Кошка под сакурой

      Страх, который он ощущал, сковывал всё тело. Никогда до этого ему ещё не приходилось видеть столько крови.       Господин стремительно умирал и помочь ему уже не представлялось возможным.       Убийца действовал быстро и так же быстро скрылся, Юдзуру даже среагировать не успел. Будучи неопытным юнцом, он не сумел молниеносно вытащить меч, позволил убийце поразить господина.       Но, может, ещё не поздно броситься в погоню? Может, ещё можно успеть позвать на помощь?..       Юноша уже было собрался рвануть с места, как услышал хриплый зов господина:       — Юдзуру…       Он обернулся и рухнул перед умирающим на колени. Слёзы, которые он пытался сдерживать, потоком хлынули по щекам.       — Господин Аидзава… Простите, я… Я не смог…       — Юдзуру, послушай… — Аидзава Ёсимицу протянул руку, которую юный самурай тут же бережно перехватил. Он старался не смотреть на кровоточащую рану и зажал её второй рукой, пусть и осознавал, что это бесполезно. А господин, переведя дыхание, продолжил:       — Не нужно лить слёзы, ты уже не ребёнок. Знаешь, я долгое время собирался отпустить тебя… Да вот как-то запамятовал. Пора бы тебе начать идти своим собственным путём…       — Но как же…       — Я знаю, что ты преданный юноша… И знаю, что ты непременно бы меня защитил. Не вини себя ни в чём, отправляйся на поиски своего пути, и пусть удача сопутствует тебе во всём, — мужчина улыбнулся. Рука его мягко легла на макушку Юдзуру, точно так же, как он всегда делал, когда взял юношу к себе.       — Господин…       Улыбка Аидзавы Ёсимицу, навсегда застывшая на его лице, стала последним, что осталось в памяти Сэтагавы Юдзуру о господине, заменившем ему отца. Юный самурай рыдал, словно дитя. Теперь, когда он остался совсем один, что же делать дальше?.. Как быть, куда идти?       — Господин…       — Господин… Господин… — мечась во сне, бормотал Юдзуру. Лицо его было мокрым от слёз, а воспоминания, бередившие разум и сердце, чёрной тучей висели над ним.       Однако любой буре рано или поздно наступает конец. Тучи развеются, дождь прекратится, небо прояснится и из-за облаков вынырнет солнце, которое озарит всё вокруг и согреет мир своим теплом.       Солнце осветило и мрачные сны Юдзуру. Тёплая ладонь легла на его макушку, и нежные касания принесли с собой хорошие, согревающие сновидения.       Юдзуру улыбнулся. Улыбнулась и Киёмихимэ.       — Я не буду спрашивать, где ты была, — расправив рукава, сказал Цубаса, — даже упрекать не стану, ведь всё равно ты слепа к реальности и глуха к моим словам. Намеренно подвергать опасности и себя, и весь лес… Однажды ты заставишь меня пожалеть о том, что когда-то я тебя спас.       — «Не стану тебя упрекать», — передразнила Киёмихимэ с добродушной улыбкой. — Не волнуйся, я бы не стала делать то, что может причинить вред тем, кто мне дорог.       — Ты уже это делаешь. Однажды настанет время выбирать между двумя мирами: мы или они.       Киёмихимэ посмотрела на тэнгу, затем перевела взгляд на деревню, вид на которую открывался с возвышенности. Это было любимое место юной колдуньи, куда она могла прийти, чтобы подумать о своём, помечтать о другой жизни, где её никто не потревожит. Кроме…       Она вновь взглянула на Цубасу. Вечно недовольный, своенравный и гордый, однако ему она была обязана всем. Киёмихимэ невольно провела ладонью от плеча до запястья, снова тревожа старые раны.       — Подумай как следует, — фыркнул ворон, взмахивая рукавами и поворачиваясь к колдунье спиной, — на чьей ты стороне.       Новый день принёс новые знакомства.       Чем дольше бывал Юдзуру в чудесном лесу, тем больше узнавал он о духах его населяющих. Были они добрые и вредные, тихие и шумные, дружелюбные и скрытные. Водились в болоте хитрые каппы, то и дело цеплявшиеся своими мокрыми лапами за хакама Сэтагавы. Повстречал он и совсем ещё юного оками по имени Ёси, который не сразу открылся чужаку. Первое время, то и дело, поджав хвост, Ёси наблюдал из стороны. Стоило только Юдзуру приблизиться, как он сразу обнажал острые клыки и начинал угрожающе рычать.       — Не нравишься ты братцу, — беззлобно насмехалась Кикуё, — а не сладишь с ним – не видать тебе нашей госпожи.       — Чем смеяться, одарила бы меня добрым советом, — отвечал Юдзуру, глядя на кицунэ.       Взгляд его был столь пронзителен, что языкастая лисица сразу теряла пыл и пристыженно опускала хвосты.       — Повезло же хозяйке, — сетовала она после, — а на меня же никакой мужчина не посмотрит.       Тиё-но-Ёсэй лишь утешающе гладила её по голове.       Так, живя одновременно в двух мирах, Сэтагава Юдзуру сблизился с одним и отдалился от другого.       Наблюдая за ним издалека, Киёмихимэ всё больше жаждала встречи. Да, это был её человек. Тот самый, с которым она была готова разделить все горести и радости. Готова была открыться, отдать ему себя до последней капли.       Это был тот самый человек, за которым она была готова отправиться в любой край страны. И, осознав это, Киёмихимэ наконец сделала выбор.