Звезда на багровом рассвете

Я дремала после обеда у себя. Голова перестала болеть, царапина на затылке заживает, да и самочувствие улучшилось за последние дни. Похоже, что я выздоравливаю... «...И исчерпывает себя причина, по которой ты здесь», - мелькает в голове всполохом. Резко вскакивая на кровати, я уставилась в стену. Нет, я не хочу этого! После всего того, что я узнала, возвращаться... «А мать с отцом?». Признаться, я о них в последнее время почти не вспоминаю. С ними все в порядке - мне достаточно знать и это. Потому что втягивать их в мои проблемы - это эгоизм чистейшей воды. Скучаю. Тэмели не вернется уже никогда. Наверно, сидит где-то и ждет расправы с каждой минутой, не досыпает. В сердце кольнуло: «А ты все-таки садист, Курай! - и тут же себя поправила: - Хотя зовут-то его и не Курай... Опять будет злиться, если я случайно его этим именем назову. «Гарм», хм... - смакуя это имя, покрылась мелкой гусиной кожей. - Нет, уж так-то я его звать не стану! Никогда!». Он не появляется вот уже неделю. Да и тогда ушел, не попрощавшись. Я испуганно встрепенулась: «А вдруг он меня как-то испытывал? И я не прошла?!». Я ни за что не хочу уходить и расставаться с ним! Лучше умереть!.. В коридоре по направлению ко мне послышался шорох. И было в нем что-то настораживающее. Потому что слуга, приносящий мне еду, не скрывается - потому что не имеет смысла. А этот посетитель скрывался. На стене показалась тень. Похожая на собаку. Во мне было поднялась радость, но тут же схлынула: движения слишком плавные, да и сложение немного другое. Я отступила так, чтобы между нами оказалась кровать и прислушалась старательнее. Тишина. И из-за угла... вышла девушка. Короткий ежик волос, узкие глаза - и практически полное отсутствие одежды. Если, конечно, одеждой можно назвать те полосы ткани, что прикрывали бедра и полную грудь. И еще множество шнурков различной длины - и как она в них не путается? А за спиной красовался длинный тонкий меч. Она, резко шагнув в мою сторону, остановилась на пороге. Сведя брови, протянула руку: - Барьер... – фыркнула. - Живая, значит... Люди, живущие здесь - включая Тэмели, мертвы. И разница в воздухе для них ничего не значит. А барьер создает атмосферу, пригодную для меня. - Что тебе надо? - спросила я как можно более твердо. - Кто ты? - Кто я - не важно, - бросила, старательно что-то чертя перед собой - и с пальцев срывались искры и шлейфы света, рисуя замысловатые фигуры. - Знать это тем, кому жить осталось - пару минут, вовсе не надо... «Жить... пару минут?» - я, похолодев от страха, уперлась спиной в стену. Глаза мои смотрели на незнакомку, ловя момент, чтобы сбежать (но куда?). Та, с искренним удовольствием наблюдая за этим, нарочито медленно перешагнула порог и оказалась в пределах барьера - значит, не какая-то мелкая шушера, от которой он может защитить. Не успела я моргнуть, как оказалась зажата в углу, а на горле смыкались ее тонкие пальцы с длинными и острыми ногтями. - Да, ты красива... - прошипела яростно, сдавливая сильнее. - но ненадолго... Ногти проткнули мне кожу - я вскрикнула: - Зачем?! - и попыталась вырваться. Хотя что я могла сделать - слабый человек? - Ничто не встанет передо мной! Я разделаюсь с любой змеей, что лишь помыслит о том, чтобы мне мешать! – холодно-желтые ее глаза загорелись одержимым блеском. - А тебя я изуродую до неузнаваемости, детка!.. Ничего не соображая от ужаса, я закричала. Она, треснув меня наотмашь, вновь подняла на ноги - и швырнула на кровать. А через пару мгновений нависла, стоя на четвереньках надо мной: - Но перед этим стоит немного посмотреть, чего же ты стоишь... - и, облизнувшись и вновь сдавив мне горло, вдруг стала задирать одежду. Меня охватила настоящая паника: - Нет!!! - попытавшись вырваться, была вновь вдавлена в кровать и обездвижена. Нет, я не хочу! Нет!.. По всему дому эхом раздался рык - и через мгновение в дверном проеме возник Курай - фигура его превратилась в туманный силуэт на фоне фиолетово-черного пламени (после чего должно произойти превращение, насколько я понимаю), а на лице горели все пять алых огоньков глаз: - Гончая!.. - зарычал громче. - Чесс!.. Девушка, резко обернувшись от неожиданности - видимо, так была поглощена процессом, побледнела: - Господин... - и поспешно соскочила с кровати. И тут же была сметена серой тенью. Я вскрикнула испуганно, отпрянув. Уже в соседней комнате послышался грохот – и, кажется, упала одна из стен. Кто-то захрипел. Вновь свист рассекаемого телом воздуха - и грохот падения. Мне ничего не осталось, кроме того, чтобы спрятаться до конца драки. Послышались еще звуки борьбы и треск - и через полминуты он вышел, волоча ее за собой за ремень от меча - а сам меч, весь в крови, сжал в руке. И следом тянулась ярко-красная дорожка. Я поневоле поежилась: - Ты ее...? - Проучил, - оборвал спокойно внешне (но глаза все равно мерцали яростью). - Сейчас... - и исчез в полумраке соседней комнаты. А вернулся ровно через минуту - и тут же, приблизившись ко мне, придирчиво осмотрел: - Проклятье, вот тварь... - и спросил резковато и настойчиво: - Оно с тобой ничего не сделало? - Ну... - протянула растеряно. - Пара царапин, да синяки... - И какие... - прошипел свирепо, водя мой подбородок из стороны в сторону и оглядывая их. - Мало всыпал этому наглому и ничтожному... Я сразу поспешила поправить: - Ты хотел сказать «этой»? - М? - посмотрел в упор недоуменно. - Я правильно все сказал. Чесс - мое порождение. А Гончие двуполы. Потому и не имеет смысла относить их к тому или иному только по внешности... - То есть... - в горле вставал ком, - со всеми...? - И то, и другое. Меня густо залила краска: - Боже ж ты мой!.. - и, закрыв лицо рукой, поспешила отвернуться. - Масаки! - чуть встряхнул за плечо. - Что оно еще сделало?! Тон был настойчивый, да и скрывать не имеет никакого смысла, потому пришлось перебороть свой стыд: - Оно хотело меня взять... - Взять? - поначалу не понял, но уже через мгновение сжал зубы до скрежета - над головой возникла пара язычков черного пламени. - Значит, взять...?!! - и уже хотел было броситься вон (наверняка с целью убийства этой... этого... не важно!), как я успела схватить за плащ: - Нет, стой! Не надо! Пара алых огоньков угрожающе сверкнули в мою сторону, но тут же погасли. Он, глубоко вдохнув и выдохнув для успокоения, повернулся обратно ко мне: - Ты в порядке, в общем? - Да, - кивнула. - Ты успел как раз вовремя... - и поневоле вздрогнула через секунду. Первый Гончий очень осторожно сжимал свои объятья сильнее, явно боясь, что причинит боль: - Вот и хорошо... - шепот показался абсолютно спокойным (что довольно странно - при его вспыльчивости). Сердце мое заколотилось, как бешеное. Но попутно такое счастливое было для меня это время. И тут в голове мелькнуло, только сейчас осознанное - и я, стесняясь и запинаясь, спросила, глядя в стену за ним: - Раз все Гончие двуполы... то и ты...? Он рассмеялся слегка: - Давно уже нет. С самого их основания я позабыл об этом превращении. Так что беспокоиться тебе не о чем. - Твоя правда, - вздохнула облегченно, кладя голову ему на плечо и закрывая глаза. Так мы стояли еще с полминуты. Потом Курай отстранился, заглядывая мне в глаза: - Нам надо поговорить. Мне сразу не понравилась такая неожиданная серьезность - и с губ само собой сорвалось (чисто наобум): - Никуда я от тебя не уйду! Алые глаза расширились ошарашено: - А откуда ты узнала, что я собираюсь об этом говорить?! Признаться, меня саму напугала - и немало, - эта неожиданная проницательность, но пришлось пока отложить размышления: - Не хочу! - А мало ли, что ты не хочешь!!! - взревел вдруг гневно, но вмиг утихомирился. - Так надо, Масаки... - и вздохнул устало. - Почему? - враз поникнув, подошла и, сдерживая слезы, уткнулась ему в плечо. - Я тебе больше не нужна? - Дурочка, нужна ты не только мне, но и родителям своим... - взял за плечи, не отталкивая. - Как они без тебя? А ведь это просто аргумент - как будто ему есть дело до моих родителей. Я вздрогнула, только представив себе картину... - Дом-то бая этого сгорел. Соседи добрые, конечно, найдутся, но... - Что «но»? - Ничего, - бросил негромко и увел тему в другое русло. - Тем более, ты не можешь тут жить. Сама же видишь... - Комната же... – «...под барьером». - И тебе нравится такая «золотая клетка»? - перебил резко. На это возразить мне было нечего. Этим я тяготилась. Но я не могу... не хочу... отсюда...! Уже не в силах сдержаться, я вцепилась в него со всей силы и зарыдала. Он не шелохнулся. - Ну вот кто это придумал?! Кто?! Почему нельзя просто оставить все, как есть, и не думать об...? - чувствуя, как тело его напряглось, уже раздумывая, оттолкнуть меня или нет, выкрикнула в сердцах простую фразу: - Не могу я без тебя, неужели не понимаешь?! И эта фраза заставила его просто замереть. Замереть, как статуя. Руки его, разжав пальцы, упали безжизненно. Глаза смотрели куда-то позади меня. Я, оглянувшись, чтобы убедиться, что там, вопреки моим догадкам, никого и ничего нет (только стена), вытерла глаза сердито: - Да, вот такая я глупая идиотка! Человек: слабый и никчемный! Можешь кричать, убеждать, заставлять, но все равно мое желание останется прежним! - взглянула исподлобья на него, расплывающегося в поле моего зрения. - От тебя я никуда не уйду! Лучше просто убей! Он продолжал стоять, на этот раз смотря на меня в упор. Пристально. Изучающе. Недоуменно. И с осуждением. Я ждала чего угодно, но не того, что он сделал уже спустя мгновение... Уже от одного его поцелуя меня заполнила горячая бурлящая волна. Даже испуга не было вовсе. Я, поддавшись себе и ему, обхватила за шею крепко и прижалась теснее. Курай, сцепив замок на моей талии, подтянул к себе - потому что я была ниже, и сразу все происходящее переросло из чего-то вполне невинного в безумие. Мои пальцы вцепились в его густые жесткие волосы, тело изогнулось податливо - а он, продолжая держать правой рукой, левой погрузился глубоко в мои волосы, ероша, а губы вжались сильнее, открывая мой рот и проталкивая язык. Я едва не задохнулась, но тут же ответила. Жар его тела и требовательные прикосновения распалял меня, как искры - сухие дрова и траву... Когда это все дошло до какой-то грани, он, дрогнув, резко оторвался - но не отпустил: - Хватит! - глубоко вдохнув, не позволил мне продолжить и просто потерся своей правой щекой об мою. - Хватит... - и, вновь сцепив руки в замок на талии, продолжал так держать. Мне было удобно и уютно - и грустно оттого, что все так быстро закончилось: - Я не хочу так... - и вытерла остатки слез с лица. - Не хочу оставлять тебя... - Сейчас ты говоришь так. Но потом будешь проклинать за то, что я тебя не заставил... - Да не буду я тебя проклинать! - сорвалась я неожиданно даже для себя. Он, поморщившись, поглядел в упор насмешливо: - И не надо так кричать. Я и так все отлично слышу... - и, поддавшись нашему общему порыву, ткнулся лбом в мой лоб, щекоча челкой. - Я могу услышать писк мыши в полукилометре... - Поэтому ты так быстро пришел? - догадалась. - И в кого ты такая проницательная? - усмехнулся мрачновато. - Да и упертая, как осел... - Ну, какая есть... - вздохнула игриво. Но его настроения мои не разделяли, похоже: - Вот что мне сделать, чтобы ты согласилась вернуться в свой мир? Что дать? Что тебе нужно? Деньги? Положение? Или просто плюнуть - и стереть тебе память? Сказано таким тоном, будто он серьезно намерен стирать мне память - насильно, причем... хотя, он - не ангел. Вместо счастья пришло сожаление. Изнутри начала грызть боль и тоска. Потерять его - это ужас и страдание. Да, так кажется всем влюбленным, но мой случай - далеко не типичный. Хотя, я не уверена в этом в отношении него, но и Курай наверняка будет хотя бы скучать. Я не первая у него и не последняя, но все-таки... есть! Вот прямо сейчас он держит меня крепко, но осторожно и ласково, боясь причинить боль. Да, его облик жуток: глаза, клыки и когти... Но в то же время облик этот можно назвать зачаровывающим: густая пушистая шерсть, под которой перекатываются узлами мускулы (да и в таком облике они внушительны), движения точны, сильны и плавны, и даже пять глаз и пять хвостов никак не портят этого. Но в моей голове-то он засел не из-за своей внешности. Он не чуток, не приветлив, не добродушен и не милосерден. Как он и сказал, убийца и тиран. Меня всегда бесило, когда городские подружки мне по секрету доверяли, что они без ума от какого-то там авантюриста, вора или карточного шулера... а то и от закоренелого преступника, волосатого до такой степени. И вот, полюбуйтесь на меня! Ну вот почему нас, женщин, так привлекает грубая мужская сила? Не понимаю сама себя. Впрочем, а от мужской ли силы я влюбилась в Курая, имя которого вовсе не «Курай»? Скорее нет, чем да. Потому что именно эта его сила, самоуверенность и прочее меня стали раздражать с самого начала. И пусть говорят, что от любви до ненависти один шаг. Не из-за этого он засел в моей голове. А из-за того, что на самом деле он умеет быть сдержанным и более-менее внимательным - но только если сам этого захочет. От него мне ничего не надо - я и так счастлива только от того, что чувства мои взаимны (хотя, надолго ли?). Но в то же время нужно что-то делать. Он прав. Мне не место в... Аду (никак не свыкнусь с этой мыслью). Мой мир - вот мой дом, среди живых. Его такие пугающие глаза смотрели выжидающе и терпеливо. Я, наблюдая в их глубине ранее не видимые эмоции, провела пальцами задумчиво сначала по ним, а потом по выпуклым татуировкам на скулах в виде простых витых линий. Они были такие же горячие, как и его кожа. А я показалась себе мерзлячкой в тот момент. И в голове появилась идея: - Есть кое-что, что я бы хотела получить от тебя. Единственная. И я очень-очень хочу ее получить. - Серьезно? – он сразу весь превратился во внимание. - Да, - кивнула, стараясь сдержать себя, - и если ты согласишься мне это дать, я соглашусь пойти куда угодно - только скажи. Во взгляде алых глаз мелькнуло подозрение - видимо, ему не верилось в такую простую победу: - Клянешься? - прищурился предостерегающе. - Клянусь. Своей жизнью и душой! - оттянула уголок рта я (при этом сдерживая истинные эмоции). Он задумался, глядя мимо меня и не отпуская (да, похоже, ему под силу простоять так хоть месяц - и никаких последствий). И через пару минут он, кивнув чему-то своему, сказал твердо и непреклонно: - Хорошо, я дам тебе это. И после этого ты отправишься домой, поняла? - сверкнул глазами строго. - Как только получу - сей же час! - заявила громко и для вида тяжело вздохнула (а то еще заподозрит раньше времени). Курай, расслабив рельефные мышцы (все-таки ожидал какого-то подвоха), задал закономерный вопрос: - И чего же ты хочешь? Я, внутренне подобравшись, крепче обхватила его за шею и, зарывшись глубоко в волосы, заглянула в глаза внимательно и серьезно: - От тебя мне нужно только одно. Ты сам. Зрачки резко сузились: от испуга ли, гнева или простой неожиданности - не знаю. Но в следующую секунду он просто фыркнул с иронией к самому себе: - И как же я не догадался? - и вновь поглядел в упор с ярким пламенем, разгоравшимся в глубине его существа. - Ладно, я сказал - я сделаю. Ты получишь то, что просишь... На то, чтобы раздеться, нам хватило ровно одной минуты. Он торопливо повалил меня, правой рукой держа за бедро, а левой опираясь рядом с моей головой. Стояла темнота, и только глаза его фонариками мерцали, да и бледный оранжевый отблеск давали угольки в огромном камине. Мы были в его комнате... хотя, все комнаты здесь - его. Просто здесь была двуспальная кровать (а точнее, она была пятиспальная - настолько большая), и размеры комнаты позволяли поставить крепкий барьер для создания атмосферы (по правде сказать, я ничего особо из его объяснений не поняла, но одно было ясно: здесь есть какие-то частицы, которые могут меня убить, а барьер их уничтожает). Здесь было множество книг и различных предметов далеких и далеких времен, и выглядели они так, будто их изготовили только недавно. Хозяин о них хорошенько заботился. Вот позаботился он и обо мне, когда от резкого движения одна из ранок от ногтей того порождения, Чесс (а как оно, кстати... и где?). Язык его опалил ее настолько настоящим пламенем, что я отпрянула в испуге. Но кровь больше не шла, хотя и щипало изрядно. Курай, снисходительно усмехнувшись, сделал легкий жест, маня к себе... Через одежду отчетливо проглядывались достоинства его фигуры и телосложения, но сейчас, когда это прямо рядом со мной, на расстоянии ближе вытянутой руки... Мое сердце всякий раз замирало, когда его руки прикасались ко мне, гладили, держали и все такое... Думала сначала, что из-за разницы температур наших тел мне будет жарко. А, нет. Меня это еще больше заводило. Не думала, что я могу быть такой... такой... бесстыдной. - Чего? - замер вдруг настороженно. - В смысле? - не поняла я. - Чего ты смеешься? Я смеялась? Вот уже не заметила - так не заметила. На фоне счастья, бури эмоций и неистовой жажды его самого и Конец Света не заметишь - такое ощущение. Мои руки сами потянулись к нему, прижимая теснее. И тело само, без подсказок, реагировало на его пламенные ласки...