Союзники

Владимир и Анна выехали из поместья с первыми лучами солнца. Молодой Корф распорядился, чтобы в корзинку с провиантом включили завтрак, который они сейчас с удовольствием и поглощали. Налив девушке кофе, барон взял с тарелочки свежую выпечку, намазал булочку маслом и потянул Анне. - Вы собираетесь мне прислуживать, господин барон? - Анна иронично улыбнулась, но Владимир лишь кивнул. - А почему бы и нет? Ваш завтрак, сударыня. Барышня взяла тарелочку из рук барона, и передавая ей угощение, Владимир позволил себе на мгновение накрыть пальцы девушки своими. На несколько бесконечно долгих секунд, их взгляды встретились, и Владимир инстинктивно склонился к лицу Анны, словно хотел поцеловать, но девушка, разорвав магию его взгляда, отвела глаза. Какое-то время они ели молча, но вскоре Анна сама прервала ставшую неудобной тишину, переводя разговор на своё прослушивание. Девушка и сама не знала, почему завела разговор именно на эту тему, и снова смутилась, когда Владимир, недовольно поморщившись, что-то коротко ответил. - Лиза вчера была так оживлена, - вдруг заметила Анна, поднося чашечку с кофе к губам. - Да, то, что она воспринимает, как несправедливость к её подруге, Лизоньку очень огорчило, - спокойно пожал плечами Корф. - Лиза очень сильная и независимая, - Анна смотрела куда-то вдаль, в окно. - Даже Верочка не так огорчена выбором её маменьки, как княжна. Мы ведь говорили с ней на прошлой неделе. - За своё счастье надо бороться, - Владимир внимательно наблюдал за девушкой. - Иногда, обстоятельства сильнее нас, - тихо, словно сама с собой, проговорила Анна. - И существуют нюансы... Наш долг перед семьёй, перед родом, перед родителями, добродетелями. Нельзя строить своё счастье за счёт других. - Но и повиноваться глупой воле этих самых «добродетелей», только потому, что Вы считаете себя им обязанной, - Владимир по-прежнему внимательно смотрел на Анну. - Тоже глупо. Вы можете в итоге сделать несчастными очень много людей. - Сердце Верочки свободно, она никого не любит, а этот брак очень поможет её семье, - избрав не отвечать на слишком явный намёк Владимира, Анна вернулась к исходной теме разговора. Вздохнув, Корф кивнул: он решил пока оставить этот разговор на будущее, но что-то в глазах Анны давало ему надежду, что девушка все прекрасно понимала сама. Более того, ревнивые нотки в голосе воспитанницы отца, проскальзывавшие всякий раз, когда девушка говорила о Лизе, давали опытному сердцееду определенную надежду. Какое-то время они ехали молча. Завтрак был давно окончен, провиант и кофе убраны обратно в корзинку, и Анна просто смотрела в окно, любуясь на мелькающие за окном картины. Корф же любовался именно своей спутницей, наблюдая за нею из-под припущенных ресниц. Внезапно, колесо наехало на кочку, и карета подпрыгнула, хорошенько тряхнув путешественников. - Ой... Простите... - Анна и сама не поняла, как оказалась в объятиях Владимира. Просто, взлетев на ухабе, она вдруг подскочила на сидении, потеряв равновесие, а очнулась в руках молодого Корфа, глядя в его самодовольное, улыбающееся лицо. На мгновение, оба замерли, словно зачарованные, глядя в глаза друг друга, а потом, Владимир стал медленно склонять голову, не отпуская взгляд Анны, и ей казалось, что барон её гипнотизирует. Не в силах отвернуться, не в силах отвести глаз, с расширенными зрачками, девушка наблюдала, как магические серые глаза приближались к её лицу, чётко-очерченные губы Корфа сейчас в дюймах от её собственных. Годы само-убеждения и отрицания очевидного, бесконечные дни и минуты, когда она, словно мантру, твердила себе, что не любит его, что может полюбить кого-то другого, все испарялось сейчас в прах, как призрак ночи, наткнувшийся на деревянный кол. Несколько мгновений его близости, и все эти благоговейные убеждения, все сделки с самой собой - вылетели из головы. Её благодарность Ивану Ивановичу, их старинный разговор - ни одного довода не осталось в раскалённом мозгу, как, впрочем, и ни одной мысли. Наверное, если бы Владимир избрал этот момент, чтобы поцеловать её, она бы ответила, наверное, если бы просил бежать с ним, стать его любовницей - согласилась бы, пока она не помнила, кто она сама, кто он, и скольким должна его отцу. Но опытный ловелас сделал ошибку... он позвал её по имени: - Анна, Анна, скажи, ты любишь меня? - и волшебство рассыпалось в прах. Каким-то образом, звучание её имени, четыре простые буквы, сказанные почти шепотом, но произнесённые голосом, в этот момент напоминавшем девушке голос старшего Корфа, моментально отрезвили её, напоминая, кто она. Тряхнув головой, словно прогоняя морок, Анна выставила руки вперёд, упираясь ладонями в грудь Корфа, и отстранилась. - Простите, Владимир Иванович, я так неловка. - Не стоит извиняться, - моментально осознавая свою ошибку и понимая, что сам разрушил магию момента, Корф заставил себя улыбнуться. - Ох, уж эти Российские дороги! Семь загибов на версту. Анна растянула губы в вежливой улыбке и отвернулась к окну, кивнув, а Владимир криво усмехнулся: что ж, поцелуй не удался, но и небольшое происшествие показало ему главное. Он Анне не безразличен, а Миша... Это уже не имело значения.