Сквозь время

— «Злая птица внедряла тебе гадости...» — «Твой отец прогнал её...» — « Атрей! Борись с ним! Ты не зверь! Не монстр!» Чувство могильного холода в крови и сжатие когтями в груди... Конечно. Ещё в детстве мать Атрея рассказывала про демонических оборотней, населяющих весь Мидгард в каждом клочке земли. Древние твари, рождённые матерью-тьмой, способные на многое во владениях своей стихии. Изначально лишённые души, они несли своё проклятие на плечах всё существование, вынуждаясь заполнять вечную пустоту искрами чужой жизни и памяти. Но свет их никогда не примет, как и они его. Такова их доля. Атрей не задавался вопросом, откуда вальравн мог здесь объявиться. Да, оборотни давно уничтожены в его родном Мидгарде, это правда. Но мальчишка ещё после солнечного удара зародился подозрениями, что вся эта свалка разных земель — своеобразное дно времени. Место, куда сбрасывается весь сброд своих веков. И присутствие этой твари только подтверждало его догадки. Почему он решил, что именно вороноголовый стоит сзади и караулит его с сестрой? Потому что всё сходится. Сходится так легко, что парня чуть ли не пробирало на нервный смех. Его недавняя неприязнь к чёрным врановым птицам и мрачным углам, тёмные и крайне ощутимые воспоминания, вскрытые груди всех трупов, запись в дневнике, резкая смена положения Ульфхрила, прячущийся во тьме — абсолютно всё склонялось только к одному типажу чудовища. Сейчас случай отличался от пережитого когда-то там, но сути проблемы это не отменяло. Атрей смог вспомнить обрывок затуманенной чернью памяти, откуда Моди достал тот нож. То самое лезвие, чей отпечаток красовался тонкой полосой на ноге — из трупа вальравна. Оружие было отравлено его кровью, им же и прокляло мальчишку. А отец спас. Он пошёл на огромный риск ради единственного сына. В отличие от этого ворона, тот был мёртв, оттого и опасней. Предыдущий прошуршал всю голову мальчика до самых глубин, отравив своей сущностью самые ужасные и болезненные воспоминания ребёнка. Он смог увидеть сокровенное, скрытое за стеной юношеской слабости. И его нельзя было убить. Атрей не мог вспомнить, как отец именно избавился от ядовитого тьмой душееда. При всём желании, память отказывала ему это показывать. Почему? Однако живой вальравн никак не мог знать, что творится в мыслях мальчика. По крайней мере, пока не всмотрится в глаза. Мать говорила, что пернатые оборотни могут видеть зеркало самой души, тем самым лучше изучая жертву. Единственный возможный способ избежать этого — ни в коем случае не глядеть на прямоходящих птиц. Ещё до того, как Атрей понял, с кем он имеет дело, ребёнок припомнил сказки любимой мамы. Решил подстраховаться. И, надо сказать, в стратегии не ошибся. Пока вальравн ходит сбоку — правды чудовище не узнает. Не сможет выяснить того, что парень никакого понятия не имеет, что на самом деле находится в башне. Может, это ловушка, а они все туда тянутся. И ничем из этого Атрей не поделился с Каллиопой. Мальчик совсем не подумал о том, что ей стоит знать хоть минимум задумок. Точнее, он решил, что дело с вороном — война личная. Пусть это и не тот демон, но род у них один — мрак. А с чернью надо бороться. Но с такой тварью, как вальравн, нельзя идти на честный бой — детям это не по силам. Ребята не смогут убежать, если оборотень начнёт преследование. Не смогут драться, демон разорвёт их быстрее. Не пробудут долго в щелях скал и камней, это равнялось самоубийству. Единственный способ победить пернатого — идти его же методом. Ложью. Судя по тому, скольких узников свалки перебил здесь вальравн, он пребывал в этих расслоенных землях слишком долго, что ещё больше подтверждало теорию о безвременье. По-любому, каким бы жадным и злобным не был оборотень, выбраться мечтал и он. Иначе давно бы убил пацана и девчонку. И, если он в самом деле был у башни, значит, догадался об её значимости. Возможно, вальравн был у самых краёв кратера и увидел то, что другие видеть не должны. А потом кто-то его ранил, сам бы он точно не напоролся на слишком простой капкан. Не с его вниманием. Из всего этого выходит, что лишился ворон не чего-нибудь — а крыльев. Тогда Атрей и начал понимать, чего от него хотел тот, кто привёл его и Каллиопу сюда. Ему нужно было избавиться от вальравна. Умник, додумавшийся создать целый мир и свои законы — боялся твари, которую сам сюда и затащил. Ради всего этого он вытворил и запутал столько? Ради грёбаной птицы, которая может в один удар убить двоих разом? Если это так, то «шутник» в самом деле скотина редкостная. — Хочешь выбраться? Мы тоже, ворон. И если на то пошло, то делаем совместный договор. На крови. Тогда ни один из нас не уйдёт от долга, — крайне агрессивно, но с долей серьёзности сказал Атрей. Мальчишка всё шёл вперёд, ведя шокированную сестру без всяких объяснений. Он замечал, как она вся извелась от негодования, но ничего не мог поделать, пока вальравн шёл по пятам за ними. Атрей мог только её обнимать, показывая, что нужно ему верить. Что всё будет хорошо. Парень надеялся. Но он не видел того, что Каллиопа теряла свою веру в брата с каждым его поступком. Ей было наплевать на его изначальную просьбу не воспринимать увиденное в штыки. Да кому бы это понравилось? Глупый мальчишка. — На крови, значит? — металлически произнёс вальравн без капли эмоций. У демонов нет души. А значит, нет искр внутри черноты своего существования. Тварь всё ещё не нападает исключительно из своих побуждений. Атрей был прав: ворон бредит свободой, но не в силах получить её в одиночку. — Именно. Всё должно быть правым. Без лжи. Ни одному из нас не понравится, если один надует другого, — нарочно подметил парень, успокаивающе дыша на побелевшую сестру. Добром это не кончится. Только не при двух лжецах. — Ты, верно, глупец. Но говори своё условие. Мне интересно, — слишком быстро дал согласие вальравн, неожиданно резво подбегая на птичьих когтях, чтобы было видно его верхнюю конечность. Мальчишка не смог не удивиться тому, как шустро пошёл на поводу пернатый убийца. Впрочем, зная его проклятую натуру, ничего хорошего он предложить в обмен не мог. Атрей был уверен, что ворон попытается его подловить на слове, а соглашаться ребёнку придётся. Мальчишка сам всё это заварил. Он и впрямь безумец. Сестра громко вскрикнула и быстро опустила своё лицо вниз, дабы никогда более не лицезреть их третьего спутника. Её взгляд устремился на ноги, а обе руки вцепились в брата. Судя по частому дыханию, она рискнула глянуть на то, что представляет из себя настоящее создание тьмы без души. Лучше пусть хорошенько это запомнит. В жизни ещё пригодится. Сам Атрей наблюдал исключительно за протянутой когтистой лапой, похожую на здоровую конечность птицы. Покрытая мелким пухом, она имела смолянистый чёрный цвет, как у обычного ворона. То, что может в считанные секунды разорвать грудную клетку, не приложив к тому большой мощи. Если вцепится, обратного пути уже не будет, только отрубать его или свою часть тела. Сердце парня бешено застучало, как предчувствуя пожирателя подле себя. Мальчишка сам всё это затеял — нечего винить умника во всех грехах. — Ты доставишь меня и сестру к порталу белой белой башни. Целыми, без ранений, — диктовал он вальравну, остановившись. Разжав ладонь Каллиопы, Атрей достал её нож с пояса, дабы не показывать свой при демоне. — Чего хочешь ты? — Атрей, нет! — спустя столько времени подала голос девочка, с остервенением тормоша пацана за плечо. — Только не это. Она попыталась отнять оружие, но парень несильно ударил по руке. Атрей ничего ей не говорил, наступив на сестринский носок, дабы та молчала при вороне в тряпочку. Не выдала его со всеми корнями. И, хоть девчонка поняла его просьбу и выполнила, но отношение к себе мальчишка испортил ещё больше. Ничего, переживёт. Потом ещё и благодарить будет, когда они избавятся от пернатого чудовища. — Два указания. Столько же и с тебя, — без эмоций пробасил вальравн, шипя. — Обещанное лекарство ты дашь без подделок и яда. И ты, щенок, не станешь препятствовать, когда я буду пожирать твоё сердце после портала. Вот и пришли. Точно демон. — Когда ты выполнишь сделку? Идёт, — кивнул мальчишка, отпуская локоть сестры. Одновременно с вороном Атрей полоснул ножом по своей руке, ставя проклятую руну договора на немного огрубевшую от лука ладонь. Звук разрезанной плоти демона и стекающей тёмной крови раздались эхом в ущелье, отчего рядом стоящую девчонку всю перекосило. Воздух в округе загустел от невидимого тумана, удушливо опаляя глотку и глаза. Все окружающие краски посерели до абсурдного, выделяя исключительно тёмное пятно в виде вальравна, которого парень полностью не рассматривал из самосохранения.. Сама природа не одобряла такого решения со стороны самонадеянного мальчишки. Она мнимо кивала головой, сетуя на возрастное безрассудство Атрея. Рана моментально обдала парня садящим изнутри огнём, кровавым клеймом застыв в знак напоминания о содеянном. Нескончаемая боль прошлась по юношескому духу, ломая его будоражащей дрожью, подымая дыбом каждую волосинку на теле. В кончиках пальцев покалывало, пока рана пульсировала волнами жгучей язвы, которую ребёнок додумался на себя навлечь. Как он это потом объяснит отцу? Да и успеет ли до предка он добраться? Или же пернатый разом его прибьёт на месте? Зараза... Ведь, парень сам понятия не имел, что будет в башне. Подписался на то, не зная на что. Мальчишка так поглотился собственным поступком, что полностью отхлынул от сестры, как от ненужного зверька. Позабыл, как Каллиопа скрашивала их пребывание в столь злосчастном месте и веселила его своей детской верой во всякую чушь. Не замечал, что доверие девчонки в его сторону редело с каждым новым словом глупого брата. Не видел её потускневшего карего взгляда, её укора. Он же сказал ей, чтобы она не сомневалась в нём. Что может пойти не так? В самом деле — что же?

***

— « Идиот! Мелкий пакостник! Врун!» Каллиопа не знала, как в ещё в голове можно оскорбить Атрея и его недальновидность по отношению к демону. Таким редкостным дураком ещё родиться нужно, чтобы в самом деле додуматься до такой недалёкой идеи. Жаль, что вальравн рядом, иначе Каллиопа не поскупилась бы на хорошую затрещину для тупого брата. Ещё и её на это подписал без её же согласия! Засранец! Почему он ничего не сказал раньше? Почему не поделился, что у него есть некое лекарство для ворона? Почему пошёл на такой риск? Ответ может быть только один: он ей не доверяет. С самого начала пацан пудрит голову своими байками. Конечно, он же её невзлюбил, как только увидел. Как только отец начал льнуть к ней, а не к нему. Как же так — Атрея обделили вниманием? И это она его ещё защищала? Говорила, что он не тупой? Такой же гнусный лжец, как и вальравн. Они оба друг друга стоят. Неудивительно, что демон поддерживает разговор именно с Атреем, а не с ней — им есть, что обсудить. В отличие от брата, Каллиопа ему ни разу не соврала за время их знакомства. Может, иногда юлила или ускользала от темы, но не говорила ложь прямо в лицо, как делал это Атрей. А девочка была уверена, что парень с самого начала был пропитан своей гнусностью. Просто хорошо скрывал это, что и отец не замечал. Но она видит. Теперь видит. Говорил, что ей нужно верить ему? А сам он ей верит? Вряд ли... Мелкий дурень, решивший показать себя выше всех. Выше богов, которые создали баланс и время специально для таких выскочек, как Атрей. Он вообще подумал о последствиях? Подумал о других, кроме себя любимого? Лживый глупец. Поэтому ворон и согласился так быстро на кровавый договор — тело же отдавать будет не пернатый. Вальравн с самого начала знал, чего хочет, а мальчишка только подковырнул ему лазейку к выходу. Только из-за этого дети до сих пор живы — в угоду чудовищу, который увидел выгоду в них. Временную выгоду. А потом он их убьёт. Сначала Атрея, как договорщика, а потом и её следом. Они не доживут до встречи с отцом, Каллиопа это знала точно. Как это можно обойти? Только чудом... Когда девочка поняла, что брат во всех смыслах огородился от неё, Каллиопа решила, что нужно отплатить ему тем же. Она так же начнёт молчать, когда Атрею что-то от неё понадобится (а это точно будет). Станет его игнорировать и делать вид, будто пацана и не существует. Она будет стоять и наблюдать, как глупый мальчишка ослабевает от собственного эгоизма, умоляя её помочь, но так и не признав собственного поражения. Девчонка чувствовала, что именно одиночество — самое уязвимое пятно для засранца, возомнившего себя взрослым героем и бесстрашным воином. Как часто такие мечты расшибаются об острые скалы реальности. Атрея это погубит быстрее, чем вальравн, если мальчишка не пересмотрит свои взгляды. Каллиопа подавила в себе крик и панику, когда птичий оборотень раскинул свои огромные смоляные крылья и распушил перья, отдающие острым блеском. Сжала кулаки от дрожащей демонической ауры, вдохнула терпкий и очень тяжёлый воздух. Несколько раз моргнула, пытаясь скинуть с ресниц невидимую пыльцу, появившуюся из ниоткуда. Ей хватило всего одного раза, чтобы понять, что в бездонные глаза чудовища лучше никогда не смотреть. Царящий в желтизне яд мог прожечь в ней дыру без всяких когтей и клюва, открыв все потаённые уголки её тела. От птичьего взгляда без зрачков прошибало в пот, кидало в трепет от одной только мысли про них. Две круглые точки теперь наверняка будут сниться в страшном сне, где главный злодей будет всегда прятаться за спиной и шептать гадости в ухо. Как дух, внедрившийся в тело и не желающий уходить. Если бы Каллиопа отважилась глянуть ещё раз в сторону вальравна, то вновь увидела бы существо, порождённое тенями где-то пучине бездны. Тварь, имеющую голову здорового ворона вместо человечьей. Его массивный клюв, без сомнений, мог пропороть любую толщину поверхности, будь то камень или кости. Полностью оперённое, угловатое и очень тощее тело поражало своей прямой осанкой — при том, что в облике Ульфхрила ворон ходил сгорбившимся. Где-то сзади шумели длинные перья хвоста, так сильно напоминающие подол плаща или дорожной накидки. Вместо ног и рук — когтистые, отливающие при свете синим, птичьи лапы, покрытые лёгким пушком. Он мог показать статным и горделивым, что явно имелось в его породе, но никому не стоило обманываться увиденным — у демонических оборотней нет души. Это двухметровый монстр, имеющий выносливое и очень опасное тело, не стоит путать с обычными врагами. Когда вальравн расправил вороньи крылья, то Каллиопа мельком заметила, что одно из них неестественно изгибается. Всё растрёпанное, истерзанное и ощипанное, как у пойманной охотником дичи. Местами просачивались оголённые участки запёкшейся тёмной крови, а основание спины и вовсе кто-то пытался оторвать, что почти удалось. Жалкое зрелище для гордого уроженца бездны. Значит, кто-то его подстрелил? Нет, скорее напал, поэтому ворон не смог попасть в башню. А мост, по его же словам, разрушен. И что с таким врагом собирается делать Атрей? Заставит его прыгать, как кузнечика? Столько сомнений из-за скреплённого с ней цепью «великого» умника. Однако... Глаза девчонки засияли женским азартом, когда брат достал из-под изодранной рубахи старый, но такой притягательный кулон. Тонкий камушек с неизвестным рисунком приковывал взгляд, а мелкие бусины только подзадоривали интерес. Простой, но по-своему красивый тип украшения. Хотя Каллиопа отдала бы предпочтение чему-нибудь узорчатому и металлическому. Откуда это у Атрея? Ещё больше её удивило то, что побрякушка стала подарком для ворона. Нет, она не ревновала, но почему именно ему? Вальравн не сразу, но принял то, что на деле являлось лекарством для него. Несколько раз подбросив подвеску в когтях, ворон не приметил ничего подозрительного, пока в его жёлтых глазах отражался пустой камень — он не видел рун и послания. Длинные когти не могли нащупать выбитого письма или неправильного символа. Нечто преграждало ему это. Или кто-то. Несколько раз блеснув ядовитой желтизной, не сыскав ответного взора от детей, оборотень накинул на птичью шею простую безделушку, мгновенно ощутив живительный прилив сил и изменения на спине. Неведомой тягой крыло вальравна начало вставать в нужное положение, заживая и обрастая новыми перьями с острыми концами. В замедленном времени ужасный хруст сопровождался шумным чавканьем, возвращая и сращивая каждый хрящ твари, сплетаясь между собой тёмными тканями кожи. Все раны стягивались от неизвестной магии, впитывая обратно остатки запёкшейся крови. От такого демона в эйфории трясло. Он знал, что не зря пощадил глупых и наивных малолеток. Перестав ловить наслаждение от возобновлённого тела и сморщенных в отвращении лиц детей, высокий оборотень проверил работоспособность каждого крыла. Всё было идеально, как у новорождённого птенца. Определённо, он верно поступил, оставив нежелательных спутников на время живыми. Это продлится не так долго, если в срочном порядке ребята что-нибудь не сделают. Но Каллиопа тяжко вздохнула, исказившись в злобе, когда Атрей умудрился сказать тварюге, что они полетят у него на спине. Мол, до исполнения договора демону придётся потерпеть. И ранить он не сможет, покуда клеймо с его чёрной руки не сойдёт. Всё бы ничего, но брат опять не поинтересовался, что по поводу всего этого думает девочка. Безумный мальчишка опять сделал вид, будто её здесь нет, уделяя внимание исключительно ворону и своим интересам. Мерзавец. Она ему это припомнит, когда придёт момент. Атрей будет умолять ему помочь, а она так же его проигнорирует и сделает по-своему. Только тогда самонадеянный мальчишка поймёт, что нельзя убирать семью на второй план. Сомкнув крепко зубы и стараясь не касаться острых перьев, Каллиопа с разъярённым настроем полезла вместе с Атреем на спину чудовища, перекинув через его шею цепь от кандалов. Хорошо, что девчонка не глянула в глаза монстра, ибо он уже сейчас готов был их растерзать только за то, что какие-то малолетки вынудили его склониться ради них. Это унизительно, причём для обоих. Если бы не цепь на её руке, Каллиопа давно бы попыталась убежать от пернатого убийцы, спрятавшись в самые незаметные углы. А там она уже что-нибудь придумала бы. Всё что угодно, лишь бы больше никогда не связываться с такими, как вальрывны. Девчонка и моргнуть не успела, сопя от гнева, когда оборотень без предупреждения сорвался с места. Ему хватило всего одного прыжка, чтобы дать себе нужный толчок и расправить крылья для продолжительного полёта. Дикий рёв зверя разрезал слух, почти оглушив, пока вальравн набирал высоту. И, если бы не брат под боком, она бы точно закричала от страха, но нет. Ей окончательно надоело казаться глупее и меньше Атрея. Может, именно из-за этого мальчишка и начал игнорировать единственную сестру, дабы смотреться на её фоне мужественней и храбрее. Он запросто мог использовать её общество, дабы не оплошать перед демоном. Лжец. Может, Беорн и его имел в виду? Вместе с оборотнем? Дичайшая скорость и неописуемый драйв проходил током по всему телу. Стоило чудовищу сделать крутые виражи, не заботясь о пассажирах, как все внутренние органы детей переворачивались и скручивались между собой, вызывая рвотные рефлексы. Ребят дурманило и сводило в разных конечностях, пока сильнейшие потоки воздуха лишали их общего кругозора. Глаза страшно слезились, а в ушах звенело. Если бы не цепи, то никто из детей не смог бы долго продержаться верхом на демоне. Подумать только, они оседлали вальравна. Ворон им это ещё припомнит. Впрочем, он этим уже занимался, буквально таща за собой мелких спиногрызов по теням, совсем не жалея их. Он выкидывал такие манёвры, что и душа не могла удержаться за своё пристанище, не то что само тело. Кто знает, может, оборотню повезёт, и цепь от кандалов разорвётся, выкинув ненавистных попутчиков в низа ущелья. Хорошее стечение обстоятельств для демона, но не самое желательное для клятводателя. Сколько они так летели — вопрос, ответ на который вряд ли кто-то даст, ибо этот мир не знает понятия нормальности. Проведённые минуты могли запросто оказаться часами, а то и месяцами реального времени Мидгарда. Даже расколотая и расслоенная земля не могла свыкнуться с правилами этого места, пытаясь жить по собственным законам регионов. Поэтому всё и стало тем, что есть — свалкой. Тот, кто создавал всё это, похоже, не совсем понимал, как именно нужно строить миры. Из-за чего и вышло это. В один момент они долетели до окраины ущелья, где мрак встречался со светом. Граница двух разных мест, но при этом одинаково разрушенных. Полоса, где на одной стороне царит вечная мгла, а на другой правит застывшее на веки солнце. Вечное противостояние двух противоположностей. Вместо того, чтобы продолжить путь, вальравн безмолвно спикировал вниз, опустившись на четвереньки на самые крайние к свету выступы. Стуча когтями, не ощущая ношу двух детей за спиной, монстр опасно раскрыл мощный клюв, показывая черноту внутри себя. Его перья агрессивно распушились и оттопырились, создавая иллюзию габаритности чудовища. Крылья широко расставились, как у летучей мыши. Даже задний хвост выглядел навострёно. Он сомневался. Вальравн боялся света. — Не бойся, чудище. Оно тебя не убьёт. И клятва ещё в силе, — с усмешкой сказал рядом с Каллиопой Атрей, ухмыляясь. — Тем более, ты как-то до этого пробирался к башне. И вновь девчонке захотелось врезать глупому брату за его слова. Эти игры с огнём не доведут до хорошего, так и парень ещё туда масла подливает. И опять его сестра становится невольным участником его махинаций. Как же он надоел Каллиопе со своими затеями, с играми. Вальравн грозно прохрипел, пару раз оглушительно щёлкнув клювом. Его ядовитый взор сверлил лучи солнца, а тело выплёскивало странную ауру в виде чёрной пыльцы. Глубокие следы когтей остались на камнях, когда ворон несколько раз провёл ими по сторонам, как сметая пыль. Крылья согнулись в готовой к полёту позиции, а перья немного разгладились. Кажется, Атрей его разозлил. Насколько это возможно для существа без эмоций. Каллиопа только успела услышать очередной звонкий клич птицы, как оборотень сначала запрыгал собакой, набирая скорость, а потом вновь поднялся ввысь. С непривычки глаза девочки заболели, когда солнце нещадно показалось снаружи во всей своей лживой красе. На миг Каллиопе показалось, что она сейчас ослепнет, а её глазницы опустеют. Но, конечно же, ничего этого не могло произойти ни с ней, ни с Атреем. Чего не скажешь о вальравне. При всей озверевшей сущности демона, пернатый оборотень заметно поник и ослабел при касаниях света. Его чёрные, подобно смоле, перья блистали водными бликами, показывая такую же холодную и отчуждённую красоту. Чёрная пыльца с тела потускнела в прозрачной дымке, а на клюве и когтях появились синие разводы. И если основные изменения мало отражали мучения ворона, то глаза всего этого скрыть не могли. Яркая желтизна горела бешеным огнём агонии, утопая в бездне собственной боли. Ни одна защита не сможет противостоять тому, что не должно появляться не в своей обители. В этот момент дети, как могли, разглядывали мир, куда их угораздило попасть. Сквозь влажные от ветра глаза, ребята лицезрели с высоты птичьего полёта во всех смыслах Великую Свалку Земель. По-настоящему нереальное место, куда по воле всего одного человека скидывалось всё, что ему казалось интересным или опасным. Мелкая вселенная, которая жила по своим искажённым законам. Жила ли? Или это иллюзия ради узников? Десятки слоёв и сколов, сложенных друг на друга, отличались своими ландшафтами и видами, имея колоссальную разницу с ближайшими соседями. Места, которые никогда не должны состыковываться, как ледники и пустыни, стояли впритык между собой, не разрушая друг друга. В одних точках болота, в других непроходимые джунгли, где-то пустоши и степи — всё, что только можно сыскать во всех девяти мирах. И всё искажено и неправильно. Кто бы не был создателем Свалки, но размах у него был огромен. Нет, велик! У детей ушла бы вся жизнь только на то, чтобы добраться до кратера и умереть у самого порога окраины. Бессмысленное занятие для того, кто имеет малый век. И отличный способ отвлечься от безысходности для такого долгожителя, как вальравн. Видно, он тем и развлекался, пока его не приструнили и не загнали в ущелье. Невольно закрадывалась мысль у обоих детей, что там — за краями? Почему ворон решил повернуть обратно и испытать удачу в башне? А узнай бы они эту тайну, то непременно осели бы на месте вкопанным камнем, отказываясь верить в происходящее. Ведь там нет ничего, кроме бесконечного штормового моря. Ни скал, ни рифов, ни берегов — ничего. Даже если и находились такие счастливчики, которые ухитрялись свалиться туда, их ждала неминуемая гибель. Цель, которая себя никогда не оправдает, но будет всегда привлекать всё новых и новых безумцев, как лживая надежда, как яркий свет для насекомых. Таков один из законов этого места, про который мало кто догадывается. Лишь благодаря вальравну ребята смогли предельно быстро очутиться возле белой башни, всегда поражающей своей чистой и сверкающей красотой. Яркий камень постройки рябил в глазах, а куполообразная крыша отражала в своём цветном стекле блики яркого солнца. Идеальная винтовая лестница местами оказалась поломанной и обрушенной, закрывая пути для пеших путников к верхам. Нечто, устроившее здесь когда-то битву, оставило огромную дыру в стене напротив моста, из-за чего башню немного наклонило в сторону, но не свалило полностью. Побитая изящность, не сломленная миром. Поистине высокое и величественное строение, стоящее посередине огромного озера, окружённого густыми туманами и белыми испарениями. А единственный путь к нему в виде длинного и высокого моста из разных обломков домов и крепостей — был порушен кем-то, кто обладал нереальной силой. Без крыльев дети ни за что бы не пересекли все препятствия на своём пути. Но так свела судьба, что единственным крылатым существом здесь оказался вальравн. Тварюга, на которую хочется рассчитывать в самую последнюю очередь. Как нарочно подсунули его. В единственном в округе озере было что-то не так, что-то нехорошее. Ощущение опасности таилось где-то в самых тёмных глубинах ледяного водоёма, наблюдая за незваными гостями из-под толщи мёрзлой воды. Нечто древнее и огромное, как сама башня. То, что заставило вальравна спуститься с небес на землю, не пропустив вперёд. Каллиопа, которая до этого рассматривала в низах берегов, как ей показалось, человека с зелёным лицом, почти сразу почувствовала нехорошую вибрацию цепи на руке, которая исходила от ворона. Демон и до этого не внушал особого доверия, но сейчас он начал подозрительно трястись и хрипеть, раскрыв широко свой мощный клюв. Чёрные перья чудовища, недавно сверкающие опасной чернотой, казалось, частично обгорели по краям, доставляя своему носителю те ещё мучения. На когтях образовались выжженные пятна, а глаза заметались в лихорадке. Таких, как он, свет всегда будет отторгать. Каллиопа на инстинкте крепче сжала цепь в руке, второй ухватившись за локоть Атрея, когда ворон резко сиганул вниз к порушенному мосту. Закрыв глаза от ветра и собрав волю в кулак, она готовилась к неизбежному столкновению, до напряжения стиснув зубы. В этот момент брат что-то крикнул, но она этого не расслышала. Она готовилась только к одному. Жуткий и громогласный гул раздался по всей округе, отчего белая башня рядом вся затряслась, а расколотые земли беспокойно подняли столпы пыли и песка. В мутной воде появились большие ряби и круги. В этот момент вальравн вновь издал свой клич, напрочь позабыв о данном обещании. С ядовитым пламенем в глазах, ворон в спуске начал сходить с ума, он обезумел. Демон хотел стащить с себя обоих детей, плюнув на клятву, дав волю тому, чем он всегда являлся — бездушному чудовищу. Но именно из-за этого тварь, сам того не замечая из-за света, цепью ещё сильней душил себя. А брат с сестрой только подзадоривали его, начиная оттягиваться назад, держась исключительно за пернатого своими кандалами. — О, вальравн. А я и не знал, что у тебя аллергия на солнце, — совсем ни к месту вставил комментарий Атрей, раздражая чудовище. И сестру. Да что он творит? Идиот. Стоило им встретить вальравна, как мальчишку подменили. Вместо заботливого и немного вредного брата перед ней появился всюду выстреливающий глист, который не мог держать рот за замком. Причем довольно агрессивный, если вспомнить его настрой в ущелье. Такого пацана девочка знать не хотела, как полыхающего яростью. Только Каллиопа подумала об Атрее, как пацан ухватил её свободной рукой за подмышки, делая вид объятий. Шумно выдыхая горячий, но едва ли ощутимый воздух ей в уши, брат начал пинать демона ногами со всей дури. Из-за этого демон несколько раз пытался его пробить клювом, да промахнулся от ослабевшего светом тела. Видя то, что это не помогает отделаться от взбешённого вальравна и цепи на его шеи, воодушевлённый мальчишка пошёл на крайние меры. Он выхватил у сестры им же подаренный нож, который висел на её поясе, чтобы нанести первый удар. Возможно, он хотел попасть по кулону, дабы лишить ворона столь нужных крыльев, но парень не мог достать. Сильнейшие потоки воздуха не позволяли ему этого сделать, отдаляя от всплывшей затеи всё дальше и дальше. А верхние ряды порушенного моста уже были рядом. — … руна не работает... Он же писал... Руна? Что Атрей под этим имел в виду? В очередной раз в девчонке вдруг что-то оборвалось. Девичья душа заросла странной аурой мощного огня, который не жалил её, а согревал, как родной. Что-то очень родное таилось внутри, но не всегда давало о себе знать, проскальзывая в самые важные пики обострений. Она вскрикнула почти одновременно с вальравном, возвращая обратно своё оружие, но не убирая его. Игнорируя восклицания и вмешательства Атрея, Каллиопа сжала нож в ладони. Не рассчитав расстояние от рукояти, сестра тихо зашипела, когда светлый метал оставил отметины на детской смуглой коже. Но в свободном полёте не было времени на смену положения. — Что ты делаешь?! Каллиопа! Но девчонка продолжала его игнорировать, уклоняясь от брата, дабы тот не перехватил инициативу в свои руки. Слишком долго она сидела за его спиной, из-за чего пошли последствия завышенной самооценки глупого мальчишки. Но она тоже сильна и сможет это доказать. Зачем срывать кулон с ворона и лишать его крыльев, если в разы проще избавиться от него навсегда? Тогда контракт с Атрея спадёт, ведь второго лица не будет. Сам брат об этом подумал? Занося холодное оружие над головой ворона, девчонка готовилась сделать то, до чего не додумался мальчишка. Капли детской крови разлетались по сторонам, попадая парню в глаза, но Каллиопа было наплевать. Сейчас демон подавлен солнцем, он не представляет той опасности, что в ущелье — идеальный момент. Почему бы этим не воспользоваться? И об этом думал маленький ребёнок? Или же то, что временами не разделяло с ней своего мнения? Нечто, что повидало слишком много, чтобы вестись на всякие ребячества. Вальравн хрипел и ворчал, всеми остатками сил пытаясь выравнять полёт. Но агония от света затмевала глубины бездушного разума, питаясь столь редкой слабостью оборотня. Ему хотелось терзать и убивать, но только дайте ему мрачный угол, где ворон восстановит свои силы. И первым делом он доберётся до двух маленьких деток, которые слишком далеко зашли в своих играх, вытащив сына глубин наружу. Они смогли его провести в один раз, пообещав полную защиту. Следующей попытки не будет. Особенно ворону хотелось глянуть на мальчишку, который, сам того не понимая, самому себе устроил кару. Вальравн тому поможет лично. — Не смей! — осознав, что хочет сотворить сестра, Атрей начал её одёргивать, едва ли что-то видя из-за порывов воздуха и длинных волос Каллиопы. Но девчонке оставалось всего немного, чтобы осуществить свой план... Раздался новый оглушающий грохот, сопровождаемый гулом быстро убывающей воды где-то внизу. Белая башня и ближайшие земли пошатнулись. Хватило всего мига, чтобы из озера вынырнуло существо титанических размеров, на чью голову свалился вальравн со спорящими детьми сзади. В этот момент цепь кандалов соскочила с шеи подавленного ворона, оказавшись на одном из рогов гигантского водного стража, вновь сплетя ребят между собой, ударив их лбами. — Ох, — от болезненного столкновения сморщилась девчонка, пытаясь отклониться от брата. Их скованные руки вывернуло в невыгодном положении, чуть ли не оторвав с корнем, отчего дети никак не могли прийти в себя, чудом спасшись от смерти. Имея от роду малый вес, брат с сестрой только таким образом сберегли себя от оторванной конечности, пожертвовав растянутыми мышцами и нормальным кровообращением. Никто из них не мог похвастаться тем, что чувствует свои пальцы и может ими пошевелить. Рядом висящий Атрей застонал, быстрее девчонки приходя в себя после неожиданного приземления в крайне экзотичном варианте. То, что они до сих пор живы — отличный показатель, но выкинуло бы их в более удачное место, а не на... Рога. Они оказались на рогах гигантского драколича, который пустыми глазницами всматривался на мелких узников расслоенной земли. Титанических размеров дракон, который спал всё это время на дне озера у башни, охраняя её от тех, кто догадался о правде спасения. Тот, кто лишил вальравна крыльев. Вне сомнений, только драколич мог повалить сына бездны на землю, унизив его тёмное достоинство. Гигантское существо, некогда ледяной дракон, пришедший по собственной воле сюда, представлял собой почти полностью оголённый скелет с малой долей последней и сильно редеющей чешуи. Такой же голубоватый, но полупрозрачный, как сама вода, чтобы лучше прятаться в родной стихии, скрывая от любопытных глаз своё место пребывания. Вместо огромнейших перепончатых крыльев ящер имел истерзанные хрящи и сухожилия, давно сгнившие от долгого пребывания в Безвременье. Широкий череп, чем-то похожий на медвежий, достигал таких размеров, что одни только его зубы были длиной с мальчишку, а то и выше. Когда-то ярко-синие глаза моря провалились внутрь заживо разлагающегося тела, оставив глазницы без очей, но не лишив драколича зрения. Такие, как он, были выбраны ИМ, никто не сможет больше отказаться от своих обязанностей ни под каким предлогом. Они нареклись служить своему хозяину вечно, куда бы он их ни поставил. Большая часть тела стража башни оказалась скрыта за густыми туманами, отказываясь показывать гостям то, что когда-то было его лапами и хвостом. Не было шевеления оставшейся груди, не было дыхания. Не было жизни. Дракон давно умер во внешнем мире для всех, но до сих пор живёт по правилам расслоенных земель. Тот, кто никогда не вернётся в родной дом. Так получилось, что дети застряли на мелких выступах его затылка, повиснув прямо над той частью моста, которая вела в башню. И, кажется, ящер их не сильно замечал, приковав своё безмолвное внимание к вальравну, который корчился прямо перед глазницами. Взбешённый ворон пытался сыскать хоть какое-нибудь место, чтобы перевести дух и восстановить ожоги после солнца. Его чёрные перья распушились, а задние когти готовились к прыжку. Стоя на четвереньках и придерживая себя за грудь с поломанными рёбрами, демон широко раскрыл клюв, показывая своё отношение к тому, кто показал своё чистое превосходство над чудовищем теней. К дракону, которого невозможно отравить чернью, так как он уже стоит одной ногой в ней. Тут ворон сверкнул яркой желтизной, приметив, что оба ненавистных щенка беспомощно свисают с боковых рогов ящера. Бездарный мальчишка пытался забрать нож у только пришедшей в себя девчонки, которая вцепилась в голое лезвие израненной рукой. Забавно, что девица смогла его удержать, не подумав о собственном здоровье. Пока дети решали мелкий спор между собой, вальравн злобно покосился на драколича, посылая тому боевой и очень агрессивный клич, давая знать, что так просто он не сдастся. И мертвец это понял, скалясь острейшими зубами, способными перегрызть всё что угодно. Они уже когда-то встречались. Но в тот момент вальравн не был готов ко встречи с озёрным стражем, пробираясь по тенистым краям моста. Появление дракона застало ворона врасплох, лишив последней опоры, которую подарили ему глупые детишки. В долгу демон не останется. В этот момент уже во всю пинающиеся брат с сестрой чуть не оглохли, когда драколич начал говорить горловым языком, на которым до этого могли общаться только Мировой Змей и Мимир. Речь, давно канувшая в лета в Мидгарде, но всё ещё имеющаяся у некоторых личностей на устах. Увы, но ребята не понимали её, чтобы перевести смысл сказанного стражем. А жаль. Могли бы узнать интересные подробности их стычки с вороном. — Ты решила нас убить?! Отдай нож, Каллиопа! — стараясь не обращать внимания на габаритного гостя и демона, Атрей пытался перекинуть сестру на свою сторону. — Ты навредишь нам всем! — Это мой нож! Сам подарил! — укусив брата за руку, которую тот протянул к ножу, Каллиопа коленом пихнула его в живот. — Нам надо идти в башню, а не висеть здесь! Конечно, девочка хотела игнорировать парня, но не находясь на грани гибели с ним же. — Мы пойдём туда, но верни оружие! Ты чуть нас не убила! Чуть не убила меня! Услышав это, Каллиопа опять ударила Атрея, но в этот раз локтём по щеке, сумев до неё дотянуться. — Ты опять думаешь только о себе! Я знала, что ты только себя и любишь, лживый брат! Такой же, как тот монстр! — Что ты сказала?! Атрей хотел многое высказать сейчас девчонке, но драколич неожиданно начал движения разложившейся головой, перекинув детей на другой край черепа, отцепив их от своих нарослей. Страж что-то ещё промолвил на своём громогласном языке, пытаясь скинуть с себя ненужный, по его мнению, мусор. Он совсем не замечал на себе ребят, уделяя внимание исключительно старому знакомому. У них были свои счёты. Скатившись кубарем по голове, ребята почти сразу же вскочили на ноги и рванули к позвоночнику ящера, позабыв о боли в руках и окровавленном ноже у девчонки. Точнее, помнила о нём только Каллиопа, которая в крике кинула свой подарок в вальравна, угодив тому в пернатую грудь. Ворон появился в их кругозоре так резко, что любые споры разом ушли в дальнее плавание. Первым рванул Атрей, потащив сестру следом, когда демон усмехнулся их жалкой попытке избавиться от него, проигнорировав разом почерневшее от яда оружие в себе. Мальчишка, в отличие от девчонки, прекрасно знал, что оборотень практически неуязвим для любых видов атак. Да о чём речь — даже солнце не могло истребить его полностью, хотя пацан ставил на него ставки. Ведь по теории убил бы его не парень, а несчастный случай. Весь скрюченный и перекорёженный от света, вальравн совсем неестественно выгнулся на четвереньках, как собака пытаясь догнать своих обидчиков. Его когти оставляли глубокие следы на поверхности многовекового черепа, а перья горели чернью. Ярко-жёлтые глаза сверкали бездушными бликами, пока клюв опасно щёлкал, угрожая. Длинный хвост, казалось, ощипали или ободрали, а мелкий пух подпалили. Во многих местах появились следы ожогов и дыр. Лишь крылья, опалённые яркими лучами, всё ещё создавали видимость рабочих частей тела. Драколич вновь дал наклон, из-за чего Атрей и Каллиопа чуть не свалились в озеро, вовремя поймав цепью один из осколков голого позвонка. Вальравна же чуть не поймали сгнившими когтями, но тот смог увернуться всего в одном прыжке. — Бежим туда! — крикнула Каллиопа, когда ящер встал в такую позицию, благодаря которой весь костлявый позвоночник встал почти в ровный ряд. Атрей не стал спорить с сестрой, решив, что сейчас вообще не до разборок. Его щека всё ещё горела после неслабого удара девчонки, но пацан о том умалчивал, послушав родную гордость. Впервые в жизни Каллиопа вела сама, став внеплановым лидером по воле обстоятельств. Вместо испуга девочка ощутила тёплый прилив гордости другой стороны души, получив второе дыхание для важного рывка. Она начала считать себя героем из сказок про путешествия, который встречает на своём пути различные опасности, чтобы потом получить долгожданный приз и хорошую концовку истории. Да, это их история. Не Кратоса или Фрейи. Этот поход со всеми приключениями принадлежит только ей и Атрею. Только они могут потом рассказывать детям и внукам о том, как оседлали вальравна и пробежались по костям огромного драколича. В силе и выносливости Каллиопа уступала брату, но это не мешало ей прыгать и обходить препятствия, выводя новые маршруты для продвижения вперёд. Одновременно с этим Атрей следил по сторонам, отмечая изменения в поведении драколича — ящер часто извивался на месте, пытаясь скинуть с себя всех, кого не звали. Гигантские кости ледяного стража озера трещали и скрипели, а оставшаяся чешуя поблёскивала под лучами яркого солнца, слепя глаза. Титанические позвонки постоянно ходили ходуном, змеёй извиваясь вдоль широкой спины с выпирающими наростами. Ободранные крылья постоянно махали, как взлетали, растирая остатки хрящей в порошок. Откуда-то изнутри доносились горловые рычания и первые позывы к пламени, которого мертвец не испустил, подавив в себе из-за ненадобности. — Берегись! Сзади! — крикнул Атрей, нагнув Каллиопу вниз. Острое перо с выжженными ворсинками воткнулось куда-то между стыков ближайших позвонков, полоснув драколича, но не отравив его. — Зараза, он от солнца совсем крышу потерял! Совсем забыл о клятве. Каллиопа! — рывком подымая сестру, Атрей дал ей сигнал к новому бегству. — Старайся идти диагоналями! Он стреляет перьями! Они ядовитые! Сто раз повторять не требовалось. Девчонка сама поняла, что демон имеет козыри в своём теле, используя его, как склад летающих кинжалов. Вот же упрямая тварюга. Начиная петлять и вертеться, Каллиопа пошла другими тропами, почти на каждом повороте вместе с Атреем уворачиваясь от очередной порции метательной черни, которую вальравн нещадно срывал с себя. Тратилось вдвое больше сил, а дыхание сбивалось с каждой секундой всё сильней. А до моста ещё было далеко. Они не успеют. — А-а! — закричала Каллиопа, когда вальравн резко выскочил сбоку, пытаясь когтями снести ей голову в прыжке. Как бешеный пёс, ворон появился из ниоткуда, щёлкнув клювом у самого носа девочки, готовясь её обезглавить. Его глаза горели бездушным безумием, а из горла выходило страшное шипение старой старухи. Атрей вовремя упал на сестру, тем самым спасая ей от неминуемой смерти. Пока Каллиопа переводила дух, мальчик лихорадочно озирался по сторонам, начиная верить только в чудо и веру. Не было никакого шанса уйти от вальравна, он слишком близко. Они не смогут от него удрать, не в их силах. — Ворон, ты обещал! Твоя клятва ещё не выполнена, где справедливость?! — пробовал оттянуть время Атрей, озираясь на все возможные уступы позвоночника. — В мире нет справедливости! Есть только я! Твой судья! Вальравн в одном прыжке оказался подле детей, растопырив обожжённые крылья. Сходя с ума от агонии света, он решил помучить их также медленно, как и они его, схватив малявок за шеи, пригвоздив к кости. Наслаждаясь их шустро бьющимися сердцами, предвкушая сладкий вкус победы, оборотень сильнее сдавил нежные кожи, лишая кислорода. Они пытались вырваться, но чудовище никогда им этого не позволит. Ему наплевать на клятву. Ворон слишком давно грезил свободой, чтобы вестись на поводу разного сброда этого мира. Кто знал, может, это опять Его иллюзия — а демон слишком много их повидал, чтобы верить. Даже если договор пойдёт против него, вальравн того не испугается. Он продолжит своё гнусное существование, покуда свет не выжжет его яд до пепла и угля. А оборотень знал, что в мире живых его чернь, подпитываемая родной матерью-тьмой, всегда будет идти одной ногой с людьми. Ведь ни в одном из миров не бывает идеальных существ. В каждом таится своё зло, которое многие скрывают под маской хорошего настроения. Такова истина жизни. — Тварь... — хрипел мальчишка, начиная глотать кислород, который не мог получить. Вальравн слишком много повидал в Великой Свалке, чтобы отказываться от любой предоставленной помощи. Особенно, если её предлагают столь юные и несмышлёные людишки, которые сами не понимают, с кем связываются. Такой, как вальравн, никогда не отстанет от выбранной цели, а мальчишка ему приглянулся. Было в этом отпрыске что-то, что притягивало лживого демона. Черта личности, о которой ребёнок пока что не догадывается, но при этом замечают другие. В ответ ворон чуть приподнял Атрея за голову, намереваясь раскрошить череп малолетнего дурака в пыль, решив сильно не задерживаться. Но только оборотень занёс удар, как драколич начал показывать уже свой истинный характер, сбросив видимость застывшего в веках мертвеца. Каллиопа первая ощутила, как скелет титанического ящера начал дрожать и вибрировать, покрываясь толстым слоем белёсого льда, делая дополнительную защиту для тела. Драконий позвоночник раздался музыкальным гулом, после чего начал испарять ледовитый туман, как внизу озера. Появились ранее невиданные чешуйки синего и голубого отлива, ярко отражая солнечные блики, ослепив вальравна. Этого вполне хватило, чтобы временно обезвредить и без того ослабленного демона и выхватить брата из обожжённых когтей ворона. — Бежим. Бежим! — закричала Каллиопа, волоча за собой Атрея, который до сих пор вспоминал мёртвую хватку чудовища. — Каллиопа... — Дракон! — только и крикнула девчонка, поскользнувшись на ледяной кости. До этого Атрей искренне считал, что драколич по своей натуре пассивный, чтобы сильно мешать их беготне. Но стоило парню обернуться назад, а сестре случайно не так ступить ногу, как над их головами пронёсся гигантский вихрь ярко-голубого пламени. Парню чуть не сожгло скальп, но неуклюжесть родственницы пошла на руку. Прокатившись по позвоночнику на своих задних точках, дети быстро вскочили на ноги, продолжая неугомонно бежать. Другого выхода попросту не было. — Я впервые вижу такой огонь... — Тебя именно это сейчас интересует? — оскалилась девочка, когда брат ляпнул совсем ненужные слова. Их лёгкие горели лавой, намереваясь остановиться от дикого перенапряжения или выплюнуться наружу к ногам. Бурлящая внутри кровь будоражила тела своим адреналином, сводя с ума детские головы. Глаза почти ничего не разбирали, видя перед собой только пейзажи гигантского скелета озёрного стража. Пока сестра вела вперёд, мальчишка рискнул ещё раз оглядеться, заметив, что вальравн куда-то пропал. Возможно, его сжёг драколич, но парня брали огромные сомнения на это счёт. Пернатый слишком живуч, чтобы просто так помереть от невнимательности. Не для этого демон столько бродил в этих проклятых землях. Зато сам титан-мертвец сейчас представлял куда большую угрозу, нежели опасный оборотень. Атрей только успел увидеть глубоко в глазницах ящера синее свечение, как из широкого разинутого черепа вновь выступил огонь. Смертоносное пламя просачивалось через все видимые зоны мёртвого тела, создавая видимость съеденного факела. Чертовски красиво, если бы не против всех. — Прыгай! — мальчишка указал сестре на ближайшее ребро, где они вдвоём вовремя спрятались от нового шквала огня. Мощнейший поток синего сияния прошёлся прямо по всему мёртвому телу стража, не трогая защищённые своим же льдом участки. Дети облегчённо вздохнули. — Срочно бежим до самой близкой к мосту точки! — крикнул Атрей. Но и тут драколич опять вывернулся, заставляя детей перебираться к другой стороне гигантских костей, ударив их лицами по своему хребту. Новый гул прошёлся по его телу, а широкая голову почему-то задралась в нехорошем положении. Здоровые рога зловеще блеснули на солнце, когда ящер промолвил что-то на своём языке. Гигантские крылья сложились вдоль туловища, а кости потеряли ледовую оболочку. — Нет! Бежим вперёд! — схватив мальчишку под локоть, толкнула вперёд его сестра, не терпя возражений. Атрей хотел было ей возразить, раскрыв рот, но потом вдруг понял, почему Каллиопа так яро рвалась дальше по спине стража, нежели к рёбрам. Дракон хотел уйти под воду. Он хотел их утопить! Где-то сбоку раздался через чур знакомый клич птицы. — Не останавливайся! — чуть не охрипнув, крикнул Атрей, когда заметил под стыками титанических костей тёмную фигуру ворона. Вальравн поднабрался сил внутри тени стража. Пернатый лжец пробирался за ними по пятам, заметно прибавив в скорости и вылечив некоторые из ожогов. Возможно, его крылья тоже восстановились, но смертоносный сердцеед не решался вновь их опробовать снаружи, явно оставив это счастье для внутренностей башни. Зато никто не мешал оборотню делать атаки когтями, пытаясь стащить ребят к себе вниз или пропороть им ноги клювом. Ситуация была хуже некуда. Тем временем драколич опустил свою опустошённую морду вниз в густые туманы, начиная пропадать из виду. Белая дымка озера поглощала его целиком, восполняя уровень воды, возвращаясь в старое состояние. Лишь яркая синева ещё могла напомнить о том, что страж башни никуда не делся, а просто поменял тактику. Понимая, что другого выхода нет, Атрей потянул девчонку в свою сторону, указывая на хрящи изодранных крыльев ящера, давно лишённые своих перепонок и кожи. — Бежим к краям правого крыла! Оно ближе всех к мосту! Быстрей! Нужно было успеть прыгнуть прежде, чем драколич полностью уйдёт под воду. Дав резкий разворот, не останавливаясь, дети сиганули по мерзким стыкам хрящей и сухожилий, стараясь обходить или перепрыгивать места со скользкой чешуёй. Их ноги начинало сводить, а тело подкашиваться. Колени отказывались сгибаться а пальцы и вовсе не чувствовались. В голове всё стучало, пока детской дыхалки едва ли хватало на последний порыв. У них был шанс. Но вальравн так не считал. Местами восстановленное чудовище резко выпрыгнуло со стороны, кинув сразу два пера в головы детей. И он бы попал, если бы страж не колыхнулся, сместив бегущих ребят в сторону. — Не оглядывайся! Следи за ногами! — кричал Атрей, понимая, что другого случая им спастись не дадут. Они как раз выбежали на самый толстый хрящ, который находился ближе всех к мосту. Им оставалось так мало, но и одновременно сложнее всего. Если остановятся — вальравн их настигнет. Слава богам, демон всё ещё находился при солнце, чтобы обрести полную силу против врага. Драколич уже погрузился глубже, начиная уходить в низа всем сгнившим корпусом. Крылья, истерзанные временем, характерно вздрогнули, намереваясь скинуть всю ненужную ношу с себя. — А-а! — закричали брат с сестрой, когда хрящ под усталыми ногами чуть не скинул их в густые туманы. Этого хватило, чтобы вальравн сделал неожиданный выпад, ухватившись за стопу Атрея у самого последнего шага к мосту. Стоя на четвереньках, своим длинным когтем ворон провёл именно в том месте, где находился шрам от осквернённого лезвия, но не ранил кожу, испортив только сапог. Мальчишка обернулся. Атрей сразу же встретился со взглядом чудовища, наполненным очернённым ядом. Большие глаза, которые никогда не имели в себе живых зрачков, пожирали ребёнка обозлённым пламенем, намереваясь истребить глупца до пепла. Клюв грозно раскрылся, вместо птичьей розовой пасти показывая лишь бездну, в которую никогда не проникнет очищающий свет. Чёрные перья вновь начинали воспаляться и гореть углём, но демона это не сильно заботило. — Ты ничего не знал, — пробасило чудовище металлическим голосом. — Глупец. Он увидел зеркало души Атрея. В груди ребёнка что-то сдавливалось, а изо рта хлынула кровь. — Это ты... — не успел мальчик закончить свои слова, как сотни голосов заполнили его голову ужаснейшим гулом, разрывая изнутри агонией. Когда Каллиопа увидела, что с братом начало твориться неладное, девочка нервно покосилась сначала на драколича, а потом и на чудовище. Её почерневший нож всё ещё находился в груди вальравна, но толку с него уже не было. Только вред от отравленного оружия, который сразу же перейдёт девчонке, если она его тронет. Что же делать? Сама не веря собственной идее, Каллиопа ухватилась за последнее, что она могла предпринять — за флейту. Последний подарок, который не пострадал от влияния ворона и разрушенного мира в целом. — Решила уйти с песней? — пробасило чудовище, подтянув мальчишку к себе и нанося один единственный удар клювом... Атрей громко закричал, изогнувшись в неестественном дуге. Его голубые глаза были устремлены в небо, а рот так и остался открытым прежде... Чем его разорвало в обильном багровом фонтане вместе с одеждой. Послышался крик Каллиопы, которая так и не успела достать музыкальный инструмент с пояса. С её руки свободно свисала изящная цепь, лишённая второй половины от кандалов. На истрёпанной девичьей одежде появились яркие следы крови брата. Её тело дрожало, а конечности перестали слушаться. Не может быть... Она подавила испуганный крик в себе, зажав рот рукой, когда на месте мальчика появился огромный бурый волк, из пасти которого хлынуло яркое пламя прямо на вальравна. Естественно, демон того не ожидал, угодив под шквал мощного огня, попятившись назад. В отличие от девчонки, здоровенный зверюга всё ещё помнил, что нужно сделать. В прыжке он подхватил Каллиопу головой, сажая её себе на спину, мчась вперёд. Шумно пыхтя, бурый волчара прыгал с одного хряща на другой, начиная пробираться к мосту, так как изначальная позиция сместилась в сторону. Он умело проходил через каждое препятствие, перепрыгивая через пустые пролёты и обходя высокие возвышенности. Когда оставалось всего ничего, крупное животное разбежалось и прыгнуло, что было сил через нереальную пропасть туманов внизу. Густая бурая шерсть, в которую вцепилась побледневшая Каллиопа, колыхалась на бегу, иногда линяя. Острые уши сложились, а пушной хвост извивался сзади. Девчонка ощущала каждую работающую мышцу, которую напрягал волк, чтобы перебраться в безопасное место. Ровно в тот момент, когда последний хрящ ушёл вниз под белые испарения, а остаток сгнившего позвоночника медленно перебирался к хозяину, зверюга с грохотом приземлилась на вторую часть моста, которая находилась у самой белой башни. Огромный волк тяжело дышал, пытаясь заглянуть себе за спину, откуда сразу же соскочила девчонка, не веря всему, что произошло. Да и как такому можно верить? Особенно после всего, через что они прошли. — А... Атрей?