Сквозь время

— А... Атрей? — неуверенно произнесла Каллиопа, наблюдая за тем, как крупный бурый волк кружится на месте, рыча на мост. Где-то вдалеке уходил в густые туманы гигантский костяной хребет драколича, пугающий своей мёртвой красотой и опустошённой изящностью. Каждый позвонок по своему размеру мог сравниться с огромным домом, куда вместилось бы много народу и зверей, не говоря о мебели. Ледовитое покрытие сияло на солнце, а остатки содранной чешуи блистали, как древние украшения при очистке от пыли. Он скрипел и трещал своим гнильём, напоминая всем, что время не щадит никого, даже самых могучих существ. Великий ящер являл собой истинный образ живого антиквара, способного порушить немало миров, если того пожелает его предводитель. Но будь ты малым насекомым или титаном, держащим мир, рано или поздно любой прогнётся от веков, а на его смену явится новое поколение. Когда-нибудь эта судьба постигнет и стража. Наверное, когда оставшиеся кости перестанут держаться за последнюю тягу к жизни бывшего дракона. Как гигантский змей, драколич утопал в белой дымке глубокого озера, утаскивая с собой тайну своего существования. Утаскивая под воду вальравна, если тот так и остался на умирающем ящере, во что верилось с величайшим трудом. Такие как ворон так просто не исчезают. Стоя под солнцепёком застывшего светила, Каллиопа с замершим сердцем наблюдала за тем, кто когда-то был её братом. Держась одной рукой за грудь, а второй за флейту, девчонка медленно пятилась назад к куче камней у дыры в башню, что находились совсем недалеко от неё. Сердце младшего ребёнка бешено колотилось, дыхание почти не ощущалось, а кровь пульсировала в висках молотком. По смуглой коже бегали невидимые иголки, сбивая ритм шага. Со лба медленно стекала капля пота. Определённая логика подсказывала ей, что имеется возможность удрать в башню, пока зверюга не придал ей должного значения. Каллиопа так и планировала сделать, но доля совести кричала, что это Атрей, что ему нужна помощь. Но действительно ли это был тот необузданный пацан? Или же она имела дело с чудовищем, которого давно начала видеть в своём родственнике, который проявился в своей красе только сейчас. Где-то под мостом раздался гул драколича, который полностью погрузился в своё озеро, значительно подняв уровень воды. Здоровый волк продолжал кружиться на месте, пытаясь разрыть частицы моста под собой острыми когтями, оставляя приличные следы и борозды. Чёрный нос морщился от звериного оскала, а белые клыки остро сверкали в обрамлении чёрных дёсен. Остроконечные уши встали дыбом, поворачиваясь по сторонам, когда Каллиопа делала шаги назад. Заметная холка загривке взъершилась, а длинная морда ощетинилась. Густая шерсть волка явно страдала сезоном линьки, клочьями улетая по сторонам, как пыль со старой тряпки. Лишь пушной хвост шёл следом за телом, кружась в такт неспокойным лапам. Зверь вёл себя неспокойно, упорно не желая отходить от подозрительного места, рыча и фырча, что ещё больше настораживало Каллиопу. Однако, подавив в себе порыв к бегству, девочка решила рискнуть пойти на ранее не сделанную затею — сыграть на флейте. Она всё ещё помнила, что мальчик заметно успокаивался, если его сестра начинала набирать нужные ноты. Может, оно и сейчас поможет? Дрожащей рукой достав прекрасную флейту, Каллиопа медленно преподнесла её к губам, неотрывно наблюдая за нервным животным. В этот момент волчара несколько раз подпрыгнул на месте, утаптывая мост, чтобы потом опять начать его копать. Девочка вздохнула полной грудью, стараясь вобрать в себя как можно больше воздуха, чтобы сотворить то, ради чего не жалко посвятить себя в будущем. Да, наверное, ей стоит подумать о жизни музыканта, даря вдохновение тем, кто его ищет. Это здорово — стать музой для кого-то. Первые ноты прошлись холодком возле волка, выдавая страхи девочки. Зверь оторвался от своего занятия и сложил уши, заскулив. Голубой взгляд прозрачного льда с отчаянием смотрел на маленького музыканта, пытаясь узнать в человечке знакомые очертания Каллиопы. Благо, это в самом деле была она, отчего волк шумно выдохнул, разглаживая свою озлобленность, переставая пушиться в агрессии, как колючий шар. Уж слишком ему не нравился запах под обломками каменного моста, отдающий чем-то неестественным, но чересчур знакомым. Облизнув шершавый нос, животное медленно начало подходить к Каллиопе, уходя в сторону для кругового движения. Делал зверь это медленно и осторожно, опасаясь спугнуть хрупкое дитя от себя. Длинный хвост плавно подметал пыль сзади лап, сбрасывая с себя ошмётки линьки. Острые уши всё ещё лежали, как у провинившегося пса, который стащил на глазах у хозяина кусок мяса и сожрал в наглую. А острые когти тихо стучали по твёрдой поверхности в такт мелодии. Карие глаза неотрывно наблюдали за бурым волком, из чьей пасти до сих пор исходили испарения чёрного дыма, а белые клыки отдавали цветом лавы. На острой морде просвечивался огненный след старых шрамов, про которые брат никогда не рассказывал, а девочка и не спрашивала в открытую. Каллиопа до сих пор не могла забыть того, как крупный волчара изрыгнул жаркое пламя, как настоящий дракон, сместив вальравна назад. Как его шерсть в один момент чуть не вспыхнула искрой, показывая всю свою мощь перед врагом. Волк подошёл ещё ближе и девочка зажмурила глаза, но не прекратила играть. Пылкое дыхание прошлось по смуглому лицу, медленно переходя к ушам, доводя их кончики до спелой красноты. На загорелых щёчках выступил румянец, пока длинные ресницы часто трепетали от ожидания. Когда мокрый нос прошёлся по лбу, а потом по волосам, то девочка прервала игру. Она хотела начать заново, но волк начал её вылизывать, причмокивая, не давая сдвинуться с места. Каждый узелок в её шевелюре животное выгрызало, а пыль вымывало, на своё усмотрение приводя девчонку в порядок. Со звериной точки зрения. — Нет! Прекрати! — жалобно пропищала Каллиопа, когда волк дорвался до корней и луковиц, вытворяя чёрти что на голове. В ответ животное самодовольно протарахтело, будто смеясь. Сомнений не оставалось — это точно был Атрей. В последний раз смачно лизнув сестру по затылку, волчара сначала понюхал флейту, а потом вопросительно уставился на девочку. Кажется, он помнил, что она хотела сыграть перед вальравном. — Не смотри на меня так. Я не знала, что ты умеешь превращаться. И опять он ей ничего не рассказывал про свои способности. Начиная успокаиваться, Каллиопа поняла, что недавние обиды никуда не делись, а просто оказались в спячке из-за стрессовой ситуации с драколичем и преследующим вальравном. Тёмная рука сомнений всё ещё сжимала ей сердце, нашёптывая различные аргументы в пользу лживости Атрея и его отстранённости от всех. Так говорила одна из частей её души, которая не верила в чудеса. Лишь малая частица ребёнка всё ещё пыталась слабо отстоять мнение, что брат не так плох, что ему нужен шанс. Но этот осколок постепенно мерк на фоне озлобленного пламени, которое не любило, когда им пользуются в свою выгоду. Особенно, когда ещё и нагло врут прямо в лицо, прикрываясь великими целями. Разом поменявшись в лице, Каллиопа быстро убрала флейту обратно, круто развернувшись в сторону башни, полоснув вытянутую морду кончиками волос. Игнорируя недоумение со стороны волка, девочка внимательно оглядела единственный путь внутрь, который представлял из себя гигантскую дыру в белой стене. Как видно, драколич упорно кого-то не желал впускать, случайно обрушив часть строения, но тем самым предоставив быстрый способ забраться внутрь. Вероятно, до этого приходилось подыматься к самой крыше под купол, что серьёзно сказалось бы на усталости. Сейчас стало в разы проще. Где-то внизу озера опять раздался громогласный гул. Страж опять хотел подняться на поверхность. Он знал, что дети не утонули. — Арф, — проворчал сзади Атрей, следуя за сестрой волчьей рысью. Но Каллиопа ему ничего не ответила, забираясь по первым высоким камням, стараясь не думать о скором появлении титанического мертвеца. Громко чихнув, она карабкалась по всем возможным для себя выступам, ликуя от ощущения свободы без второй части кандалов. Её ногти уже и до этого успели здорово подпортиться, отчего девочка не сильно воскликнула, когда один из них неприятно сорвался до крови. Где-то выступили садящие заусенцы, а на подушечках пальцев и вовсе красовались сплошные царапины. И это речь ещё не заходила про избитые коленки. — Гр-р, — вновь попытался привлечь к себе сестру Атрей, прыгая за ней со звериной ловкостью. Каллиопа в отвращении сморщила нос и нахмурила брови, когда до неё дошло, что от брата не просто пахнет, а несёт самой настоящей псиной из леса. Как-то до этого она не заметила столь резкий фактор перемен, из-за чего сейчас ходила в ещё большей нервозности. Кое-кому не мешало бы помыться. Жаль, что собаки не кошки, чтобы вылизывать себя полностью. — Ар-рф. Волк вовремя подставил свою спину, когда девчонка, задумавшись о гигиене, чуть не свалилась обратно к началу. Её стопы оказались у самой холки Атрея, сквозь сапоги чувствуя жёсткую шерсть зверюги. Тяжёлое дыхание животного проходило через всё её тело, заставляя сердце биться чаще. Атрей ожидал, что сестра его поблагодарит или хотя бы даст кивок, но ничего из этого она не сделала. Более того, Каллиопа что-то шикнула про тухлятину, а потом в прыжке оказалась на камне выше. Волк недовольно фыркнул. Несколько раз Атрей пытался обратить на себя внимание Каллиопы, порой выделывая глупые позы или ситуации. Иногда дело доходило до абсурдного, но и там девчонка продолжала лезть дальше. Даже тогда, когда она остро нуждалась в поддержке, которую ей сразу же предоставляли, Каллиопа делала вид, будто ничего не произошло. Она его игнорировала. Может, он и стал большим волком, но это не отменяло всего того, что натворил Атрей до этого. Прошло некоторое время прежде, чем дети достигли открытой дыры в строении. Но не успели они и ступить полов неизведанного места, как из тени башни выскочил зверь. Большой и косматый, как сам Атрей, он появился из засады, грозно рыча. Девочка только успела увидеть пару ярко-синих глаз, когда острая челюсть чуть не сжалась на её горле. Перед карими очами мелькнули острые черты злодея и голубое сияние из пасти... Атрей успел зайти сбоку и отшвырнуть от сестры противника на дальнее расстояние. Пока девчонка не поняла, что произошло, бурый волк начал наворачивать круги вокруг серого с белой холкой, угрожая расправой, если тот не оступится. Оскалив морду с ярко-горящим шрамом, Атрей выпустил первую волну огня, но светлый зверь защитился морозным дыханием. Ледяной волк против огненного. Каллиопа завороженно наблюдала за тем, как два крупных зверя дерутся между собой на смерть, преследуя личные цели и мотивы. Она видела, как светлый волчара чуть не прокусил брату хребет, но Атрей вовремя уклонился, присев, чтобы потом укусить переднюю лапу врага. Серое животное взвыло, делая ответный выпад ледяным воздухом из пасти, моментально обморозив брату голову. На счастье, бурый зверь предусмотрел это, на мгновение вспыхнув ясным пламенем, чтобы не прошли чужие атаки. Когда Атрей захотел изрыгнуть новую порцию яростного огня, его соперник прибег к проверенному способу с когтями и зубами, уклонившись от своей противоположности. Серый волк с белой взъерошенной холкой вцепился в заднюю бочину брата, не отпуская. От этого бурое животное болезненно завыло, пытаясь стрясти с себя клеща-переростка. Фан псины и пота заполнил всё помещение. — Остановитесь! — закричал кто-то из мрачного угла, приближаясь. Девочка взвизгнула, когда Атрей отшвырнул от себя серого волка, громко завыв. Так вышло, что второй зверь чуть не сбил Каллиопу с ног своей тяжёлой тушей. Но младшее дитя успело уйти от столкновения, споткнувшись только об местами чёрный хвост. В этот момент из тени выбежала неизвестная женщина в лёгком одеянии и с бирюзовым платком на голове. Миловидная и красивая, как юное дитя, она быстро переместилась ко второму волку, обняв его за голову с ледяным дыханием. Она не обратила внимания на то, как волчара неосознанно обморозил ей пальцы рук и кисти. Наоборот, девица загородила его собой, не подпуская Атрея ближе. Каллиопа решила поступить также из мыслей, что незнакомка не хочет драки. Тем более, звери так увлеклись собой, что чуть её не сшибли. — Р-р, — попытался обойти сестру брат, недовольно ворча на неё горловым языком. Но девчонка не позволяла ему это сделать, каждый раз мешаясь под крупными лапами. И пусть ворчит, сколько вздумается, но его план с борьбой ещё хуже, чем игра на флейте. — Не смей трогать Вали, животное! — обратилась она к Атрею, пытаясь лучше разглядеть его морду. Вали? Того волка зовут Вали? Какое глупое имя для опасного хищника. Особенно для того, кто способен использовать на своей стороне лед и холод. Каллиопе вдруг подумалось, что имя «Атрей» намного лучше подходит такому типажу животного. Более величественно, нежели вялое «Вали». Оказалось, что брату с именем ещё повезло. — Он напал первым, — ответила Каллиопа, отгораживая брата от серого подальше, чему тот рад не был. Столь милая на лицо девушка удивлённо приподняла свою светлую бровь, покосившись на Вали. В её томных глазах плескалась синева всех морей различных миров, способная, как покорить своей величественной красотой и пейзажами, так и погубить при страшнейшем шторме. Словно сошедшая с дорогой картины, незнакомка имела в себе многие идеалы прекрасной внешности, что не могло смутить и лёгкой полнотой бёдер. Светло-молочная кожа изящно сочеталась с одеждой в синих и голубых тонах, которая казалась такой лёгкой, что в её вес с трудом верилось. Женщине нравилось казаться простой и миловидной, но и скромности было не занимать. К примеру, Каллиопу очень удивило то, что девица прятала свои волосы под невесомым платком, как старуха. А учитывая, что столь видная красавица не могла обладать резкими изъянами, вероятно, дело обстояло в другом. Возможно, в её краях это значило, что женщина имеет мужа, оттого и старается не привлекать к себе лишнего внимания. И украшений, кроме браслета в виде двух сплетённых змей, на ней тоже не было. — Не злитесь на него. Мы слишком долго пытаемся вывести гниль из башни, вот Вали на взводе и ходит, — ровным голосом говорила девица, мягкой рукой гладя острые уши своего волка. — Я не знаю, как вас сюда затянуло, ответить тоже не смогу. Но раз вы смогли сюда добраться, значит, так тому и быть. Моё имя Сигюн, а волка зовут Вали. Мы хранители. Уже много веков мы сторожим тайны моего супруга, а также оберегаем портал от тех, кто его не достоин. А кто вы? И как вы смогли пересечь мост? Каллиопа застыла, когда шквал информации посыпался на неё с лихвой. Девчонка прекрасно понимала, что отвечать придётся ей одной, так как Атрей физически не мог себе этого позволить. Но проблема состояла в том, что она и не знала, как надо говорить. В отличие от Вали, Сигюн почти сразу располагала к себе, но так ли она безобидна? Как бы поступил Атрей? Девчонка посмотрела в голубые глаза брата, затемнённые звериной злобой. Бурый волк до сих пор сверлил серого, недоверчиво шевеля носом, пытаясь запомнить новый запах. Старый шрам на морде периодически переливался огненными трещинами, где как будто бурлила разрушающая лава. Чёрные десны в контрасте переходили к белым зубам, острые концы которых казались накалёнными, как из печи. Массивная грудь широко раздувалась, работая всеми мышцами в напряге. Жёсткая шерсть стала напоминать иглы ежа от волчьей агрессии, а лапы цеплялись когтями за пол. Нет. Лучше думать самой. Тем более, она сама хотела казаться на одной полосе с Атреем, а не прятаться за его спиной. — Э-э, меня зовут Каллиопа. А вот этого — Атрей, — начала девчонка, довольно грубо указав на брата, из-за чего тот навострил свои уши. — Мы сами не знаем, кто нас сюда привёл. Атрей говорил, что это был незнакомый дядя. Хотя мне кажется, что мы просто провалились под лёд. Пока Каллиопа говорила, то девочка заметила, что Сигюн смотрела не на неё, а на бурого волчару. Девица всё пыталась выглядеть морду брата, которая была скрыта в тенях башни, показывая исключительно массивный силуэт. Лишь два голубых ока не спускали своего надзора с недавнего противника, а шрам изредка пульсировал огнём. Надо признать, Атрей выглядел угрожающе, если не знать о недавнем происшествии на крыле драколича. — Говорил? Скажи, девочка, этот волк — это человек, не так ли? — в упор спросила Сигюн, как-то нервно погладив шею Вали. — Он заколдован? Каллиопа ещё раз покосилась на Атрея, скривив своё детское личико в отвращении. — Скорее обделён головой, — чётко бросила его сестра, скрестив руки. Когда бурый зверь услышал тон маленькой родственницы, то резко повернул свою морду с пылающим шрамом к девчонке. В глазах цвета льда так и читалось то, как брат ворчит и ругается, возможно, гнобя Каллиопу. Острые зубы показались длинней, а дёсны черней. Он ощетинился так, что любой бешеный пёс убежал бы в страхе, поджав хвост. Но только не Каллиопа. Хватит с неё пугливости. — И не смотри на меня так. Ты думал, я скажу спасибо, если мой единственный брат заключит сделку с чудовищем? Ну, в общем-то, Атрей так и думал. Точнее, он искренне считал, что это единственный способ добраться до башни и победить вальравна. — Ар-ргх, — в протесте выругался волк, продолжая морщить свой кожистый нос. Между братом и сестрой пролетели ментальные молнии, которые ощутили и хранители башни. В этот момент Вали поднялся с пола, а Сигюн подошла ближе, поглаживая своего спутника по спине. Тут красавица обратила внимание на поступь Атрея, как тот держал одну из передних лап. Казалось, бурый волк старался касаться поверхности исключительно твёрдыми когтями. — Покажи свою лапу, мальчик, — довольно настойчиво потребовала Сигюн, что совсем не сочеталось с её образом. Оказалось, она может быть по-матерински строгой. — Я не шучу, учти это. Но Атрей не спешил выполнять приказ, упёрто застыв статуей перед красавицей. Острые уши нахально сложились,а хвост стал ходить из стороны в сторону, подметая пыль. Передние конечности подогнулись. Длинная челюсть открылась в оскале, демонстрируя свою силу перед посторонней. — Даже не пытайся напугать меня своими волчьими замашками. Мне хватает одного, — укоризненно посмотрев в глаза Атрею, напористо продолжила Сигюн. Точно, как мама. Она вела себя почти так же, как когда-то Фей. Такая же добрая, но в меру строгая. И справедливая. Жаль, что девочка не помнила своей родной матери. А если сказать правильно, то она её никогда и не знала. Не с этой стороны... К удивлению Каллиопы, брат довольно мало поиграл с Сигюн в гляделки, почти сразу же сдавшись. Обиженно вздохнув и недовольно фыркнув, мальчишка принял сидячее положение. С глобальной неохотой он протянул лапу красавице, отвернув морду. И так получилось, что его ледовитый взгляд встретился с ехидным Вали. Мальчишка сразу же почувствовал тебя театральной собачкой, которую дрессируют за мизерный кусочек мяса. — Р-р, — издал бурый зверь, почувствовав чужие пальцы на твёрдых подушечках. Как же глупо сейчас смотрелся Атрей. Каллиопа прыснула, представив его в роли кроля, который пытается достать морковь из рук человека. Такой образ ему шёл куда больше, чем грозный волк. С его характером — самое то. — С кем заключил договор? — серьёзно спросила Сигюн, проводя ногтями по проклятой руне. Конечно же, Атрей ничего не ответил, лишь с интересом повернув уши в сторону женщины. Его всё ещё напрягало, что Вали смотрит прямо на него, не отрываясь от шрама. Складывалось ощущение, что серый волк с ним уже где-то встречался, только бурый про это не знал. — Я... Э-э... У него длинное и очень высокое тело, а вместо обычной головы — птичья. Ворона. Кажется, Атрей назвал его в ущелье вал... вале... — Вальравн? Он всё ещё жив? Спустя столько времени? — отпрыгнула от брата Сигюн, удивлённо глядя на девочку. Девица была не просто испуганной, она впала в ужас. Прекрасные морские очи потемнели от мрачных мыслей, а зрачки уменьшились. Светлые брови поползли вверх, а пухлые губы раскрылись в непроизнесённых словах. По лёгкому телу пробежалась дрожь в сочетании с холодом, подымая волосы под платком дыбом. Где-то со стороны улицы донесся знакомый гул на всю округу, а снизу пошли звуки убывающей воды в озере. Он вылез. Когда снаружи показался гниющий череп древнего титана, Каллиопа невольно сделала несколько шагов назад, упершись в бок Атрея. Память о том, как они с братом устроили целый кросс по позвоночнику мертвеца, всё ещё остро терзала голову ребёнка. Она по сей час помнила каждый хрящ и сухожилие на разваливающемся теле, смердящий запах от ошмётков чешуи... Как такое существо вообще могло жить? И жило ли? Удушающий запах мертвечины наполнил неисследованное девочкой пространство башни, напоминая о том, чего никому не миновать. Леденящее душу дыхание затмевало разум и вгоняло в тоску, словно высасывая всё самое яркое. Скверное уныние принёс с собой вид на обнажённые кости широкого черепа, в пустых глазницах которого находились давно ослепшие глаза. Но его дух всё видел. Своей спиной Каллиопа ощутила, как напрягся Атрей, глухо рыча в крепко сжатые зубы. Как его нутро трясётся от звериной натуры, вибрируя от злости. Горячее дыхание опалило воздух, доведя до невидимого звона. Где-то в горле застыло пламя необузданной и первородной ярости. Но почему-то так реагировали только дети. Сигюн и Вали выглядели весьма спокойными на их фоне. Все стены задрожали от древнего языка, на котором говорил иссохший драколич, наполняя своим жёстким тембром всё пространство. Он был подобно злому року в ясной ночи. Его речь эхом раздавалась по помещению и полам, уходя куда-то в отдаление низов белой башни. Странный и ужасно протяжный, словно созданный для змей, говор во многом напоминал падающие скалы или трение камней. Многие неизвестные слова давались стражу с величайшим трудом из-за почти полного отсутствия кожи на черепе. Его нервные сплетения, свисающие с некоторых сторон головы, вздрагивали от резких движений нижней челюсти, держа её на последнем издыхании. Но это не мешало Сигюн разобрать всё, про что говорил титанический ящер, отвечая ему взаимной речью. Каллиопа завороженно наблюдала за их беседой, всё больше сравнивая хранительницу башни с храброй воительницей, прячущейся в личине скромняги. Ни один человек в здравом уме не стал бы даже подходить к драколичу, не говоря о беседе с ним. Но Сигюн ломала любые домыслы, общаясь с гниющим стражем, как со старым другом. Уголки её губ часто пытались улыбнуться древнему ящеру в полной искренности, но услышанное от Каллоиопы здорово обеспокоило красавицу. Новость о вальравне нешуточно встревожила прекрасную женщину, из-за чего на её лбу часто появлялись едва видные морщинки. Жаль, что увлечённая драколичем, Каллиопа не видела, что происходило сзади. Ведь в этот момент к Атрею начал приставать Вали, пытаясь обнюхать брата целиком. Серый волк показывал бурому свой открытый интерес к новой персоне, быстро махая длинным хвостом по сторонам. Как щенок, ледяной зверь склонял свою мохнатую голову то вправо, то влево. Несколько раз высовывал слюнявый язык, находя для себя что-то этакое. Зато Атрей, отвлёкшись от созерцания драколича, не знал, куда себя деть от нахального животного. Удивлённо закрыв острозубую пасть, бурый зверь в недоверии воротил мордой вслед за Вали и его подозрительными действиями. А когда серый попытался подобраться к его носу ближе, то брат и вовсе чуть не укусил его за чрезмерное любопытство. Человеческая доля мальчишки могла в тот момент лишь порадоваться, что его противоположность не попыталась подобраться к хвосту и заду. Было бы весьма неуютно и стыдно перед дамами. Хотя, если честно, их тихое знакомство больше напоминало общение между малыми щенятами, которые ещё не знают, как себя нужно вести в обществе. Не хватало только отца-волка, чтобы разъединять драчунов, если те зайдут далеко в своих познаниях. Зато имелись сразу две волчицы, одна из которых полностью оправдывала себя, как мать. — Девочка, где вы видели вальравна в последний раз? — вырвала из задумий Каллиопу Сигюн, чуть повернув лицо к ребёнку. — Атрей его... Обжёг. Но я не знаю, сгорел ли он. Мы убежали, когда монстр пропал, — на одном дыхании ответила девчонка, чуть не выпалив подробности оборота брата в волка. Если вспомнить, ворон в самом деле исчез, стоило пацану поменять свой внешний вид и напугать огнём. — Ясно, — кивнула красавица, отдавая древнему стражу башни некий приказ. Драколич внимательно её слушал, не перебивая, пустым взором осматривая детей. Широкий череп с массивными зубами и клыками постоянно делал вид, будто ящер дышит, но то была лишь наглядная иллюзия. Желание жить вело мёртвого дракона вперёд, не позволяя рухнуть под песчаной бурей нещадного времени. Сильнейшая вера, способная на многое в нужных руках, могла сотворить нереальное и ранее невиданное. Всего-то нужно приложить главный секрет любых фокусов и представлений — щепотку малой лжи. Протяжно проскрипев костями, драколич медленно убрал свою голову от дыры, но обратно в озеро не спустился. Вместо этого разлагающийся страж начал с огромной высоты оглядывать ошмётки моста, наклоняясь настолько, насколько позволяло его массивное тело. Из его дырявой челюсти часто выходило белое испарение, похожее на густой туман, которое мгновенно покрывало остатки единственного перехода мёрзлой коркой. Дальние пейзажи разрухи пропали за холодной завесой. Появилось странное ощущение двух разных миров, которые находились всего в нескольких километрах друг от друга, смущая своими идеалами. Между ними будто стояла незримая стена, через которую могли пройти лишь единицы, не угодив в челюсть гигантского монстра. Мир, уходящий в неизвестность под вечное солнце. Его красота таилась не в открытых панорамах или в предстоящих опасностях — она кралась среди теней, убаюкивая в себе множество тайн, заключаясь в медленном угасании. Как тлен после жаркого пожара. Вещь, понять которую сможет далеко не каждый. — Значит так, — прибила к себе внимание Сигюн, в первую очередь обращаясь к Атрею, нежели к Каллиопе. — Как хранители башни, мы с Вали обязаны провести вам ряд испытаний на проверку. Но мы этого делать не станем. В полном серьёзе красавица подошла к бурому волку, отогнав от него серого. Не давая Атрею возможности слинять, женщина ухватилась за его лапу, глядя прямо в голубые глаза. Мальчишка хотел от неё отойти, но Сигюн настойчиво сжала твёрдые подушечки, пальцами чувствуя нанесённую им же руну. Только тогда Атрей увидел, что и девица не была чиста в своих деяниях. Парень не знал, заметила ли то Каллиопа, но ему это бросилось так резко, что крупного зверя кинуло в лихорадочную дрожь. Он не придал тому значения раньше, но сейчас никак не мог выкинуть из мохнатой головы... Вид неаккуратных и уродливых шрамов на нежно-молочной коже Сигюн. Это даже на ожоги не было похоже. Скорее на реакцию от какого-то снадобья при лечении больного. Или от яда. Что могло сотворить с ней такое? — Ты и без того многое натворил, Атрей. Я не знаю, чего ты наобещал вальравну, а он тебе, но на правах хранителя объявляю это твоим заданием. Заметь, я не сказала про Каллиопу. Вальравн в первую очередь ищет не её, а тебя. Не имею представления, как ты будешь исполнять свой договор, но смерть врага тебе не поможет. Единственный вариант отсрочить контракт — сделать так, чтобы демон проиграл первым. Интуиция мне подсказывает, что ум у тебя изворотливый, значит, ты сможешь придумать, как с ним справиться. Могу лишь посоветовать вспомнить ваш договор с точностью до слова, чтобы поймать нужный лаз, — с прямой чёткостью говорила Сигюн, не отрываясь от глаз волка, заставляя того слушать её очень внимательно. — Ты понял меня? Если понадобится, мы поможем тебе, только дай знак. Что-то внутри Атрея ёкнуло, когда женщина, вопреки своему настрою, мягко провела ладонью по старым шрамам на морде, успокаивая. Без слов она давала понять, что ей и Вали можно доверять. Одним только взглядом глубоких морей красавица ясно говорила, что вальравну здесь никто не рад, что его не должно быть в башне. Атрей одобряюще фыркнул ей в раскрытую руку, мазнув мокрым носом след от неизвестного ранения. От кожи её пахло морской тиной с глубокого дна, докуда мальчишка никогда бы не смог доплыть своими силами. Водоросли и что-то ещё, что-то специфичное. Может, это самодельная мазь? Из глины? Нет, что-то другое. Из океана. Кажется, чем-то подобным раньше Атрея лечила его мама, когда всюду рыскающий ребёнок случайно получал очередной синяк или царапину. Особенно ярким случаем был момент, когда несуразный мальчишка умудрился оплошать при первом своём выстреле из лука, огребя тетивой смачный удар по рукам и лицу. Хорошо, что Кратоса в тот момент не было рядом — тогда он впервые ушёл в горы после... После первой вспышки болезни сына. — Каллиопа, — повернула она голову к девочке, положив её руку на плечо. — Хоть ты и юна, но я чувствую на тебе отпечаток своего супруга. Не бойся этого, а считай благословением. Мой муж просто так ничего не делает, но и понять его тяжело. Если он вас сюда привёл, значит, так было нужно. И я не могу противиться его воле, как основателю башни и её законов. А значит, я должна дать задание и тебе. Не бойся, оно не заключается в силе. Ты поможешь мне решить вопрос с дверью на нижних ярусах. — А что там? За дверью? — сомневаясь, спросила девочка, теребя цепь от кандалов в нервозности. — Единственный портал, способный вас вывести из мира. У моего супруга весьма своеобразное мышление, которое даже я не всегда до конца понимаю. Раньше проход был там открыт, но в башню вторгнулся захватчик. Глупец смог догадаться, что нужно идти вниз, но он не понял, как активировать магию. Вместо выхода он запер самого себя в самом низу башни и умудрился поставить барьер против супруга. Вероятно, он думал, что так сможет проучить моего мужа, но старый дурак не мог знать, что мой мужчина сам может ходить сквозь миры. Единственная недоступная для него точка — место, где вы сейчас находитесь. Возле двери есть подсказка для открытия, но я не знаю языка, что там написан. К сожалению, Вали со мной говорить не может, чтобы делиться мыслями. Возможно, хоть с тобой я смогу решить вопрос прохода. Каллиопа не торопилась говорить, поглядывая за Атреем в хаотичных мыслях. В частности, младшего ребёнка беспокоило, что Сигюн дала чётко понять, что парень все проблемы навалил на себя сам. А фраза красавицы про договор только укрепила ряд невольных задумий, как для самого виновника контракта, так и для его сестры. К примеру, если Каллиопа правильно всё поняла, то кровь обязывала обоих заключителей исполнить своё условие. Но проблема уже состояла в том, что оба лжеца себя оправдали. Атрей велел демону привести их к порталу целыми, но ворон на них напал от безумия ещё у самого порога. При этом и мальчишка умудрился подсунуть оборотню странный кулон, который, судя по всему, имел в себе что-то этакое. Хотя вальравн велел дать ему лекарство без подвоха, а в конце отдать тело... Они оба не сдержали первое условие. Только если вопрос с вальравном оставался подвешенным, то с Атреем почти ничего не произошло. Да, он стал волком, но почему-то девчонку брали серьёзные сомнения, что это связано именно с вороном. Ей казалось, что брат и раньше нечто подобное вытворял, просто не делился своей жизнью. Ведь договор шёл через кровь, значит, мальчишка должен был как-то захворать или израниться, чего не произошло. И если идти по этой логике, то... Почему Атрей не пострадал? Вне сомнений, дурной пацан уже когда-то имел дело с таким, как вальравн. Некий пробел в жизни, про который мальчишка предпочитает умалчивать, переживая все последствия внутри души. Давился своими эмоциями, но упёрто не говорил правду. И, возможно, именно это и уберегает брата от влияния договора... Как же это странно звучало. Они будто попали в замкнутый круг. — Я попробую помочь, — наконец, ответила Каллиопа, кивнув. Что бы их ни ждало впереди, финал уже близко.

***

Белая башня мира Безвременья ото всюду сочилась непонятными принципами противоположности, совмещая в себе чистейшие полы с матовой поверхностью и всюду изрисованные стены с различными историями. В какой угол ни заверни, ты всюду увидишь маленький рассказ про человека или зверя, который путешествует по мирам в поисках приключений или волшебных артефактов. То герой встречается с простыми разбойниками на тракте, чтобы потом столкнуться с грозным великаном или страшным титаном. При свете сотни факелов коридоры смотрелись таинственными и мрачными, тая в себе множество рассказов, казалось, про разных существ. Но чем больше компания людей и волков спускалась вниз, тем сильнее Каллиопа замечала, что всюду фигурирует одни и те же лица. Бросая тени от маленьких вечно горящих огней, на стенах всегда присутствовал зверь или человек, облачённый в зелёную маску. То он ходил, как простой смертный среди толпы простого народа, совращая всех богов на свою персону, то предпочитал прятаться под личиной дикого животного. В некоторых местах возле него имелся знак в виде переплетённых между собой змей, похожий на браслет Сигюн на её руке. Особенно девочке запомнилась старая иллюстрация, где показывали две лошади и жеребёнка. Вроде ничего особенного, но существо в зелёной маске больше напоминало кобылу, хотя до этого явно фигурировал мужчина. Возле этого неоднозначного героя рядом стоял на вид сильный конь, который уходил со своим (своей?) партнёром куда-то вдаль. Прямо у них под ногами бегал белый детёныш, который почему-то имел не четыре, а восемь ног. Словно что-то пошло не так при родах и родился дефект. Может, должны были появиться близнецы, но пошли осложнения? Иногда младшее дитя посматривало за своим глупым, но всё же братом, тая старую обиду за неразговорчивость мальчишки. Точно также, как и она, Атрей интересовался описанными внутри историями, часто задерживаясь у одних из картин. То он встрянет у иллюстрации про бой с лесным троллем, где герой в маске подстреливает врага насмерть. То уже смотрит на простые странствия персонажа по всем существующим мирам. Но стоило появиться рассказу про двух женщин, как бурый волк в интересе потряс головой, как выйдя из воды. От столь неожиданной реакции Вали, идущий сзади, замер, удивлённо отведя одно ухо в сторону. На фреске, между стоящим человеком в той же зелёной маске, находились две прекрасные девицы, представляющие собой две стороны одной медали. Но обе красавицы смотрела в разные стороны, не глядя друг на друга. Как вечные враги. В одной из них легко узнавалась Сигюн в своём лёгком одеянии в морских тонах — хранительница белой башни находилась на яркой стороне картины, указывая рукой на двоих детей. Оба мальчика, так похожие друг на друга, украдкой поглядывали на главного героя, улыбаясь. Под другую сторону уже находилась женщина, собравшая в себе все существующие тени и неприятности в виде деревьев, из черноты которых выходило сразу четыре существа. Не люди, как было на свету, а чудовища. Белый гигантский змей обходил стороной девочку с синей и красной кожей, которая прятала своё лицо. Возле неё, охраняя от всего, шествовал четырёхглазый пёс, огрызаясь на всё подряд, даже на рептилию. И гигантский волк, несущий в своей шкуре обломки миров, укрывая чёрной тушей всё оставшееся пространство. Опять противоположности. Атрей внимательно следил за развитием сюжета, где наглядно показывалось, как росли все изображённые существа. Два близнеца парня интересовали не так сильно, как монстры, отчего мальчишка упустил из виду важный период их жизни, перекосивший всю судьбу детей. Зато бурый волк смог увидеть, как у змея постепенно росла борода, что смотрелось ну очень своеобразно. Или как рептилия сразилась с... Тором? Но больше всего парня заинтересовала девочка с цветной кожей, на которую напал большой и косматый медведь. Пёс, который её охранял, не успел прибежать на выручку хозяйке, из-за чего бедному ребёнку обглодали ноги до кости. Следом за собакой бежал человек в маске, желая помочь пострадавшей. Но, когда спасатели пришли на помощь, медведь удрал, оставив девочку умирать в луже собственной крови. Дальше показывались фрагменты, как герой метался, не зная, что делать, пока дитя умирало. Так продолжалось до тех пор, пока человек не нашёл единственный выход, отнеся раненую не к знахарю или к колдунье. Он спустил ребёнка в Хельхейм, что-то проделав там, про что не уточнялось. Кажется, там было замешано время. Дальнейшая судьба девочки почти не рассказывалась, но четырёхглазый пёс последовал за ней, навсегда оставаясь подле истинной хозяйки. Иногда она появлялась возле героя в некоторых приключениях, но там, вместо обмена любезностями, неблагодарная девица явно ругалась со своим спасителем. В чём состояла суть конфликта — не ясно, но в некоторых местах фигурировал странный постамент, похожий на белый обелиск. Наверное, разноцветная дева ругала мужчина за его использование или за что-то в том роде. Атрей находил в этих изображениях что-то интригующее, полностью углубляясь в историю монстров, переместившись к ужасному волку. В тот момент Каллиопа разглядывала иллюстрацию с ледяным драконом, который сражался с героем в зелёной маске. Вполне себе живой ящер во многом напоминал драколича снаружи, пытаясь уничтожить своего врага синим огнём. Превосходя противника во много раз, титан не смог одолеть его в неравной битве, где все шансы победить склонялись именно к нему. В знак почёта дракон склонил свою огромную голову перед героем, более не воюя с ним. — Нравятся истории? Я тоже часто на них смотрю. Мой супруг повидал многое и часто одаривает меня и с... Одаривает подарками. Помню, он как-то принёс мне маленькое животное, похожее на крысу, но без хвоста. Цветной такой, забавный. Представляете, купцы ему рассказали, будто это морская свинка. И мой муж, зная, как я люблю море, взял её специально для меня. — И что было? — спросила Каллиопа, отрываясь от фрески с ледяным драконом, глядя на Сигюн. Женщина усмехнулась, поглаживая Вали, который вырвался вперёд, навострив острые уши — Оказалось, что это обычный грызун, который никак с водой не связан. Как позже узнал супруг, прозвали их так из-за того, что моряки часто ими питались в путешествии. — И вы его съели? — жалобно спросила девочка, расширив карие глаза. В её голове всплыл образ очень миленького зверька с чёрными бусинами вместо глаз, которого в голоде загрыз Вали, проглотив целиком. Сигюн в таком виде она представить никак не могла. — Нет. Я его оставила. В еде он был не привередлив, любил овощи и некоторые виды трав. Даже Вали с ним подружился. Помню, они часто играли где-нибудь на поляне, а потом мне приходилось искать зверька в кустах... Жаль, что их срок короток. Они замолчали, оказавшись в круглом помещении, освещённом только факелами и синими кристаллами наверху. Обширная комната была полностью пуста, без единого намёка на мебель. Не имея в себе тёмных углов, она больше напоминала небольшой зал для мелких приёмов, чтобы встречать малых гостей. Не самое уютное место, чтобы чувствовать себя комфортно. Совсем незаметно спрятались тонкие линии, где должна была находиться дверь в самый низ белой башни. Но вместо неё или каких-то обозначений красовалась голая стена без дверной ручки. Даже крючка или дырки не было, чтобы попытаться вскрыть. Изрисованные фресками потолки и стены продолжали свои интересные истории, останавливаясь где-то у пола, где всё сходилось к изображению гигантского круга, внутри которого находилась отдельная иллюстрация. — Идём сюда. Здесь есть подсказка для двери. Подумаем вместе, — произнесла Сигюн, зовя девочку с собой. Атрей проводил сестру мрачным взором, давно начиная понимать, что та на него кроет обиду. За что конкретно — сказать было тяжело, ведь ситуаций для повода было очень много. Каллиопа могла начать крысить из-за риска утонуть в ущелье, возненавидеть его из-за его шалопайства. Или, может, дело вообще обстояло в истории с зуболовом, где мальчишка поймал идеальный момент поиздеваться над наивной девчонкой. Поводов для раздумий было много, но ничего из этого не сходилось к тому, что сестра огорчена характером и поведением. Что ей не понравилось, как самонадеянный пацан игнорировал её вмешательство при первой встрече с вальравном. Тут бурый волк увидел картины на стене, которые не должны были здесь находиться. Усевшись рядом с Вали, который внимательно следил за Атреем, парень буквально поглощал каждую иллюстрацию, отпечатывая в голове все изгибы персонажей до мелочей. Разве что, зверь не мог прочитать надписей, приписанных в другое время возле многих фрагментов историй. В первую очередь его ледяной взор устремился к картине, где изображалась одна из немногих гор Мидгарда, где человек в маске скрывал за барьером магии белый обелиск. Тот самый, из-за которого он поругался с цветной девочкой, напустив на себя её гнев. Уже на другом фрагменте был показан родной отец Атрея, который поранился об голую, как казалось ранее, скалу, полоснув себе до крови спину. Мальчик до сих пор помнил, как он испугался за предка, когда увидел его тело после столкновения. На деле же оказалось, что всё это время там стоял злосчастный памятник, впитавший в себя частицы разгорячённого в битве с горным троллем Кратоса. Конечно же, сам Атрей тоже присутствовал рядом со своим родителем, помогаю тому в смертельной схватке. Прямо над этой историей находилось блеклое облако, где показывалось то, чего парень боялся больше всего на свете. Если бы не густая бурая шкура волка, то пацана сразу бы кинуло в пот, а ноги подкосились бы. Но лапы у него было четыре, благодаря чему он стоически выдержал всплеск потаённых страхов, красками обрисованные на старой стене. Там стоял самый главный среди асов — Один, который протягивал свою руку к разгневанному Кратосу. Используя какой-то предмет, высший бог выдирал из единственного отца мальчика души в виде женщин, ослабляя родителя странным методом. В рядом нарисованном облаке уже был показан фрагмент, как кожа предка стала смуглой, как у Каллиопы, а в золотых глазах великого воина появились смятения. Смятения, которые его погубили, ослепив, лишив кругозора на правду, чем воспользовался Один. К Атрею незаметно подошёл Вали, легонько пихнув его носом в бок. Бурый зверь не сразу, но отреагировал на настойчивость серого, растерянно смотря в насыщенно-синие очи. Нижняя челюсть немного дрожала, а уши поникли от увиденного. Атрей совсем не знал, как сейчас себя ставить перед ледяным волком. Вали, словно понимая состояние парня, утешающе заскулил, боднув мордой в шею в знак поддержки. Бурый ничего не сделал против, краем глаза заметив другую интересную картину. Лениво поднявшись, раскрыв пасть в немом «спасибо», Атрей рассмотрел другую фреску, окончательно свалившись в осадок. Ведь там была изображена его мать. Под потускневшим взглядом серого зверя мальчик в теле животного отстранёно смотрел на то, как человек в зелёной маске стоял на коленях перед Фей. Возле этой иллюстрации находилась очень жирная надпись, которую Атрей перевести никак не мог. Его любимая мама за что-то злилась на героя всех историй, ударив того по лицу. При этом сам обидчик никаких протестов не показывал, твёрдо выдерживая гнев справедливой женщины. Судя по композиции, он в чём-то каялся перед ней, умоляя простить. — Атрей! Подойди! — с нотками грубости крикнула Каллиопа, зовя брата к себе. — Вали! Ты тоже иди сюда! Оба волка переглянулись между собой, навострив острые уши. Каллиопа, оторвавшись от изучения полов, проследила за обоими хищниками, заметив за их спинами одну из старых фресок на стене. В отличие от брата, она могла прочитать то, что там было написано. Словно автор хотел об этом сказать именно ей, а не мальчишке. « Я мечтал ей помочь, но она отказалась. Я не мог идти против неё, как бы ни хотел вернуть». Девочка не знала, про кого там говорят. Это было удивительно. Каллиопа, которая никогда не держала никаких книг в руках, могла читать все надписи в комнате без исключений, переводя с точностью каждое слово. Для Сигюн они были сложны, но маленькая девочка видела в них родные письмена, зная каждое правило и основу. Чудеса, да и только. Её никто этому не учил, а сама она не могла из воздуха получить знания. Откуда они у неё? Достаточно медленно, но Атрей и Вали подходили к Сигюн и Каллиопе, лениво волоча свои пушные хвосты по полу. Сейчас напоминая двух братьев с одного помёта, крупные звери одновременно перебирали широкими лапами, знаменитой рысцой подкрадываясь ближе. Их широкие груди вздувались от тяжкого дыхания, а кожистые носы на инстинкте обнюхивали территорию. Иногда острые морды морщились, когда кто-нибудь из волков храпел, будто что-то говоря другому, что вполне могло быть. Особенно Каллиопу привлекал Вали, который пытался взбодрить от чего-то поникшего Атрея. Серый волк с белой холкой не давал ему прохода, храпя на зверином, пытаясь что-то сказать или успокоить. Брат его почти не замечал, замкнувшись в себе, глядя голубыми глазами в одну точку. С потаённым сожалением Сигюн посмотрела сначала на своего ледяного друга, а потом и на огненного гостя. Чуть прикрыв чёрными ресницами морские глаза, она с небольшим напряжением теребила свой кованый браслет со змеями, думая о чём-то своём. — Вам придётся дышать сюда, — указала в середину зала Каллиопа, глядя в основном на Вали, а не на своего огорчённого брата. Серый зверь с вопросом наклонил пушистую морду в бок, свесив уши. Атрей же не показывал ничего, опустошённо оглядывая Каллиопу с ног до макушки. — Мы с девочкой пришли к выводу, что главную дверь не открыть отсюда, — внимательно осматривая каждого, Сигюн взяла за руку свою маленькую напарницу, обостряясь на кандалах, которые до сих пор находились на ней. — Я думала, что к порталу можно выйти лишь через неё, но ошибалась... Поверить не могу, что он так всё изворотил... Я знала, что мой супруг падок на тайны и загадки, но чтобы он додумался спрятать запасной ключ на запястье пленника мира и догадался подбросить защиту от реакции... Кого я полюбила? Впрочем, сейчас это не важно. Так или иначе, но есть другой вариант спуститься. Дитя, я не знаю, я не знаю, как мой муж до всего этого додумался, но я благодарна ему хотя бы за то, что он отправил сюда именно тебя и... Атрея. Вы оба знали о том, что носите на себе столь важную вещь? Каллиопа отрицательно помотала головой, краснея от похвальбы в свою сторону. На смуглом лице появилась глупая улыбка от осознания того, что с неё есть толк, что она не лишняя возле всюду успевающего Атрея. С обеих сторон души пробежали волны гордости и одобрения, приятно будоража девочку изнутри. А всё из-за каких-то надписей, которые могла читать только она. — Р-р, — грузно прорычал бурый волк, указывая чёрным носом на свои лапы. Сначала Каллиопа не поняла, чего он хотел. Ей так и хотелось сказать, чтобы он не завидовал ей маленькой победе в значимости и сидел себе спокойно в зрителях. Впервые она смогла перетянуть канат на свою сторону, поднявшись выше наглого мальчишки... А потом до неё дошло, что его кандалы свалились ещё на драколиче, когда парень принял на себя облик опасного хищника. Вязкий ком так и встрял в горле. Почему-то ей только сейчас подумалось, что ведёт она себя сейчас точно так же, как и Атрей недавно. Возносит себя выше гор, чтобы потом упасть с огромной высоты и разбиться в дребезг. И это она ещё его считала эгоистом, мечтая оставить в стороне и проигнорировать в период опасности... Она сама не лучше брата. Такая же дура, как и он идиот. — Не волнуйся. Благодаря перевёрнутой логике моего мужа, мы сможем обойтись и одной стороной кандалов. В этом поможете вы, мальчики. Отойдите к стенам и встаньте друг напротив друга. А ты, Каллиопа, иди в середину, — указывала Сигюн на нужные точки, ставя каждого в своё место. — Как я говорила, мой супруг большой любитель сплетённых загадок. Зачастую их не всегда сразу можно разгадать, отчего играть с моим ещё интересней. Что же, раз он решил всё именно так подстроить, так тому и быть. Здесь на полу указано, что можно пройти вниз иным путём, соединив две разные грани в полной гармонии. Я не буду перечитывать вам весь стих целиком, но в этой гармонии обязательно должен быть ключ. И так уж получилось, что им оказался металл, сделанный моим свёкром в качестве дара. Его отец совместил между собой частицу ушедшего в лета мира и клок земли процветания. Когда-то это был кулон, но мой муж его переплавил. — Ар-р! — воскликнул Вали, недоверчиво всматриваясь в глаза своей хозяйки, чем-то напрягаясь. — Дорогой, я знаю, но другого пути больше нет. Я не тв... Не мой муж, чтобы строить обходные пути из ничего. Поэтому, пойдём на его условиях. Каллиопа, ты мне показала свою флейту, помнишь руны внутри неё? Девочка слабо кивнула, нервно перебирая в руках только взятый с пояса музыкальный инструмент. Изящная вещица заманчиво переливалась от света факелов и кристаллов, делая свою носительницу таинственной и загадочной. Столь простая на вид, но сильнейшая в своей стихии. — Ты помогла перевести слова мне, я помогу тебе. Их можно передать, как « Взгляд изнутри видит больше». Когда мы с тобой осматривали пол, ты сказала, что иногда слышишь в себе чужие мысли. Попробуй сконцентрировать их на своей защите, когда будешь играть, но огради оковы. Под атаку должны попасть только кандалы, но не ты сама. Справишься? Сама мысль о фантастической флейте уже казалась абсурдной и неправильной. Это простой инструмент для создания музыки, почему на него вдруг свалилось столько акцента? И причём тут гармония? Каллиопа ни разу не испытала в себе чувства баланса с тех пор, как очнулось у горы в Мидгарде. Скорее сплошной разлад и противоречие души. — Почему именно я? Я же не богиня музыки? Так? — поднося флейту к губам, тихо спросила девочка. — Знаешь, иногда мы сами не знаем, чего от себя ожидать, — с уклоном ответила Сигюн, отходя на безопасное расстояние. — Взять моего супруга. Он больше половины своего детства считал, что является обычным человеком, пока не открыл в себе массу удивительного. Он сам как-то мне сказал, что вера — вещь особенная. Пока она есть, ты будешь идти по тропе сердца и многие дороги будут открыты. Но стоит потерять связь с ней, как ты заблудишься в лесу своего разума, думая, куда прильнуть. Подумай об этом. Каллиопа ей ничего не ответила. Верить горячей стороне души? Отойти от доброй? Карие глаза девочки упали на фреску, изображённую сзади Сигюн. В отличие от многих других, на ней не было эпичных сражений или магических артефактов в виде того же лука. Вместо всего грандиозного и великого там показывался всё тот же человек в маске, хватающийся за голову. Он пытался избежать странную дымку вокруг себя, корчась от боли. В плачевном состоянии он смотрел на белый обелиск, откуда выходили жуткие тени с символом времени в руках. Рядом с мужчиной было несколько строк, написанные кем-то в скверном духе, судя по почерку. « Я проклял тот день, когда связался с этим. Впервые в жизни согласился с Одином — от этой дряни одни беды. Я спас одних, но потерял других. Переписал судьбы. Время мне не помеха, я сделаю так, что бог, создавший столь ужасный обелиск, падёт от своей доброты. Все забудут его имя, но будут знать как глупца. Да будет так». Наверное, хорошо, что Каллиопа не знала, про что именно говорит автор фрески. Обелиски, боги, потери — ей было наплевать на это. У них с братом своих проблем оказалось навалом, чтобы думать об ошибке других. Хотя героя в маске было жалко. Сигюн говорила, что он не так плох, просто слишком сильно сидит себе на уме. Должно быть, он потерял веру в себя. Заблудился в собственных россказнях и не может сыскать верного пути к выходу. Ему бы начать думать проще — тогда и жизнь наладится. — Готова? — спросила Сигюн, дожидаясь кивка от девочки. — Тогда начинай играть. Только не бойся. Доверься второму потоку, который дарит тебе силы. Царапая пол острыми когтями, Атрей начинал отходить от увиденного на стене, со страхом наблюдая за сестрой. Чёрные зрачки волчьих глаз часто сужались, когда девочка набирала более громкие ноты, вкладывая в музыку свои эмоции. Прямые уши шевелились от звука, вертясь в разные стороны, как и у Вали с другой стороны помещения. Они оба слышали, что снизу башни происходили какие-то движения. Очень тихие для людей, но весьма громкие для животных. Как бы они с сестрой порой не ладили, но сейчас мальчишке хотелось оттолкнуть её подальше от центра и начать рыть дыру собственными силами. Идея с контрастом была безумной и смертельной, не было никакой гарантии, что создатель башни имел в виду именно такой способ. Может, он хотел, чтобы... Да, чёрт его знает. Тот человек тот ещё извращенец в своих планах. Но факт оставался явным — если Сигюн ошиблась в своих предположениях, то Каллиопа погибнет. Как он вообще согласился в этом участвовать? Может, стоит её забрать, пока не стало поздно? Только Атрей начал подумывать, как можно избежать трагедии, как вокруг девочки появились жаркие всплески. Полностью погрузившись в себя, Каллиопа не замечала, как её музыка начинала превращаться в нечто большее и серьёзное. Простые ноты становились языками полупрозрачного барьера, который окутывал сестру целиком. Она будто покрылась коркой, похожей которой пользовался драколич во время атаки огнём. Сверкающая и лёгкая, защитная оболочка облегала Каллиопу всю, постепенно вытесняя одну единственную вещицу. Она пыталась подставить под удар то, что мешало переходить слои земли во время всего их путешествия. Атрею было дико видеть Каллиопу такой. Так привыкшей к наивной девчонке и пугливому ребёнку, парень не мог представить на её месте ту, которая сейчас стояла в самом центре зала. Это была не она, не её аура. Она больше напоминала сейчас не младшую сестрёнку, а скорее... Горячего воина, который только вышел из пика битвы, не успокоившись. Как у отца, когда тот спускает свой гнев на врагов. Только сейчас мальчишка понимал, что ошибался в самом начале, со злости думая, что Каллиопа чужая в их семье. Ревность из-за родителя так затмевала ему глаза, что он не видел очевидного. Не замечал схожего духа, засевшего в теле маленькой девочки. Она точно дочь Кратоса. — Мальчики. Как только я дам сигнал, вы используете свои стихии одновременно, — произнесла Сигюн, внимательно наблюдая за изменениями музы в центре комнаты. С противоположной стороны послышалось недовольное рычание. Атрей перекинул свой взор на Вали, которому совсем не нравилось, что здесь происходит. Серый волк неустанно топтался на месте, готовясь к чему-то плохому. Его острые уши стояли торчком, внимательно изучая посторонние движения, большая часть из которых доносилась снизу башни. Жёсткая холка белого цвета заметно ощетинилась, пока большие лапы выпускали когти в готовности к бегу. Насыщенно-синие глаза светились яркими точками от музыкального барьера, очень сильно напоминая вальравна в тени. Он тоже боялся за девчонку. Ладно, Атрей за неё переживал. Но почему Вали так ей дорожил? Он же увидел Каллиопа впервые только в башне. Или нет? — Давайте! — громко крикнула красавица, когда музыкантша достигла нужного результата. Лишь бы помогло... Вдохнув широкой грудью звенящий воздух , Атрей вобрал в себя так много, как только смог. Где-то в поджилках его тела начало проявляться знакомое чувство дрожи и трепета. Состояние, сильно схожее с аффектом, когда горячие эмоции начинают брать верх над холодным разумом, диктуя своё единственное условие — стать подобным зверю. Никаких людских проблем и переживаний, просто иди на своей волне, говори свои правила. Тогда пламя не поглотит тебя, а поймёт и примет, как родного сына. Но, конечно же, не стоило перегибать палку. Стоит только пойти по пути слепой ярости, как она даст тебе ответный выпад. В горячке можно додумать совершить многое, но полученный результат не всегда обрадует. Ещё отец ему часто говорил, что гнев даёт силу, но нужно уметь всем этим управлять. Стоит забыть об эффекте бумеранга, как нехороший сюрприз подождёт тебя за углом. А чтобы не ошибиться с целью, нужно уметь слушать сердце. Не просто идти по зову души, но и совмещать свои позиции в желанием. Увы, но Атрей не умел этого делать. Очень часто его вспыльчивость дорого стоила. В этом он иногда завидовал Кратосу, тайно мечтая быть таким же сильным и храбрым воином, как он. Но так уже получилось, что жизнь наделила парня очень тяжёлым складом ума, лишив мощи в теле. Он чувствовал, как ужасный огонь пробирался по его венам, превращая обычное дыхание в языки палящего пламени. Его шерсть обретала новые тона, плавно перетекая из рыже-бурого в горящий, получая способность обжечь неосторожного. Старый шрам раскалялся железом из печи, а из пасти вырывалось громкое рычание. Он не причинит зла сестре. Атрей огородит её от своей злобы. Когда языки смертоносного огня коснулись Каллиопы, парень внимательно следил за её реакцией. К удивлению, вместо детского писка или испуганного крика, девочка спокойно переносила состыковку противоположных стихий, продолжая играть свою мелодию. Единственное, она закрыла глаза, чтобы не видеть столкновения, что ей помогло не убежать с места. Соприкосновение огня и льда начало превращаться в дырявую сферу, внутри которой начинал плавиться браслет и цепь от кандалов. Прямо под ногами Каллиопы находился рисунок в виде двух переплетённых змей, рядом с которыми основатель башни оставил послание для запасного прохода. Стоило расплавленному металлу коснуться его поверхности, как обе рептилии разом открыли глаза. Единственная часть фрески, где вместо зрачков существа имели драгоценные камни синего и красного цвета. В каждом из них появилось яркое свечение, оживляя ползучих тварей прямо на картине. Распутавшись между собой, они создали большой круг, укусив друг друга за кончики хвостов, создав один из вариантов символа бесконечности и повтора. Послышалось трение камней и треск штукатурки. Прямо по краям нарисованных змей начал образовываться винтовой спуск в виде лестницы, углубляясь всё ниже и ниже. Из-за темени там не было видно дна, а проверять его наличие не слишком хотелось. Так или иначе, но всё решится там — смогут ли дети покинуть расслоенный мир, не имеющий в себе правильного баланса.