.       — Ты разговаривать со мной собираешься, Ихтиандр*? — альфа садится по- турецки у бортика ванны, наполняет бокалы и протягивает один парню.       — Расскажи, зачем вы приезжаете в школу?       — У нас там студия — музыку пишем. Я, Хёнджин и теперь Чан. Мы знакомы…лет пять? — и при этом ни разу в живую не виделись, до этого времени. Когда он жил в Австралии, мы обменивались треками по почте.       — Здорово! — восхищенно вздыхает Феликс. — Дашь послушать?       — Они не для твоих нежных ушек, — поддразнивает Чанбин, заставляя Ли высунуться из воды.       — Ну хён, я не ребенок! — он стукает альфу по плечу крошечным кулачком. Со тут же его перехватывает и тянет на себя. Проходится легкими поцелуями по выступающим косточкам, тоненьким пальчикам, целует внутреннюю сторону запястья, вызывая мурашки у омеги.       — У тебя такая нежная кожа, — шепчет едва слышно. — Ты сам весь как облачко — воздушный и нежный — я порой сомневаюсь в твоей реальности.       Феликс давит всхлип, смотрит в темные глаза напротив и чувствует, что по уши в нём. Понимает, что нельзя так быстро влюбляться, что они знакомы всего ничего, но уже готов отдать ему всего себя. Поэтому подается вперед, на полпути встречая чужие губы.       Бокал с вином летит куда-то в воду, глухо ударяясь о дно. Туда же летит душа омеги — все его нутро заполняют искрящиеся пузырьки счастья. Время останавливается, мир исчезает оставляя только горячие руки на талии и мягкие губы.       Чанбин целует очень нежно и трепетно, боясь испортить момент. Только руки живут своей жизнью — ползут вниз по хрупкой спине, на талию, притягивая к себе ближе, практически вытаскивая парня из воды. Феликс подается вперед, меняя положение…и издает громкое «ОЙ!».       — Что? — с беспокойством спрашивает Бин. В глазах напротив медленно загорается ужас. — Феликс, что случилось?!       — Я, кажется, бокал раздавил, — шепчет Ли. Очень медленно, с помощью альфы, присаживается на бортик ванны и демонстрирует кровящее колено.       — Господи, малыш, прости! — Чанбин выдергивает пробку из воды и дает омеге лейку душа, чтобы смыл пену.       — Ты то тут при чем? — Ликс запоздало испытывает стыд и отворачивается, через секунду чувствуя на плечах халат. — Сам виноват!       — Я не учел, что тебя нужно оберегать от всего! — альфа подхватывает его под колени, перенося на стиральную машинку и достает аптечку. Феликс даже дивится — действительно аптечка! У него- то дома просто упаковка из-под печенья с парой таблеток, бинтом и йодом, а здесь — прозрачная коробочка с красным плюсиком на крышке, разные таблетки по отдельным ячейкам, пузырьки аккуратно стоят в своих отделениях, бинты, вата, пластыри — у всего есть свое место! За разглядыванием омега пропускает момент и дергается, едва не вопя, когда на рану выливается перекись.       — Я же говорю — нежный, как зефирка, — ухмыляется Чанбин и дует, как маленькому.       — Ну больно же, хён! — хнычет Ликс. Он вздрагивает и морщится, пока старший обрабатывает порезы.       — Ну всё, не куксись, — альфа легонько целует колено поверх бинта. — У кошечки боли, у собачки боли, а моего Ликси не боли!       Феликс умиляется и краснеет — никогда в голову не пришло бы, что такой «тёмный» парень может быть таким заботливым и милым.       — Ну что? Идем, принцесса? — Чанбин вновь берет Ликса на руки и несет на диван. — Посиди пока — я уберу осколки.       Омега хочет возмутиться, что он не неженка и не принцесса, но его охватывает такая эйфория, что он просто пищит в диванную подушку, не в силах держать все эмоции в себе. Пока альфа чистит ванну, он успевает написать друзьям обо всем, получить ёмкое «лох» от Сынмина, и еще раз попищать в подушку.       — Всё нормально? — Чанбин падает рядом, перетягивая омежку себе под бок. — Что ты выбрал?       — Войну бесконечности!       Альфа только плечами пожал — войну, так войну — он к комиксам относится нейтрально, но о чем речь примерно представляет.       Фильм его захватил так, что он почти не обращал внимания на омежку и очнулся только когда тот упал головой ему на колени.       — Ликс?       — Ммм? Прости, я задремал, — отозвался сонным голосом парень, поднимаясь.       — Идем тогда спать, а фильм потом посмотрим!

***

***

***

      — Давай посмотрим «Ходячий замок»? — Минхо забирается в кровать вместе с ноутбуком.       — Давай! Это единственное аниме, до которого я еще не добрался! — Сони подползает ближе, но как-то осторожно, будто боится, что его прогонят. Но Ли обнимает стеснительного малыша, вынуждая лечь себе на грудь.       Хан мужественно держит глаза открытыми до середины мульта, потом начинает дремать одним глазом, в итоге засыпая и пропуская всё происходящее. Минхо замечает это слишком поздно — почти на титрах.       «Ну что за ребенок» — улыбается альфа, выключая видео и ноутбук. Стараясь аккуратно поставить технику на пол и при этом не разбудить омегу, он изгибает руку под немыслимым углом и едва не падает с кровати, только Джисон, лежащий на другой руке, удерживает его от этого.       — Мм…хён?       — Спи, Сони, дай только я под одеяло лягу?       Младший что-то ворчит, мило морщит носик, но откатывается на пару секунд, давая Минхо возможность укрыться, и тут же забирается к нему под бочок.       — Спокойной ночи, хён!       — Спокойной, моё солнышко!       Альфа еще несколько часов лежит прислушиваясь к тихому сопению омежки, осторожно перебирает его пальчики, замирает, когда тот хмурится или ёрзает, и ведет с собой мысленный диалог:       «Вот что ты раньше думал? А если бы ему надоело и он нашел бы кого-нибудь?»       «Он? Мой малыш слишком стеснительный.»       «Как долго он твой?! Вот только передо мной не строй из себя похуиста!»       «Но ты — это я…»       «А я о чем? Просто скажи, что любишь его!»       «Я люблю его? Я…да, я люблю его! Люблю моего бельчонка!»       Спокойно выдохнув, будто сбросил что-то с души, Минхо прижал к себе омегу и погрузился в крепкий сон.

***

***

***

      — Привет!       — Привет, Мини!       Хёнджин успел только поймать омегу, когда он кинулся к нему на шею крепко целуя. Вот только младший кое-чего не учел…       — Эмм… Хёнджин? — раздался неуверенный женский голос откуда-то из-из глубины квартиры.       Сынмин испуганно отпрыгнул чуть ли не за дверь (так и не закрытую вообще-то), глядя на женщину, такую же смущенную, как и он сам.       — Мам, это — Сынмин, моя омега, — Джин тепло улыбнулся краснющему парню, притягивая его за руку. — Мини, познакомься, это — моя мама Хван Джису.       Ким промямлил что-то приветственное, до боли сжимая пальцы альфы от неловкости.       — Очень приятно с тобой познакомиться, Сынмини! — женщина улыбнулась, но видя, что мальчикам неудобно, скрылась на кухне со словами: — Ужин скоро!       Хёнджин повел омегу в свою комнату, где позволил себе тихонько рассмеяться:       — Не ожидал от тебя такого!       — Я думал, ты живешь один! — Сынмин спрятал личико в ладонях, переживая, наверное, самое сильное смущение в своей жизни!       — Эй! — старший взъерошил его волосы и обнял. — Всё нормально, не загоняйся! Если бы этого не сделал ты, это сделал бы я!.. Я тоже соскучился, Мини!       — Ничего не нормально! — пробубнил омега, но чувствуя, что тревога отступает. — Теперь мне неловко смотреть твоей маме в глаза! Я вообще не думал, что так скоро познакомлюсь с ней!       — Я тоже не ожидал, что она будет дома сегодня, а тебе написать не успел.       Сынмин что-то ворчит, обнимая альфу в ответ, чем вызывает у того смех. Этот комочек милоты…       — Мальчики! Ужин готов!       — Идем, — Хёнджин шагает вместе с вцепившимся в него омегой. — Она, наверняка, уже подготовила кучу вопросов…нет, не упрямься, идем!       После, действительно наполненного вопросами и неловкостью, ужина пара падает на кровать. Сынмин все так же что-то ворчит, все так же вызывая этим смех у Джина.       — Ну что? Будем мультики смотреть?       — Какие мультики, Джини? Мы что, дети? — кажется самообладание вернулось к омеге — он с намеком провел пальчиками по ноге Хвана.       — Мини, прекрати, — альфа ловит чужую руку у своего паха.       — Ты еще боишься? Я же не хрустальный!       — Солнышко, мама за стеной! — смеётся Хёнджин. Сынмин в очередной раз краснеет и прячет мордочку в изгибе плеча старшего. — Как ты мог о ней забыть?       — Я обо всём забываю, когда ты рядом!       — Не слишком ли слащаво прозвучало? — иронизирует альфа, за что получает кулачком под ребра. — Охохо, Мини, за что?       — Мы- омеги — нежные, слабые существа!       — Да, я вижу что вы слабые! — старший скуксился, потирая ушибленное место.       — Больно? — «забеспокоился» Ким. Не зря же друзья говорят, что у него рука тяжелая!       — Больно, — закивал Хёнджин, строя обиженную мордашку.       Сынмин задумчиво погладил место, куда ударил, поцеловал сквозь футболку, затем коварно подцепил ненужную тряпочку и вздернул вверх, закрывая лицо альфы.       — Эй!       Пока тот освобождался, омежка перекинул через него ногу, усаживаясь на бедрах и целуя уже голую кожу.       — Мини…какой ты непослушный!       — Еще скажи, что меня нужно наказать, — в полутьме сверкнули глаза альфы и вот уже Ким прижат к кровати в весьма провокационной позе.       — Ммм, не могу понять, как ты умещаешь в себе невинного ангелочка и раскрепощенного дьяволенка?       — Не без труда, — парнишка подался вперед, напрашиваясь на поцелуй, но Джин легонько щелкнул его по губам пальцами и мгновенно скатился на пол. — Эй?       В ту же секунду раздался робкий стук в дверь.       — Джини, можно тебя на секундочку?       Сынмин опять забыл про маму