Звезда на багровом рассвете

Я попросту не находил себе места. Метался, как в клетке. Вчера вот убил двоих из молодых – и, спрашивается, за что? За пару дерзких мыслей. А сколько угробил за все те дни, что я без этой человеческой девчонки? Уже пятерых. Объединенная стая ушла дальше к северу. Со злости разодрав свою добычу в мелкие клочки, я повернулся к ним спиной – весь аппетит пропал напрочь. Джинай – а только ему было относительно безопасно находиться рядом со мной, странно как-то покосился – и я, оскалив пасть, метнул в него Адским пламенем. Он, увернувшись, с деланным равнодушием пронаблюдал, как сгорел пригорок – и потух с жутким запахом чьего-то гнилого трупа: - Господин, вас что-то тревожит? - Ничего меня не тревожит!!! – зарычал я раздраженно, проделывая в земле под собой новую партию борозд, скрежетала скала на всю округу. Долгая пауза, безмолвие и его несмелая и очень осторожная игра в гляделки. Я размахивал хвостами все чаще – верный знак, что сорвусь. Вокруг буквально коротило от напряжения. Моя левая рука, встав и выверив каждый шаг, приблизился на расстояние ровно в длину тела и хвоста одной Гончей. Так у него есть хоть какой-то шанс от меня спастись. В тусклом солнце его глаза переливались, бегая по сторонам в поисках причин такого моего поведения. А я не мог признаться в открытую. - Господин? – окликнул он тихо, пригибаясь в покорности. Меня эта демонстрация немного успокаивает – и я, перестав рычать, заставляю себя сесть, повторяя в мыслях: «Он мне еще понадобится. От него есть польза…» - да и попутно читая его мысли и убеждаясь, что никакого подвоха не замышляется. - Вы ведь забрали ту шкатулку из мира живых людей? Меня это разозлило: - Конечно! Или ты думал, что я не смогу?! – вновь ощерился. - Нет-нет, - поспешил сказать, чуть отступив, – просто у меня сегодня было донесение… - Какое?! – стараясь по-прежнему совладать со своей яростью, я воткнул когти глубже в то, что осталось от добычи. Он пригнулся еще ниже, почти стелясь и пачкая брюхо: - Нужен ваш опыт и сноровка. Все умелые на заданиях… - Ближе к делу! – обрываю. - Найден еще один полный набор для вызова Гончих. Но его очень сложно добыть, не применяя сил в открытую… Я подозрительно прищурился: что это порождение замышляет, Свет его забери? В мыслях ничего не вижу такого подозрительного. В чем же подвох? Почему он решил меня спровадить туда, в этот никчемный мир с нашим будущим кормом? С моими нервами я там устрою кровавый Армагеддон, неужели этот огрызок не понимает? Вот дождется когда-нибудь своей метки. И неожиданно… - Где обнаружен набор? – спросил я равнодушно, делая одолжение. - В старой гробнице… в паре километров от города под названием… - старательно задумался, – кажется, вы слышали о нем. Хауф. - Старая гробница. Что ж… Повисло долгое молчание. Мои хвосты метались из стороны в сторону и вверх-вниз, горло клокотало. Джинай продолжал пластунствовать, ожидая вердикта. - Так и быть, - медленно укладывая шерсть на загривке, я продолжаю порыкивать в перерывах между словами. – Только потому, что ты, моя левая рука, просишь меня… я соглашусь. Но ты будешь мне должен! – сверкнул на него глазами. Тот, было вздрогнув, почти шокировано поднял уши. Я рыкнул громче, говоря, что расслабляться рано – во мне достаточно злости. На самом же деле… Свет меня забери, злости и ярости больше не было. Никакой. И отчего?.. С собой я взял Тагдара – того юнца из первородных. Он должен был выполнять роль прикрытия. Пусть и в прошлый раз мне не понадобилась ничья помощь, но на этот раз перестраховаться не помешает. Отдав распоряжения относительно объединенной стаи и передав все полномочия другим первородным и Джинаю, перенесся в мир живых людей. И сразу же принюхался, ловя потоки воздуха со стороны города Хауф. Мы направились туда. Думаете, я вправду пошел за набором для призыва? Тогда я над вами могу просто посмеяться, а вернее – над вашей глупостью... Меня тревожил запах из Хауфа. Дым. Но не тот, который был в прошлый раз. Не тот, который сигнализировал о пожаре. Совершенно другой. Это костер. Но почему такой большой? И почему прямо на главной площади? Притормозив в переулке, я внимательно оглядел толпу. Все были возбуждены. И злы. Правда, по сравнению с моей злостью, это просто пустяк, но для людей это довольно-таки… Тагдар встал позади меня, также озираясь: - Великий, вы заметили? - Что? – покосился. - Они жаждут убийства… Естественно, я заметил. Хотелось треснуть ему по голове, чтобы кровь брызнула пару раз, но на данный момент мне было несколько не до этого – толпа шумела все громче. Похоже, что скоро наступит кульминация всего представления – то есть, чье-то сожжение. Но чье? Неподалеку от края площади стояла небольшая трибуна. На нее, кряхтя, забрался какой-то мужчина явно не молодых лет и стал толкать вдохновенную речь. Кажется, глава города. Людям пришлось идти к нему, чтобы услышать ее, но я и из своего укрытия прекрасно различал каждое слово и интонацию. - Дорогие земляки. Для нас сейчас настали тяжелые времена. Недавний пожар уничтожил все запасы, а засуха выжигает посевы, не позволяя сделать новые... Мы изо всех сил пытаемся преодолеть все невзгоды, принимая их, как проверку Господом нашей стойкости и веры. Но, как известно, подобное не случается просто так. Обязательно должно случиться что-то, чтобы вынудить Отца Небесного пойти на такие меры. И я вам скажу, что это был грех. Тягчайший первородный грех. Удовольствия бренной плоти и растление некогда чистой и невинной души. Дьявол вездесущ и всеведущ. Он, как и Господь, следит за каждым нашим шагом. Практически каждую минуту мы должны быть готовы встретить его лицом к лицу в его происках, на первый взгляд безобидных, но на самом деле – коварных и разящих в самую глубь… - ненадолго прервал свою речь, чтобы отпить из фляжки, висевшей на поясе (чую, что брага, а не вода, как все думают). – Одна из нас пренебрегла осторожностью. Она допустила нечистого слишком близко, и он опутал ее душу своими цепями. Опутал и одурманил до такой степени, что она сама не желает видеть правды и каждую попытку ей помочь воспринимает, как пытку. Боюсь, что ничего сделать с этим нельзя… - вздохнул внешне тяжело. – Из-за нее нам приходится просить милостыню у соседей. Из-за ее происков случилась эта засуха. Ее уже не спасти. Единственное, что мы можем сделать, чтобы помочь ей и самим себе – это очистить ее темную душу, обратив в пепел тело… Я даже не обратил внимания, что уже навалили второй костер, посередине которого однозначно торчал высокий толстый шест. Толпа гудела тем все громче и громче, чем больше хворост и дрова пропитывались горючей смолой. По вискам толчками бьет кровь. Сцены заклания мне иногда приносят некоторое удовольствие, но… Сейчас чувствовалось что-то странное. Что-то не так. Тагдар возбужденно переминался с ноги на ногу, этим немало раздражая. В темной улице напротив что-то мелькнуло. Заржала потревоженная лошадь. На площадь ввели под локти кого-то в разорванной одежде и с мешком на голове. Двое бугаев и какая-то девчонка. В ее сторону летели камни, неизбежно задевая конвоиров, но те будто и не замечали. Толпа, безликая масса тупого скота. Что она им сделала, интересно? С громким хрустом пальцы сжались в кулаки. Ее, избитую и униженную, тычками и толчками затащили на груду веток и надежно пригвоздили к столбу за руки и пояс. Но как будто она смогла бы что-то сделать с веревками. Глава города, лично подойдя и сорвав с ее головы мешок, опять стал что-то говорить… …Но я его не слышал. Кровь, прилившая к голове, мешала моему восприятию мира, ярость и жажда действия пытались овладеть мной, и только титаническим усилием воли мне удавалось сдерживаться. - Гос… господин? – первородный настороженно поглядел на меня. Я глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Прикрыл глаза, высвобождая пальцы из древесины дерева, куда уже успел воткнуть их и вырвать пригоршню щепок. И только, когда к костру и привязанной на нем девушке стали подносить горящий факел, а толпа заревела, коротко приказал, не позволяя себе превратиться (а иначе уже устроил бы тут кровавую пустошь): - Освободи девчонку и отвези ее на пару километров отсюда. Отвечаешь за нее головой. Я же прикрою… - Гос…! – начал было, но я оборвал, горя глазами и закипая от гнева: - Не смей мне перечить, порождение!!! Тот, отпрянув, покорно кивнул. Со звоном из ножен появился мой меч. Погасли язычки Адского пламени, уже готовые обратить меня в зверя – и я легкой тенью скользнул вперед. Вокруг меня даже не успели расступиться. Одним прыжком и рывком я оказался рядом с Масаки (а именно ее эти людишки собирались сжечь на костре, как грешницу) и, погасив одним взмахом меча пламя, уже перекидывавшееся на ее одежду, тем же движением отрубил руку тому идиоту, что захотел мне помешать. В нос ударил запах крови, и тело начало действовать само. Меня пытались окружить. А мне было смешно. Хотели победить меня численным превосходством. Но я-то знал, что это невозможно. Охваченный жаждой боя и поиском, я побежал по следу – туда, откуда привели Масаки. Туда, где ее держали. Туда, где ее допрашивали и пытали. Туда, где ее… От одного моего удара дверь грохнулась о противоположную стену. Мужчина, дрыхнувший без стеснения и скромности в кресле прямо в комнате для допросов, тут же вскочил и прицелился из пистолета мне в лицо. Реакция у него неплохая. Неплохая для человека. Вот только разница между нами слишком велика. Дым от выстрела рассеивался, я иронично взглянул ему в лицо, опустив меч к полу: - Как понимаю, теперь моя очередь? – и просто ударил наотмашь. И от этого удара клинком плашмя человека приложило так, что что-то хрустнуло (ребро, таз или позвоночник?). За моей спиной продолжали стонать другие люди – избитые и покалеченные еще раньше. Нам никто не помешает. Я сполна могу поразвлечься. Глухо покашливая, человек попытался встать, по затылку потекла пара алых капель: - Что… Что тебе нужно? Ничего не отвечая, я просто пнул его под дых. Глядя, как его скручивает уже от этого, спрятал меч – все равно не понадобится больше. И вновь подошел к нему: - За что была арестована дочь конюха? – тон голоса моего был холоден. - Зачем тебе… кхе… знать? – опираясь на стену, тяжело встал, пронзая меня исподлобья уничтожающим взглядом. - Вопросы здесь задаю я, - отозвался спокойно и, отбив несколько неуклюжих попыток с его стороны достать меня (а также выстрелить – но патроны быстро кончились), швырнул на стул, отчего они оба перевернулись. Но мужик сознания не потерял, странное дело. Крепкий, оказывается. Подойдя, я пристально взглянул на него сверху: - Ну так что? Так и подохнешь партизаном? Он, поморщившись, усмехнулся: - Навряд ли я сдамся так легко, как ты думаешь! – и одним точным движением выхватил из-за голенища сапога нож и бросил, метя мне в нижнюю челюсть… Немного осыпалась штукатурка. Я, мельком глянув туда и отметив, что сила броска была немалой, раз такой тяжелый нож воткнулся на всю длину в потолок, слегка наклонился, запаляя в глазах призрачное пламя – и видя, как оно отражается в его глазах (наряду с возникающим страхом и ужасом): - И что ты пытался этим добиться? – постарался я передать недоумение в тоне голоса (а на самом деле просто хотелось сломать ему шею – и дело с концом, но…). - Ты… - выдавил сипло, на лбу проступила испарина, – кто ты такой? - Всего лишь пришелец, - ответил коротко, хватая его за горло – и без усилий поднимая над полом. – Пришелец, который тебя убьет… - Тебя наняли?! – дернувшись, затараторил: – Сколько они тебе заплатили?! Я заплачу в два раза больше! Нет, в три!.. Его прервал приступ моего смеха. - Блин, неужели ты настолько наивен, думая, что тебя могут заказать?! Не смеши… - чуть оскалился, наслаждаясь его беспомощностью. – У меня имеются собственные мотивы вот так к тебе заявиться… Его глаза лихорадочно забегали, пальцы сильнее впились мне в запястье: - Тогда… - кашлянул, - что тебе надо? - Месть, - отрезал холодно, теряя последние следы насмешки и позволяя себе сдавливать его горло сильнее, слушая, как то похрустывает. Он забился – я малость ослабил хватку (незачем его душить раньше времени). - Но я ничего тебе не делал! Я даже не знаю, кто ты!.. - Да, не знаешь, - согласился без возражений, сводя брови над переносицей – и чувствуя, что терпение подходит к концу, а время поджимает. - Тогда…? - Ты посмел ее тронуть… - прорычал я низко, заметив, как промелькнули всполохи Адского пламени у меня над головой. – Ты посмел тронуть ту, которая принадлежит мне. Ее жизнь принадлежит мне. Ее тело принадлежит мне. Ее сердце и душа принадлежат мне. И пусть ты посмел осквернить собой только тело, я не собираюсь оставлять этого просто так… Ужас на его лице возрастал с каждым моим словом – и этим я готов наслаждаться едва ли не вечность. - Ты посмел перейти дорогу мне. Не кому-то, а именно мне, - прищурился, приближая его лицо к своему и продолжая держать над полом. – Мне, будущему полноправному Владыке всего Ада. Дьявола нет. Но я стану твоим персональным Дьяволом… Его истошный крик разлился по всему помещению, до самых подвальных помещений…