От судьбы не уйдешь

Немного о маленьком червячке настоящего и прошлого) Предупреждение автора: глава содержит додумки автора над показанными в сериале событиями (в т.ч. DW), и лишь только одно из множества объяснений. P.S. Я прекрасно помню, что говорил ГДЛ, и не отрицаю возможности этого, но считаю, что сериал оставляет нам вариант и такого развития. По крайней мере, не противоречит ему. И очень было интересно прикоснуться именно к этой версии. К слову, на дальнейшее развитие сюжета этот выбор не повлияет. Оставив Оуэна в штабе Торчвуда, Джек Харкнесс повел машину к офису «Инжиниринггрупп», где работал Дэвид Сомерс. На работе того не оказалось, зато обаяние, широкая улыбка и немного находчивости помогли капитану узнать место, где можно найти Сомерса. Заведение называлось «Экспириенс» и было ночным клубом. * Джек собирался поехать прямо туда. Он остановил торчвудовский SUV на светофоре, его взгляд упал на притормозившую рядом черную ауди, точно такой же модели как у Йанто. Через мгновение в голове капитана завертелся поток мыслей, который он умело сдерживал до сих пор: слишком мягкий, теплый и радостный голос Йанто, с улыбкой разговаривающего по телефону с какой-то Джулией; свой, чересчур спокойный и ровный голос, произносящий, что Йанто может быть сегодня свободен; отведенный в сторону взгляд парня, не ставшего возражать Гвэн, высказавшей предположение об объявившейся "подружке". У Джека все резко сложилось в одну нелицеприятную картину: он сам отпустил парня на свидание с девушкой. При чем память капитана с досадной точностью услужливо воспроизводила в его голове все интонации его любовника как во время разговора по телефону, так и пока тот отпрашивался, рисуя очевидную уверенность парня в том, как он хочет провести вечер. Осознав это, Харкнесс, поморщившись, шумно выдохнул, проклиная свою наигранную черствость. "Делам..." - всплыло то самое слово, которое предпочел использовать Джонс, чуть задумавшись, и Джек хмыкнул такому уклончивому определению. "Да уж, в деликатности и осторожности ему нет равных..." - отметил капитан. И сразу подумал, что если бы хоть чуть-чуть в тот момент позволил своим эмоциям проявиться, не отгораживаясь очередной, довольно плотной, стеной, то, возможно, ему бы удалось сделать так, что Йанто отказался бы от тех самых "дел", отвлекающих его даже от расследования. Или - Харкнессу пришло в голову более жесткое и простое решение - он мог бы, как начальник, отказать молодому человеку в просьбе, и тогда, Йанто сейчас точно сидел бы на соседнем сидении, которое теперь показалось капитану неприятно пустым. Но, не без некоторого самоедства, Джек увидел, что был слишком холоден в тот момент, следуя выбранному пути, упуская возможность задуматься над тем, что происходит, и будучи все еще слишком занятым Гвэн Купер. И, что стало еще более удивительным для него, Джек попытался представить себе, как может выглядеть девушка, понравившаяся Йанто. И тут же почувствовал жгучий укол ревности. Его пальцы в непрекрытой нервозности забарабанили по рулю. Он прекрасно знал, что был первым мужчиной у молодого человека, но нисколько не представлял, сколько до него было девушек. И это, вдруг, только нервировало капитана еще больше, заставляя вспоминать весь нелегкий и длинный путь развития их отношений, попутно запуская мельтешить в отдалении тревожную мысль о том, что он сам мог показаться Йанто лишь ошибкой, теперь, когда на горизонте появилась подходящая девушка. И хотя в себе капитан не сомневался ни на секунду, не подвергая сомнению и то, что уже занимает немалое место в сердце Джонса, но все же... Сейчас Джек позволил мысли о традиционной сексуальной ориентации Йанто запустить какого-то упертого червячка, уверенно прогрызающего дорогу к самому сердцу, и мешающего думать о работе. Все начиналось очень странным образом. Йанто навязчиво преследовал Джека, пытаясь заставить его взять себя на работу в Торчвуд 3. Тогда Харкнессу казалось, что слишком юному, двадцатитрехлетнему Джонсу просто следует забыть все то, что тот видел в Лондоне в Торчвуде 1, и что в его же интересах начать жизнь заново без всей этой инопланетной чертовщины. В то же время, настойчивость парня в стремлении к цели сильно прельщала капитана. Но знать так много, как знал он сам, и жить такой жизнью, какой живут работники Торчвуда здесь, у самого Рифта, то и дело устраивающего сюрпризы, Джек Харкнесс не мог позволить такому молодому и красивому парнишке. Но почему бы просто не помочь ему поймать птеродактиля, очередной сюрприз Его Величества Рифта, обнаруженного молодым человеком с помощью локатора активности разлома свободно летающим на старом складе? А когда парень, разгоряченный процессом поимки, оказался сначала под Джеком, придавленный его падением с высоты, а потом и на нем, уворачиваясь от пикирующего прямо на них сваленного гигантской дозой снотворного птеродактиля, когда капитан встретил горящий возбужденный взгляд Джонса, почувствовал его неровное дыхание на своем лице, мужчине на мгновение показалось, что этот взгляд принадлежит только ему, и эта мысль ему очень понравилась. И Джек не смог отказать Йанто, хоть новый сотрудник Торчвуду был абсолютно не нужен, особенно, совсем недавно трудившийся на Лондонский Торчвуд, с которым капитан разорвал все связи. Подчинившись импульсу, Харкнесс крикнул удаляющейся спине парня, что ждет его завтра на работе с отчетом по этому делу. Джек не смог отказать себе в удовольствии видеть это лицо и эти глаза, если они еще будут так сиять. И, вспоминая уверенные комплименты молодого человека, брошенные в адрес его шинели, и отзывчивое тепло его тела, сдобренное прямым взглядом глаза в глаза, капитан предполагал, что сумеет добиться такого блеска, хоть и рассчитывал на несколько иной способ достижения необходимого для этого возбуждения. Но, попав в команду Торчвуда, парень вовсе не стремился сблизиться с начальником, лишь позволяя себе в ответ ловко отшучиваться от намеков Харкнесса, затягивая эту совместную игру, перерастающую во что-то такое, что так сильно само по себе увлекало Джека, даже без надежды на быстрый "главный приз". При этом Джонс удивительно хорошо справлялся с любыми порученными задачами и обязанностями, не задавая лишних вопросов и совсем не возражая, не говоря уже о том, что продолжал своим всегда безупречным видом и потрясающим валлийским акцентом радовать взгляд и слух Джека. Харкнесс улыбался и думал, как получилось прекрасно, что Йанто удивительно вписался в его команду, так упрощая им работу. И вот уже, без его свежесваренного кофе и собственной двусмысленной шутки-полунамека в его адрес, теребящих броню Джонса, капитан не мог представить себе нового утра, дня, и даже вечера. Но Йанто, этот настойчивый паренек, преподнес Джеку сюрприз похлеще самого Рифта. Он прятал в подвалах Торчвуда свою почти переделанную в киберчеловека девушку. Джек тогда был зол до безумия, осознавая какой опасности этот идиот подверг не только членов команды, но и все человечество. И это после того, что он видел, как пал Лондонский Торчвуд в битве против киберменов, и сам только чудом остался жив. Джек чувствовал страх, обиду, разочарование, заставляя парня выбирать: или он сам убьет Лизу, свою девушку, свою любовь, по воле случая подвергшуюся апгрейду киберменов, нуждающихся в новых солдатах, или это сделает команда, - а потом так легко выпустил пулю, ни капли не сомневаясь в правильности действия. И лишь через некоторое время капитан понял еще одну причину, что заставила его так жестоко поступить с Йанто. Это была ревность. Но не то слепое чувство, которое вспыхивает безосновательно. Для этой ревности как раз была причина, заставившая Джека ощущать что-то похожее на вспышку внезапного озарения обманутого мужа, который не замечал очевидной измены жены с собственным другом, пока не застукал их на месте преступления, когда ко всему прочему чувствуешь себя абсолютным слепым идиотом, внезапно сложившим два и два. Это чувство вызывало беспомощную ярость. Именно поэтому Джек позволил Йанто сказать все те оскорбительные слова, которые только мог придумать парень, позволил себя ударить и ненавидеть. И именно поэтому тогда перестал давить на него своими заигрываниями, давая парню время забыть и простить, смириться с потерей и осознать ошибку. Хотя нужно бы за предательство накачать Джонса ретконом, стереть его воспоминания и выкинуть прочь из Торчвуда, но Джек не сделал этого, оставив Йанто право выбирать, быть ли членом команды. Харкнесс хотел, чтобы парень остался, и так и случилось, и Джек знал, что это потому, что Джонсу больше некуда пойти после всего. Молодой человек выполнял свою прежнюю работу и ту, на которую капитан стал брать его вместе с остальными членами команды, давая парню понять, что, не смотря на все, он такая же важная ее часть. Джек делал ставку на то, что это позволит Йанто быстрее справиться с потерей, болью и стыдом за то, что сделал, и, видимо, это сработало, постепенно возрождая прежнюю уверенность парня в общении с начальником, дополняя ее связью несколько иного рода, более сильной и еще более интригующей. А потом Джек умер. Умер за всех. Сначала от руки Оуэна Харпера, выстрелившего в него в надежде исправить собственную оплошность, открыв пространственно-временной разлом; затем – в попытке спасти мир от страшного монстра, питающегося самой Жизнью, порожденного открытием Рифта. Он был мертв несколько дней, очень долгий для него срок. И каждый член команды Торчвуда боялся, что Джек не вернется назад, что он исчерпал запас всех своих жизней. Но он вернулся, ожил. А потом ожил еще раз, когда смог прикоснуться губами к нежным губам смущенного, но счастливого Йанто, даря парню поцелуй вместо обыкновенных объятий, и чувствуя, как тот откликается, боясь сделать что-то лишнее или отреагировать чересчур эмоционально на это легкое прикосновение. И, возможно, все могло бы быть по-другому, но Джек предпочел исчезнуть, чтобы узнать причину своего бессмертия, и, следуя за своим Доктором, попал в очередную передрягу. Ему приходилось умирать так много раз, находясь в плену целый год, чтобы другие могли жить, чтобы предотвратить конец света, чтобы вернуться. Не на родину, не в свое время и не в свой мир, а туда, где он определил свое место, в Торчвуд, к людям, которые были ему дороги, которых он любил. Год - это длительный срок, особенно, когда все, что можешь - это думать, находясь в кандалах, в перерывах между казнями и пытками. И Харкнесс мечтал о том дне, когда вернется. Одиночество камеры позволяло лишь мечтать о компании, о том, что может сделать Джек по возвращении, чтобы почувствовать себя действительно живым. Ему нужен был кто-то, потому что случайными связями не добиться того, чего хотел мужчина. Он не мог думать об Оуэне и Тошико. Оуэн, резкий, колкий, слишком откровенно показывающий свою гетеросексуальность; Тошико, безнадежно влюбленная в Оуэна, скрытная и определенно предпочитающая проводить время среди своих компьютерных штучек и прочих электронных девайсов. Эти двое сочли бы его действительно сошедшим с ума. Да и не хотел он их. Он позволял себе думать о Гвэн. Красивая и очевидно проявляющая к Джеку интерес, и даже ее парень не смог бы стать помехой, если бы только Харкнесс захотел. Милая, часто предсказуемая, очень эмоциональная, настолько живая, как этого требовалось бы на первое время. Но такая знакомая, может даже слишком напоминающая о том, что когда-то уже было... Но все больше Джек не мог не думать о Йанто. Красивый валлийский паренек, чью девушку капитан убил, и не позволил сразу забыть этого. Парень, определенно гетеросексуальных предпочтений, который уже слишком негетеросексуально реагировал на прикосновения Харкнесса и на его слова. А разве не этого так долго добивался Джек? Парень, чей блестящий возбужденный взгляд прямо в глаза капитану, он никак не мог забыть. И в плену было так приятно вспоминать каждый момент, когда Йанто давал слабину своей ориентации, принимая от своего начальника, которого он уже давно не ненавидел, то нежные поглаживания по руке, то интимные, иногда определенно раздевающие, взгляды и откровенные улыбки, то двусмысленные фразы, парируя такими же двусмысленными ответами, и даже поцелуй в губы. Джеку нужен был якорь, чтобы не сойти с ума, выдерживая столько смертей и столько возвращений к жизни. И он зацепился за блеск голубых глаз. Ему нравился Йанто с самого начала, было бы глупо это отрицать, и капитан не любил врать себе в таких вещах, тем более, в плену не было в этом никакого смысла. Ему нравились неловкие взгляды валлийца, перемежающиеся с порой достаточно решительными действиями и колкими замечаниями. Ему нравилось то, какой стала "игра", имевшая сначала вполне конкретную цель. Но что-то не совсем ему понятное внутри его сердца шептало оставить парня в покое и не мешать ему жить, не заставлять терять время и молодость, попросту игнорируя то, что уже поздно. Джек зацепился за блеск голубых глаз просто потому, что воспоминание было приятным, и этого хватило, чтобы вернуться назад, когда все закончилось. Никто не помнил, что мир висел на волоске, но капитана не было очень долго, и это помнили. Команда прижала Харкнесса к стенке, заставив признаться, где он пропадал. И он сознался, ловя взгляд Йанто, который спросил, собирается ли капитан снова уйти. А Джек сумел уловить в голосе парня едва заметную предательскую дрожь, которая удовлетворенно отдалась эхом в сознании капитана. И на мгновение глаза парня сверкнули таким знакомым блеском, когда, смотря прямо в глаза Джонса, ни на кого другого из команды, капитан ответил, что вернулся ради него, имея в виду, что все это время помнил и тянулся к нему, исправившись лишь через долгую секунду, что возвращение было ради всей команды. Капитан выяснил, что за год многое изменилось. Гвэн взяла руководство Торчвудом, и оказалась помолвлена со своим бойфрендом. Это было очень неожиданно для капитана хотя бы потому, что никогда еще ни один член команды не умудрялся совмещать нормальную личную жизнь и работу в Торчвуде. А помолвка как раз это и означала. И Джек решил, что может себе позволить не просить от девушки больше, чем сам может дать, обойтись без нее, стараясь отпустить все мысли на ее счет, поздравив с помолвкой, испытывая лишь толику сожаления и почти не волновавшую ревность. Йанто же, был безупречно красив. Казалось, его движения стали увереннее, выправка ровнее, взгляд жестче и решительнее, а костюмы по-прежнему прекрасно сидели на его стройной крепкой фигуре. И валлийский акцент парня был все так же очарователен. Джек успел заметить, что роль Джонса в Торчвуде тоже изменилась. Похоже, теперь он был полноправным оперативником. Видимо, Гвэн понатаскала его на заданиях ввиду нехватки рук. Джек снова думал о блеске глаз, отмечая, что тот опять сделал свое дело, подталкивая его к парню, как тогда, когда каждый раз возвращал Джека к жизни в здравом рассудке. Харкнесс попытался сначала также шутить, проверяя почву, но был огорошен тем, что Йанто не настроен на прежние заигрывания в опасной грани от полного безумства. Капитан решил, что риск благородное дело. Даже, если это слишком эгоистично... чем бы это все не закончилось... И, сжав кулаки, Джек сменил тактику, неловко пригласив Йанто на свидание, получив еще более неловкое и смущенное согласие, все-таки ставшее неожиданным для капитана. Это неуклюже брошенное "да-да" парня уверило мужчину в его благосклонности и, еще больше, в собственной безусловной привлекательности... Джек ничего не обещал парню, а тот ничего и не просил. А сейчас мозг капитана Харкнесса лихорадочно искал ответы на внезапно ставшие важными вопросы: готов ли он отпустить Йанто, хочет ли подпустить парня к себе намного ближе, хочет ли открыть их отношения команде Торчвуда, и хочет ли Йанто этого, и к чему на самом деле готов его любовник, так стеснявшийся, когда их практически назвали парой? С тех пор, как Джек выяснил, что стал бессмертен, ему нечасто приходилось отвечать на такие вопросы, он просто старался не сближаться с людьми настолько. Но сейчас он понял, что точно знает ответ на первый вопрос: он не даст какой-то неизвестной женщине отнять у него Йанто Джонса. Еще вчера Харкнесс был почти спокоен, лежа рядом с молодым человеком, когда обещал подумать над его предложением стать соседом в его новой квартире, что, как Джек понимал было бы далеко не просто соседством. Теперь же, мужчина смотрел на это, как на довольно неплохую идею, если только чуть изменить условия. «Если этого Йанто все еще хочет», - услужливо, с ехидством подсказало ему подсознание. Джек подумал, что с их работой это будет лишь небольшой уступкой парню, но позволит Йанто знать, что Харкнесс вовсе не бесчувственный и эгоистичный, каким в редкие минуты раздумий, он казался даже самому себе. Джек думал, что это очень важно для его любовника, попытавшись встать на его место. А к чему усложнять отношения, так долго складывавшиеся в такое уютное и устраивающее "то, что есть"? Сейчас Джек остро нуждался в том, чтобы увидеть Йанто. Он не стал придумывать препятствий и просто набрал номер мобильного телефона молодого человека. Пришлось немного понервничать, прежде чем Харкнесс услышал спокойный голос парня: - Слушаю. Джек на секунду замер, а затем, придав голосу всю возможную легкость, произнес: - Йанто. Где ты? Ты мне нужен. - По делу? – заинтересовался парень. - Не только, - признался капитан. – Я бы справился самостоятельно. С тобой будет приятнее. Ты же знаешь, - с нежностью добавил он мягким голосом. - Ресторан «Блэк энд Вайт», - лаконично ответил парень, не выдавая интонациями удовольствия, которое доставила ему последняя фраза начальника. - Скоро буду, - отключился Джек, стараясь не думать о причине, которая привела Йанто в этот ресторан. _________________________________________________ * Примечание автора: здесь и далее - клуб существует только в моем воображении)