Сквозь время

Атрею и Каллиопе стоило огромных трудов подняться на более высокую местность, чем они были до этого. Наличие цепи на руках детей здорово усложняло жизнь, особенно, когда приходилось карабкаться. То девочка, то мальчик — оба по собственной привычке тянули на себя, из-за чего брат с сестрой несколько раз чуть не свалились в щели между плитами. Помимо прочего, Каллиопа не могла похвастаться выносливостью, коей обладал Атрей — ей было невмоготу путешествовать по таким опасным и крутым склонам. Внутри пацан кричал от досады, часто поглядывая на цепь из неизвестного сплава. Чего дети только не пробовали сделать, лишь бы отсоединиться друг от друга — от ковыряний в замочной скважине ножом Фей до тупого биения камнями. Ничего не брало. Зато металл ни капли не редел, постоянно сверкая на солнце, как издеваясь. Прямо копия своего хозяина, принёсшего их сюда, — такой же необычный и коварный. Не будь этого «подарочка», дети давно бы преодолели большую часть пути к самой видной возвышенности. Однако, увы, им обоим только и приходилось утешать себя тем, что в округе ещё никто на них не напал, хотя торчали они на самых видах. Да и водился ли тут вообще кто-то? За всё время брат с сестрой и муравья не встретили. Чем больше они взбирались на самый высокий вблизи выступ, тем сильнее мальчику не нравилась обстановка. То, что местность не хвасталась врагами, — несомненный плюс, просто прелесть! Только они столько находились внизу, так долго искали пути к вышине, делали частые перерывы... Но за всё это время солнце так и не сдвинулось. Оно всё ещё показывало чёткий полдень. Так не должно быть. Вообще никак! « Там зима, но лето тут, Пусть солнце на небе и корни замрут.» Атрей часто вспоминал эти строчки послания на камне, помогая Каллиопе удерживаться на последнем выступе перед долгожданным достижением цели. Солнце — оно и впрямь было неподвижно, как на картине. И зимой здесь не пахло ни капли. А что касалось корней, скорее всего, речь шла о расслоенной земле. Места, никогда не существовавшие рядом, замерли предельно близко — от горных скал до полупустынных плит. Да такого в жизни нигде не встретишь в нормальном мире! Что же это за место? — Каллиопа, мы забрались, — ободряюще улыбнулся мальчишка, искоса смотря на сестру голубыми глазами. В отличие от весьма спокойного снаружи брата, девочка выглядела так, будто её на месяц оставили работать в поле без перерыва. Вся её одежда оказалась в пыли и грязи, частично промокнув в собственном поту. На боку недавно сшитой лимонной рубахи уже красовались сильно бросающиеся в глаза порванные края и дыры после неудачного восхождения. Сильно вьющиеся и изрядно запутанные локоны лезли в глаза, прилипая к смуглой сопревшей коже. Все пальцы и ногти почернели от земли, получив дополнительные царапины. Тяжёлая одышка резала слух брата, а тело дрожало от невыносимой усталости. — Знаешь, со мной и отцом ты точно не вынесешь, — прокомментировал Атрей, поглядывая на сгорбившуюся сестру. — Он любит таскать меня по всем руинам и горам. И если мне бывает от этого плохо, то ты точно сляжешь. Каллиопа не упустила возможности колко взглянуть на мальчишку, но промолчала от ужасного бессилия, усевшись на землю, посадив таким образом и брата рядом с собой. Тело тряслось так, что цепь передавала каждую волну Атрею, качаясь между детьми. — Ладно, отдохни, — произнёс пацан, внутри жалея, что в доме Фрейи ещё не помирился с сестрой. В какой-то части души ему было совсем не смешно наблюдать за мучениями Каллиопы — а всё могло бы быть иначе, если бы один мелкий дурак сразу бы не выполнил просьбу отца. — Ты всё равно без сил. Получше устроившись подле коматозной девчонки, мальчик начал оглядывать безветренную и вечно солнечную округу. Дыхание замерло, а сердце ёкнуло. То, куда они угодили, на деле больше напоминало земляную свалку разных деревень, лесов, пустынь, городов и много чего ещё. Сколы, плиты, скалы, пески, камни и холмы — всё слоилось друг на друга, как... Даже слов не было, чтобы это описать досконально. И всё это, включая детей, торчало в высоком и крайне гигантском кратере, чьи границы достигали немыслимых размеров и широт. При всё дичайшем желании выбраться никто из чад никогда в жизни не доберётся до краёв, которые уже отсюда выглядели чересчур гладкими, как отполированными. Попали... Белый пик, о котором говорилось в послании, являл собой верхушку длинной башни с винтовыми подъёмами к куполу, которая стояла посреди синевы. Атрей не мог разглядеть, на чём конкретно стояло строение, поскольку горизонты были заволочены блеклыми туманами. Даже слои земли через них не проглядывались. Посреди всей этой свалки пик привлекал своей поразительной нетронутостью, как маяк надежды в ночи. Будто кто-то специально его так выделил. В эмоциях Атрей ухватился свободной рукой за близлежащий камень, желая его кинуть местному умнику в рожу, желательно в глаза — за все его безрассудные и неподвластные нормальной логике действия. Как жаль, что его здесь не было, парню пришлось ограничиться недалеко находившейся пропастью между плитами лугов и лесов. Однако стоило ему только поднять несчастный предмет на уровень лица, как... Серьёзно?! « Идти далеко, Но ныне светло. Солнце к небу на век прилегло. Мысли твои — поражают меня, Ты догадался о многом вокруг себя. И, всё же, ты глупый малыш. Следи за спиной, как кот стережёт мышь.» Мелким почерком послание было выбито на небольшом камушке, выделяясь весьма аккуратным шрифтом. Со злости фыркнув, Атрей кинул «письмо» со всей дури в пропасть между плит, скривив в лицо. В глазах читалось в этот момент только одно: «Да он издевается!». Парень грузно дышал, подымая пыль рядом лежащих сколов, которая вскоре забила ему нос, и тот чихнул. К сожалению, с чихом негодования никуда не делись, скорее наоборот. Атрей никак не мог понять, как именно местный умник выясняет, что будут делать дети в ближайшие часы. Точнее, по всем приметам всё клонило в сторону магии времени, но парень точно помнил, что такой типаж колдовства под строгим запретом из-за огромного риска дисбаланса. Неужели тот человек и в самом деле такой глупец? Впрочем, глядя на все эти слои, можно смело выносить вердикт, что это результат его проделок, а не кого-то ещё. Только... Это точно Мидгард? Мальчишка не был уверен совсем. Скорее, это походило на яму разных времён, если так можно назвать. И этот паразит намекнул про спину... Он явно следит за ними и не скрывает того. На поводу мыслей Атрей вновь огляделся, не видя вокруг себя ни одного живого существа или намёка на кого-то. Неужто призрак? Нет, иначе он бы не смог тащить на себе ребят. В любом случае нужно быть в разы бдительней. Вся эта игра к хорошему может не привести. — Каллиопа, — позвал сестру мальчик, глядя на башню вдалеке, попутно прикидывая, через что им придётся пролезать. — Нам придётся идти туда. Кое-как отдышавшись, девочка проследила за взглядом брата, моментально остолбенев. В радужке блеснуло сомнение и отчаяние. Потом медленно осмотрела округу, не видя иного выхода или малейший обходной путь, — всюду руины, куда ни шагни. От такого на лбу Каллиопы выступила испарина, которую она сразу же смахнула свободной пыльной рукой, не заботясь о собственной внешности. — Атрей, ты так и не сказал, где мы. И почему мы должны идти по всем камням именно туда? — с определённой тревогой поинтересовалась она у парня, стараясь держать себя в руках и не впасть в панику. Грязные от земли пальцы девичьих рук вцепились в изящную цепь кандалов, теребя её. Сама того не замечая, Каллиопа прижалась ближе к брату, неосознанно ощущая сейчас только от него защиту. И опасность, но этого в данный момент в мальчишке не прослеживалось, хотя девочка запомнила его вспыльчивый характер. Атрей покосился на Каллиопу, но отодвигать её от себя не стал. В его голове зрела мысль, что она и в самом деле хорошая, просто он её спугнул на первых парах, вот и получилась ссора. Сейчас, на более остывший разум, парень понимал, что главным виновником всех стычек был только он, а не его сестра. Отец был в этом прав. Опять. Всё-таки в глубине души мальчик был ещё малым ребёнком, боящимся далеко отходить от родных. Как бы Атрей этого не отрицал, но не будь рядом Каллиопы, он бы сейчас вжался в углу и рискнул бы ждать отца до последнего, зная напористость того. Серьёзно, он бы так и поступил, однако на его плечи засела обязанность старшего брата, который обязан не показывать страха перед мелкой сестрой. Быть оболтусом здесь ни в коем случае нельзя, хотя бы из чистого статуса и репутации. Последнюю, правда, он сам себе напортачил — нужно было исправлять. — Я не знаю, Каллиопа, где мы сидим. Мама мне рассказывала много разных историй, но я не помню ничего про... Это, — с горечью ответил Атрей, понимая внутренний страх сестры. — А к башне нам нужно... Чтобы снять цепи. Наверное. Или ты хочешь остаться с ними навсегда? Учти, нам с тобой ещё расти. По поводу цепей парень, конечно, приврал. Он сам не знал, верны ли его догадки, но предпочёл надеется именно на освобождение, чем на ловушку со стороны хитреца. Каллиопа сжалась, представляя, как она в глубокой старости всё ещё ходит под прицепом со своим братом. Никакой личной жизни. Глупо думать об этом сейчас, но как они будут переодеваться? Мыться? Или... Фу! Парень не знал, о чём подумала девчонка, но усмехнулся, когда она вся покраснела спелой ягодой. Что же она такого себе представляла? Наверное, что-то очень личное. Хотя Атрей сам не горел желанием вечно и всюду ходить скованным с сестрой. Никакого личного пространства. — Может, дождёмся папу? — предложила Каллиопа, не подозревая, что брат уже успел подумать об этом. — Он сильный. Спасёт нас. Атрей не сводил ледовитых глаз с уставшей девочки, ничего не говоря. Его во многом поражало уже с первых дней её появления, что она так быстро приняла Кратоса и его самого за родных, хотя видела обоих впервые. Отец говорил, что Каллиопа потеряла память в горах, видно, ударившись головой. В таком случае, по идее, она не должна была так быстро прилипнуть. Наоборот, девчонка должна была вжаться и никого к себе не подпускать. Или её душа сама вела к родной крови? К близкому человеку. А что случилось с её мамой? Это она бросила её умирать? Парню вновь стало жаль Каллиопу. Он начинал понимать своего отца в полной мере. Если бы не родитель и его честь перед ребёнком, девочка осталась бы одна. Гномы сопроводили бы её в ближайшую деревню, а там — сестра стала бы настоящим изгоем. Отчего-то пацан был в том полностью уверен. Ужасная участь для маленькой девочки. — Не думаю, что он сюда проберётся. Я сам до конца не могу понять, как нас сюда занесло... — Атрей, — тихо перебила его Каллиопа. — Что? —Извини, что я тебя поцарапала. И что назвала собакой. Мальчишка, отставив предыдущие мысли, в полном изумлении округлил глаза, выпав в прострацию. Она извинилась? Где-то в душе его начала грызть совесть, не давая покоя, как мелкие крыски надкусывая по всем краям. Ему было не по себе, зная, что извиняться должна не Каллиопа, а он. Он первый на неё оседал с самого начала, жгуче приревновав к отцу. На тот момент его душила обида, что родитель уделял мелкой девчонке больше внимания, казалось, совсем позабыв про парня. А ведь она такая же для Кратоса дочь, как Атрей сын. Мальчик вспомнил, как больно ему было слушать ругань родителей в детстве — единственный случай их ссоры в памяти ребёнка. Он всегда их любил, не смотря на определённые моменты ужасного поведения. Как бы парень себя не ставил, он и впрямь боялся потерять родных, отчего тот фрагмент колом встал в сердце, разом припомнив позицию Атрея в тот самый день... Когда не стало его мамы. Такой тварью, как тогда, он в жизни себя не чувствовал. И врагу бы не пожелал. Никогда. И теперь пацан боялся представить, какого было его отцу — каждый день смотреть на то, как его дети ссорятся. Он потерял жену, неоднократно чуть не лишился сына из-за болезни или ранений, а теперь и дочь оказалась под прицелом вездесущих опасностей. И главным источником многих проблем оказался именно брат девчонки, из-за которого всё и случилось... Прикрыв веки, Атрей легонько приобнял сестру скованной рукой, стараясь не сильно тянуть цепь. Сейчас он, как никогда, спустил свою гордыню в самые низа, припечатав здоровенным моральным булыжником, ибо с её стороны веют многие нехорошие повадки. Даже отец как-то упоминал из личного опыта, что гордость — наихудший союзник, способный по-страшному дурманить неготовую голову. — Ты же помнишь, что я злой кролик? — слабо усмехнулся Атрей, поражаясь, что умудрился сам себе дать прозвище. Кажется, общение с Броком дало свои плоды. — Вредный, глупый и тупой... —Не тупой, — по-детски возразила Каллиопа. Мальчик издал тихий, но сдавленный смешок. — Ладно. Просто вредный, — согласился он с ней, посчитав, что девочке виднее. — И я, от лица ушастого народа, извиняюсь, что укусил тебя и обозвал хульдрой. Прости. Каллиопа улыбнулась шире, сверкнув карими глазами из-под чёрных густых ресниц. По её мнению, Атрей со своей стрижкой и в самом деле казался лопоухим под определёнными ракурсами. Правда, из-за их ссор, девочка приравняла такую особенность брата ближе к собачьей породе, увидев огромную схожесть. Сейчас же, вместо кровожадного волка с ледника, она видела перед собой очень вредного кроля, но, как выяснялось, доброго. И глупого. Последнее — в избытке, надо сказать. — Жаль, рядом нет папы. Ему было грустно, когда мы с тобой ругались. Атрей тихо прыснул, вспоминая, как родитель отчитал их за поведение. А вообще, у Каллиопы поразительная внутренняя чуйка, какой прежде могла обладать только его мать. Уже во второй раз сестра говорит о том, о чём постоянно думает мальчишка. Это поразительно! Должно быть, именно так и работает братская связь, о которой он прежде мог только мечтать, слушая рассказы мамы о героях-родственниках. Да и говорить с Каллиопой, как теперь известно, интересно — никаких взрослых проблем и смущений, только комок детских замашек. Чего таить, Атрею этого давно не хватало, ведь парень отродясь не имел друзей-сверстников. Ему это нравилось. Брат с сестрой ещё долго сидели на месте, глядя на слоистые дали, представляя, как далеко им придётся идти ради достижения намеченной цели. Через что придётся пробираться, а потом спускаться, пока туманные горизонты накрывают своей тишиной. В пути наблюдать, как вечное солнце по-мёртвому освещает безветренную одинокую свалку. Вещь, называемая «капканом», превращалась в приключения — опасные, но навсегда запоминающиеся. Будет что потом рассказать отцу. Застывшее солнце... Мальчишку вдруг посетил эффект дежавю, но в противоположном угле, что и для самого Атрея звучало странно. Вечный свет в мирке, где есть свои стены, пусть и недостижимые, против беспроглядной и бескрайней бездны самой мглы... Какая ирония, которой Атрей не понимал.

***

—Атрей, я есть хочу. Дети пробирались между сдвинутыми землями густых непроходимых лесов, постоянно поглядывая под ноги, дабы не провалиться в спрятанную расщелину или не застрять между корнями. Пару раз они чуть не упали в ямы, заросшие сверху ковром из лиан и мха, ничем не бросаясь в глаза таким образом. Благо один ребёнок успевал вытащить второго из беды, хватаясь за цепь и валя на себя. Иначе конец своего приключения они бы точно встретили весьма быстро, толком не успев его начать. В отличие от луговых плит, здесь царила масса растительности насыщенных оттенков, которой отродясь не могли похвастаться северные регионы родины мальчика. Почти всюду маячили диковинные огромные красные цветы, испускающие тошнотворные сладкие запахи, красуясь гигантскими лепестками, однако дети не решались к ним подходить — слишком вызывающе они смотрелись, как приманивая. Попадалась яркая зелень, ранее нигде не виданная, имеющая очень странные и причудливые формы, — от обычных до узорчатых и крестообразных. Изобилие мха поражало, а наличие явно ядовитых ягод и грибов настораживало. Под стопами продолжали клубиться древние могучие корни мощных деревьев, держащие своими усилиями многие сколы этой территории, не позволяя развалиться на части или рассеяться в пяль. Очень дикое место. Не хватало только агрессивных насекомых, а Атрей был уверен, что в таких местах им самое место. Лучи застывшего солнца с огромным трудом пробивались сквозь размашистые ветви, одаривая детей лишь наличием неприятной духоты и влажного климата, что не смогло не смутить ребят. Из-за полного отсутствия ветра дышать в таких местах становилось с каждой минутой всё труднее и труднее, а тело так и обливалось потом от каждого движения. Одежда неприятно липла к коже, а с волос так и горячие капли, лезущие в глаза, делая видимость мутной. Должно быть, каждая плита региона имела свою атмосферу, ту, откуда её принесли. Значит, это ещё могли быть цветочки. Дети должны были восхвалять кого угодно, лишь бы не угодить в болотистые места. Оттуда им точно не выбраться из-за малого жизненного опыта обоих. Вести счёт времени никто из ребят не пытался в силу полной бесполезности данного занятия. И дураку понятно, что в реальном мире, где бы сейчас ни находился, давно прошёл день, а то и два. Уж слишком медленно они пробирались к белой башне, часто тормозя на подъёмах или шатких участках. Наверное, отец там рвёт и мечет, думая, что его дочь и сын утонули. Вот он обрадуется, когда они выберутся наружу и ему покажутся. Чувство голода посетило Каллиопу давно, но Атрею призналась она лишь сейчас, когда силы начали сдавать. И если девчонка не подкрепиться в срочном порядке, то совсем скоро брату придётся нести её на своей спине, невзирая на цепь. Кинуть он её при любом раскладе не сможет, а вот тащить угораздить может. — Я тоже, — сознался тихо мальчишка, машинально погладив свободной рукой живот, будто от этого что-то поменяется. Они сбавили шаг, в очередной раз осматривая лес на наличие еды, игнорируя напористые ягоды и грибы из-за их подозрительных окрасов и внешности. Помереть от отравления никто из них не желал ни под каким предлогом. За всё время, что они тут лазили, им ни разу не попалось ни одно животное или насекомое. Да даже ящериц и змей не было, хотя влага именно их рассадник. Впрочем, у Атрея были мелкие подозрения на то, что попадись им какой-нибудь самый дряхлый кролик, приготовить бы он его не смог. Из-за Каллиопы. Что-то ему подсказывало, что девочка начала бы защищать животинку под угрозой собственно смерти, чего бы это ни стоило, уговаривая отпустить. Так что... Оставался вариант корений, но Атрей совсем в них не разбирался. Точнее, он понятия не имел, что из себя представляют местные деревья и какие сюрпризы могут таить внутри. Рисковать здоровьем хотелось мало. Пройдя ещё некоторое расстояние, забравшись на растительные склоны и перешагнув стволы повалившихся деревьев, они выбрались на более прямую лесную поверхность, приметив вдалеке подозрительные предметы, выделяющиеся в дикой местности неестественными цветами и слишком домашними формами. Возможно, там стоял шатёр. — А-а! — вдруг вскрикнула Каллиопа, начиная падать вперёд. — Ловлю! Только благодаря молниеносной реакции брата, девочка чуть не угодила в страшную смертоносную ловушку, поскользнувшись на заросшем мхом камне. Её сердце чуть в пятки не ускакало — до того это было неожиданным даже для такой территории, когда они были полностью уверены, что поблизости никого нет. Её нога почти достигла капкана, представляющего собой механизм, при нажатии на который он проваливал стопу в себя, зажимая. Там, с помощью массы всего тела, должна была сработать простая, но крайне опасная уловка: на первый взгляд обычное деревянное крепление при прессе захлопывало две прочные металлические рамы, полностью усеянные поржавевшими гвоздями. Угодил бы хоть один из них в кровь, могло пойти заражение, однако тут схема стояла пострашнее. Упади Каллиопа в это устройство, её бы зажало цепкими клещами, разорвав ткани мышц до кости. Вероятно, она бы больше никогда бы не встала. Парень крепко держал сестру за запястья, ошарашенно осматривая дикую во всех смыслах ловушку. Сама девочка мёртвой хваткой уцепилась за рукава его рубахи, попутно хватаясь за цепь от кандалов. Какая тварь поставила это? Здесь совсем нет зверей, значит, охотились на них — верно? Это дело рук того умника? — Иди по моим следам, — чётким голосом он дал сестра указание. — Нога к ноге. Атрей не знал, есть ли тут ещё такие сюрпризы местного «шутника», но подвергать Каллиопу и себя смерти напрочь отказывался. Отец точно не простит. Как и сам парень. Девочка дёргано кивнула, нервно озираясь по сторонам. И без того запотевшее лицо покрылось пугливой испариной, а рот чуть приоткрылся в немых словах. Девичьи ладони вцепились в плечи Атрея, ни на секунду не отпуская их, держась, как за последнее спасение. Её сердце безумно стучало, а кровь бурлила в висках, пульсируя в голове под ритм давления. Мальчик, шумно глотнув, начал медленно ступать на корни и траву, проверяя на наличие очередной подлянки. Это займёт много времени, но в разы безопасней безрассудного блуждания. Девочка следила за каждым его шагом, повторяя движения брата, как тень за своим спутником, вжавшись в парня. В ушах звенело его горячее дыхание, а бешеное сердцебиение смешалось с её собственным. Костяшки тонких пальцев побелели, когда Атрей почти сразу сыскал очередной проваленный механизм, а следом его собрата. Из лёгких выбрался рваный вздох, когда мальчишка наткнулся на ещё и ещё... Сколько их тут? Со лба Атрея во всю стекал нервозный пот, сползая неприятной дорожкой на сторону со шрамами, а там к недавно поцарапанному подбородку. На счастье, тот маленько зажил, уже не досаждая мальчику, как прежде. Дрожь сестры передалась и ему, но парень пытался держать себя в руках, несмотря на кишащий ловушками скол непроходимого леса. Его ноги заметно отяжелели, подкашиваясь от ужасающих мыслей, однако Атрей не мог позволить им так просто умереть. — Провалитесь — костей не соберёте... — Зверята попались в сеть... — С вас сдерут шкуру... Поганые голоса издевались над Атреем, серьёзно сбивая с толку, лишая столь важной бдительности. Именно из-за них мальчик сам чуть не попал в капкан с гвоздями, вовремя переместив массу тела на вторую стопу. Вышло это так резко, что пацан повалился на сестру, слабо потянув мышцу бедра. Хорошо, что Каллиопа смогла устоять на месте. Выпустив облегчённый выдох, Атрей вновь огляделся — они почти добрались до нужного места. — Атрей... — Не бойся. Мы уже рядом, — не слишком уверенно ответил брат, замечая восковую бледность сестры. — Каллиопа? Девочка одной рукой обхватывала себя за меховое от жилетки плечо, а второй сжала до побеления тонкую цепь от кандалов. Её всю трясло и лихорадило, ноги почти не держали на земле, норовя повалить свою хозяйку. Губы дрожали, а голос почти срывался. Карие раскосые глаза увлажнились, отражая в себе предельный страх. — Атрей, давай не пойдём, — вздрогнув, плаксивым тоном умоляла девочка в нарастающей панике. — Давай дождёмся папу. На лице мальчишка исказилась моральная боль. Его сестра совсем не привыкла к таким путешествиям, шугаясь от каждого нового сюрприза дороги. Если бы она пошла бы с ним и отцом в поход по воле мамы, то слегла бы за один день, побоявшись глянуть в пустые глаза простого драугра, — не иначе. Но речь шла не только о врагах. С её страхом нужно было что-то делать. Срочно, ибо такими темпами они никогда не доберутся до башни. — Давай с тобой сыграем? — вдруг мальчик задал очень странный вопрос, в упор глядя в карие глаза Каллиопы. — Что? Но, Атрей... — Сыграем в лесного гнома, — на ходу выдумал название пацан, доставая из-под рубахи нож. Взяв острый предмет в руки, Атрей одёрнул длинный край переда своего ярко-оранжевого одеяния, решив забить на будущее объяснение перед гномами. На глаз отмерив примерную линию, мальчик полностью срезал почти ровную полосу ткани, толком не напортачив. После чего он вновь спрятал материнский нож на поясе под одеждой, откуда уже просвечивала рукоять. — Зачем? — нервно спросила сестра, когда брат начал завязывать её глаза, чуть приподняв её скованную руку, полностью лишая зрения. Девичьи пальцы ощупали запястья пацана, чувствуя свежие мозоли и царапины на детской коже лучника, что начинала грубеть с годами. Ещё немного — и она станет отцовской копией, которая сможет без колебания по часам держать в руках оружие, не уставая. Возможно, кому-то не нравится это внешне, но, как говорится, выбирать в некоторых местах не приходится. Тонкая цепь по ощущениям будто стала ещё короче, оттаскивая к себе без согласия, стягивая смуглую кожу до покраснения, натирая изнутри. Каллиопа совсем не понимала желание брата играть, но любопытство брало верх. — Потому что гномы есть разные. Мы будем играть в тех, кто больше любит темноту, — стараясь прибавить больше уверенности и твёрдости, говорил Атрей. — Я буду... Петь! Да! А ты слушать меня и повторять за мной движения. — Как? Я же не вижу! — А ты поставь носки своих ступней на мои. Я буду петь и считать. Услышишь цифру — встаёшь на ногу. Проиграет тот, кто первый упадёт. Откровенно, Атрей никогда в такое не играл, а все правила вытянул из воздуха, подстраивая под вынужденную ситуацию. Голова сама выкинула изворотливую идею, дабы девчонка перестала паниковать и бояться, слушая его команды. Отцовские слова про выживание и силу тут точно не помогут — сестра слишком мала для этого, хотя и выглядит младше парня на два или три года. Тут нужен именно взгляд ребёнка. Мальчик прижал её к себе, скованной рукой держа ладонь Каллиопы, а второй придерживая за плечи. В голубых глазах плясали искры неуверенности, а желваки играли. Но иного варианта не было. Горячее неровное дыхание девочки обжигало плечо через слой рубахи, выдавая эмоции сестры с потрохами. — Может, не надо... — Я начинаю. Каллиопа резко вздохнула, переместив носки на мягкую обувь брата, наступая тому на пальцы, чувствуя каждый из них. Лицо со связанными глазами плотнее вжалось в плечо Атрея, а ладонь крепче сжала его руку, когда вторая легла тому а локоть. Мальчик некоторое время постоял, приводя мысли в порядок, морально отгоняя потусторонние шёпоты. Они, надо сказать, совсем не были тому рады, убеждая парня в его глупости и скорой гибели. Без ясной головы он точно не двинется — это полное самоубийство, ещё и сестру с собой в могилу заберёт. Сделав глубокий вдох, втянув в себя тошнотворный запах местных красных цветов, Атрей широко огляделся, вспоминая старую детскую считалку, с помощью которой мать на первых парах учила его цифрам. И стоит уточнить, выбор у Фей был своеобразный, но её сыну в те годы нравилось. — Идёт луна по склону в ночь, Хочет звёздам всем помочь Дарить свет земле сырой. Не боись — иди домой, — как можно певуче напевал Атрей, медленно проверяя выбранную точку на ловушку, придерживая сверху стопу Каллиопы. Девочка не переставала дрожать, но повторяла за братом его каждую позицию, не отрываясь от плеча. — Раз шажок, вот город твой, Два — поток угас по мгле ночной, — убедившись, что всё чисто, Атрей переместил себя и сестру. Да, идея работала. Мальчик сам начал входить во вкус собственной игры, лучше распределяя ритм, более уверенно обхватив Каллиопу за оба плеча, обнимая. Его лопатки распрямились, а ледовитый взгляд метче выискивал безопасные места, дабы перебраться к нужной точке с наименьшим риском. Как орёл, способный видеть всё вокруг. Словно ощутив новый настрой парня, Каллиопа заметно расслабилась, поддаваясь странной, но забавной затее Атрея, начиная успокаиваться, находя интерес в этом. Она не знала слов, но в ритм что-то тихо мычала, поддерживая мальчишку. Видел бы их Кратос. — Иди скорей, коль свет ведёт, Он безопасный — нас всех спасёт. Слышишь волка за той горой? Воет он другу в тиши лесной. Три его брата сидят в камнях, Четыре охотника пасут в кустах. Иди поскорей, тебя все уже ждут, Накормят ужином, пока не уснут. Пять кусков с пылу мяса там, Шесть лотков — спелых ягод храм. Луна, как девица, Сидит у водицы. Семь звёзд охраняет, Восемь туч прогоняет. Впереди милый дом, Брат, удачи тебе в нём. Девять детей сидят, играют, Десять снов, вместе с женой, ожидают. Пока, мой друг, я всегда рядом. Я приду скоро, одарю тебя хладом. Под старую считалку они с сестрой обходили все капканы и ловушки, медленно пробираясь к намеченной цели. Иногда Атрей таки ступал на спрятанные под мхом ямы, но быстро перенаправлял себя к другому месту, ведя за собой Каллиопу, управляя ей. Его светлый взгляд был сконцентрирован к низу предельно чётко, но нервы уже так, как до этого, не шалили. Его самого забавляла вся эта затея. Когда нужная безопасная зона была достигнута непосильным трудом, Атрей плюхнулся на крупные корни, повалив на себя сестру. Разумеется, сделал он это нарочно, улыбаясь вполне искренней улыбкой, если не считать игривые блики с явной хитрецой. — Ты победила, — снимая рукой, которой он держал плечи, повязку, довольно произнёс парень. — Я упал. Следующая реакция Каллиопы его позабавила. Девчонка, протерев веки до красноты от внезапной перемены света, с интересом огляделась вокруг, не веря, что они и вправду всё прошли, не пострадав. Несмотря на сидячее положение, её ноги всё ещё дрожали, а дыхание не могло успокоиться. Однако в карих раскосых глазах сияла радость, сбивающая предыдущие страхи наповал. Она победитель. Пусть так и считает. Восседая на повергнутом, как она думала, брате, Каллиопа подняла подбородок, смотря на Атрея сверху вниз, не скрывая своих распирающий детских эмоций. В девичьих очах так и плясали бесенята, ликующие от мелкой победы. Брови приподнялись, а на губах мелькала довольная до ушей улыбка. Её смуглые руки упёрлись брату в грудь, ладонями ухватив за одежду. — Я сильнее тебя, — в её тоне так и сквозило девчачьей гордостью. — И мне понравилась песня, но голоса у тебя нет, Атрей. Ты в самом деле кроль! — Эй, — улыбаясь, в шутку обиделся пацан, прекрасно понимая, что он сам пригвоздил себе такое прозвище. — Волки умеют петь на луну — у них есть слух. А ты — вредный кролик! Сам так говорил! Вы петь не умеете! В тихом смехе Атрей прикрыл глаза, внутри задорно смеясь с девчонки и её теперешней позиции. То есть её не смущает то, что она сама некоторое время назад была королевой-крольчихой? Он мог бы ей это припомнить легко, но не хотел обижать, сбивая веселье. Детство. Атрей как выпал в более юные годы, вспомнив свои одиночные игры. Тогда он мог предоставить самому себе развлечения, выискивая их во всех углах, но не было того, что творилось сейчас. Единая волна азарта детской мысли. Парень думал, что уже вырос из этого, а оказалось — просто позабыл. Некоторое время они шуточно дрались ладонями у грудей, что со стороны больше напоминало бой между двумя поссорившимися кроликами. В этот момент они вдвоём вышли из нынешней реальности, позабыв о всех бедах, словно снова оказались у дома Фрейи, где их ждёт отец с каким-нибудь поручением. Смех детей разносился в пустынной расслоенной округе, как яркий свет в тёмную ночь. Было бы так хорошо всегда. Но всему светлому рано или поздно приходит конец. Вдоволь побесившись, Атрей помог Каллиопе встать и отряхнуться, дабы продолжить осмотр безопасной территории. Правда, это было весьма поверхностно, поэтому парень взбирался на корни вместе с сестрой, ведя девочку исключительно по древним толстым деревьям в целях мелкой уверенности, что они не провалятся. Кто его знал, что ещё творилось в этой проклятой лесной земле. На поляне капканы, а тут могли быть растяжки. И, как не странно, он оказался прав. Только в этот раз они спокойно всё обошли, добравшись до мелкого лагеря, как выяснилось позже. Совсем заброшенное пристанище было собрано из вещей, явно найденных в других слоях территориальной свалки. Старые выцветшие одеяла в дырах, гнилые доски, камни, ржавая железная гарнитура, трухлявые верёвки — чего только тут не валялось. Было видно, что хозяин этой постройки пробыл тут очень много времени, возможно, не один десяток лет, собирая по всем краям вещи для существования. Жалкая жизнь, если честно. Впрочем, может это бывший лагерь того, кто привёл их сюда? Нет. Глупо. Тот человек способен вырваться из этого мира сам — парень это давно понял. А вот хозяин этого уголка, по ощущениям, начинал сходить с ума от хлама. Получается, они не единственные, кто ходит по этим руинам? Есть ещё люди? — Каллиопа, давай осмотримся. Увидишь что-то дельное — скажи. Искать полезное в скреплённом цепью состоянии — проблема ещё та. Мало того, что дети пошли порознь, мигом притянувшись обратно, так ещё и запутаться успели. Всё-таки есть то, к чему невозможно привыкнуть полностью. По большей части они находили сплошные ржавые предметы гарнитуры для строительства, ныне ни для чего не пригодные. Валялись разные деревяшки, насквозь прогнившие от местной влаги, обращаясь в труху при малейшем касании. И мешки. Огромное количество здоровых изношенных мешков с зелёными шипастыми шарами внутри. Кажется, так лежали плоды какого-то растения, но дети ума не могли приложить зачем так много. Некоторые из них были расколоты, показывая наружу коричневые круглые ядра прочной наружности, которую ничем не перегрызть, только колоть. Может, они нужны для ловушек? Стрелять там... Поиски продолжались предельно долго. За это время дети успели отобрать себе только единственную самую крепкую из всех верёвку, которую Атрей повязал себе через плечо. Да нож, приглянувшийся пацану необычной тонкой формой и очень светлым, почти белым металлом. Мальчик подарил найденное оружие Каллиопе, в мыслях задумавшись, что где-то уже видел похожее лезвие. Девочка приняла подарок с радостью, говоря, что теперь ей будет в разы спокойней. Найдя в лагере сильно изношенный и местами рваный ремень, Атрей повязал его сестре на пояс, как носил он сам, только не под одежду. Каллиопа и впрямь расцвела в глазах, как обычно радуются мальчишки таким вещам. Она точно девочка? Нашли угли от бывшего кострища, где Атрей обнаружил сильно потрёпанный трухлявый дневник, в котором отсутствовало очень много страниц. Многие из них оказались нещадно выдранными. Книга имела в себе весьма ветхие листы, которые могли порваться от неосторожных движения. В них основная часть чёрных чернил выцвела, а другая стёрлась, но что-то прочитать можно было. В самом начале шли подробности и истории приготовлений каких-то каштанов, которые хозяин дневника сыскал на другой плите в немереном количестве. В книге этот человек жирным текстом упоминал, что надо обязательно пробивать надрезы на коричневой скорлупе. Судя по всему, его чуть не убило во время приготовлений, когда найденная еда начала стрелять от накаливания. Каштаны... Наверное, это они лежат в мешках. Тот человек смог выживать, питаясь этими штуками, обнаружив способ их поглощать. Мда... С едой тут и в самом деле туго. Это на какой же плите он отыскал эти растения? Этих каштановых историй было так много, что Атрей уже думал выкинуть ненужную ему рукопись лесного отшельника, как в ней вдруг тема ушла совсем в другое русло. Да так резко, что парень сам не ожидал такого развития. «... До сих пор не могу поверить, что эта блядина меня провела, как последнего идиота. Я должен находиться со своим народом, помогать им копать. Им нужна моя помощь! Я их главный духовный наставитель! А вместо этого я угодил в лапы бездушной скотины, которая пообещала мне помочь в наших бедах... ...Чувствую его взгляды и издёвки — он смеётся мне в спину, пока я жру эту фигню с деревьев! Мне уже тошно от них! Одни каштаны и каштаны... Хочу мяса! … Недавно я видел медведя, здорового такого. Но его вид был ужасен и отвратителен. Я никогда такого не видел, чтобы звери превращались в драугров. Может, мне только показалось? Я не знаю, жив ли он точно... … Не может быть! Это я сошёл с ума?! Я пережрал каштанов?! Почему здесь шныряет этот... … Он ушёл к единственному мосту, ведущему в башню. Не знаю, что их манит туда, выход же за теми стенами... Мне кажется, медведь тоже сидит там, на мосту. Я видел его силуэт... ...Нужно немедленно убить поганца, пока не поздно! Идёт он медленно — впервые я так рад этому проклятому солнцу! Пока тварь прячется в дороге меж щелей, до него нужно обязательно добраться первым...» В тексте очень многое отсутствовало из-за поредевших чернил или продырявившихся страниц, отчего всё выглядело не совсем связным. К примеру, нигде не осталось имени того, кто принёс их сюда. Его владелец дневника упоминает, как «скотину» и «блядину», но без точных указаний внешности или намёков на то. Нет названия того, кто бродит в расщелинах, боясь солнца. Создавалось ощущение, что от этих фактов нарочно избавились, воспользовавшись старостью книги. Зато чётко дали знать, что в башню существует только один проход. И там торчит подозрительный медведь. «Отлично». — Что там? — спросила сбоку Каллиопа, с интересом рассматривая коричневые страницы дневника. — Да так... Рецепты, — уклонялся Атрей от темы, дабы не расстраивать сестру мрачными новостями. — Поздравляю. Мы нашли еду. Настроения совсем не стало у пацана, стоило ему прознать про ещё одних обитателей свалки. И это только те, о которых упомянул отшельник... Без особого энтузиазма он показал свободной рукой на мешки, отрешённо глядя на найденную добычу. Желание есть напрочь пропало, но силы всё равно брать откуда-то придётся. Значит, будет пихать в себя. — Где? — удивилась Каллиопа, не высматривая ничего съестного в округе. В отличие от брата, девочка всё ещё несла в себе детскую азартность, не зацикливаясь на грузности скорого взросления. Везучая. Сейчас Атрей мог только ей позавидовать. Он-то начал видеть мир под другим углом перед гибелью матери. — Тут. Их надо жарить. Так они и провели время, следуя записям по приготовлению странного плода. Надо сказать, на вкус оно оказалось не таким плохим, как думали дети, но всё равно было непривычно. А без воды так вообще тяжко, ибо в лагере её не нашлось. Атрей думал пойти дальше, взяв с собой часть готовой еды, но уставшее состояние сестры заставило его пересмотреть планы. От тепла костра и еды её быстро сморило. Девчонка уснула прямо на его плече, сама того не заметив. Будить Каллиопу парень не стал, решив, что дух в самом деле стоит перевести и ему.