От судьбы не уйдешь

о необходимости избавиться от вспыхивающей ревности, немного о "постмясовом", и об интересном ночном опыте Оуэна Йанто вернулся в кабинет капитана Харкнесса и присел в его кресло. Он вдохнул едва уловимый сейчас запах Джека и откинулся на спинку, бросив небрежно фотографии на стол. Еще вчера, или уже сегодня, в этом самом кресле Йанто сидел, удерживаемый Джеком на его коленях. И разговор между ними был слишком интимным. Йанто осознавал, что не был готов к нему, и подозревал, что Джек еще больше не хотел выйти на такие откровения. Но сказанного не воротишь. И молодой человек, думал, что это к лучшему. Ему казалось, что его признание партнеру в том, что он не хочет никого третьего между ними, наконец, привело к взаимопониманию, и Джек согласился быть внимательнее. Но вот, только что Харкнесс снова заставил его чувствовать себя неуютно, ясно дав понять, что не хочет открывать их отношения той единственной, к которой у Йанто уже было немало поводов для ревности. "Чертова ревность!" - поморщился Джонс, признаваясь себе, что принимает слишком близко к сердцу то, что, в конце концов, может оказаться лишь его паранойей, вызванной глупой мальчишеской ревностью. Нет, все это должно было оказаться просто той самой паранойей. Джонс хотел верить, что мужчина имеет объективные причины скрывать то, что хочет оставить скрытым, и сам пытался быть объективным, но не мог не думать о том, почему непременно от Гвэн, ведь Оуэну Джек слишком легко позволил все узнать. Йанто потянулся к принесенным фотографиям и нервно начал их перебирать, размышляя о том, что заставляет его так сильно ревновать именно Джека, потому что раньше за собой такого парень не замечал. Поведение Джека? Собственная неуверенность? Что-то еще? В любом случае, он обязан был найти управу на это постоянно вспыхивающее чувство. Но сейчас трезво думать не выходило: еще слишком свежо было воспоминание о том, как пальцы Джека нежно ласкали руку Гвэн; еще слишком сильно начинало биться сердце, когда Йанто думал о том, как, порой, неоднозначно Джек ведет себя с девушкой. И слишком тяжело было списывать все это только на привычную манеру поведения капитана. Так уж выходило, что Йанто не мог не ревновать. Но терзался вопросом, есть ли реальный повод беспокоиться. Гвэн Купер, на взгляд Йанто, была просто симпатичной девушкой: ни запоминающейся красоты, ни стильной манеры одеваться - ничего такого, что заставило бы о ней думать постоянно, надеясь на взаимность… Но Джек, почему-то, сразу отметил ее своим вниманием. И она отвечала ему, несмотря на наличие бойфренда и на то, что завела периодические сексуальные отношения с Оуэном Харпером. Возможно, на другом месте работы к ней бы приклеился определенный ярлык, но только не в Торчвуде. Все знали, насколько тяжело работать здесь и сочетать обычную личную жизнь, не имея возможности поделиться с любимым человеком тем, чем занимаешься, что заставляет тебя сутками не появляться дома. Гвэн нашла временное утешение и возможность высказаться в объятиях любвеобильного Харпера, успев вовремя понять, что это не стоит того, чтобы подвергать стоящие отношения риску. Йанто отлично видел, что происходило, но предпочитал не вмешиваться, имея тогда немаленькие собственные проблемы. Теперь эти порочащие отношения были давно позади, а Йанто слишком часто думал, что пусть лучше бы внимание Купер все еще было поглощено Оуэном, чем Джеком. И, хотя Джонс не знал девушку в достаточной степени, но нисколько не винил ее, поощряющую поведение начальника, отлично зная на своем опыте, что нельзя хоть немного не влюбиться в капитана Харкнесса. Йанто знал, что тревожить это осиное гнездо не стоило и начинать, но было уже поздно, и сейчас, помимо воли, он вспомнил относительно свежую картинку того, как тяжело ему было видеть Джека, откровенно заявляющего при всей команде, что он никогда не будет готов отпустить Гвэн. И то, как дрожал голос капитана, как он прикасался к ней, когда она ультимативно заявила, что не будет стирать память своего жениха о Торчвуде и его делах. В тот момент Йанто желал бы быть слепым и глухим, лишь бы никогда не знать, как это выглядело со стороны. Но он был там, не в силах отвести взгляда, и видел, как Тош и Оуэн, также как и он сам, замечают явно большее напряжение между девушкой и капитаном, чем должно было быть между подчиненной и отчитывающим ее начальником. Джонсу тогда хотелось вести себя по-детски и, забыв о сдержанности, кричать, чтобы Гвэн оставила его Джека, прекратила так смотреть на него глазами, которым невозможно отказать, чтобы убрала от него свои шаловливые ручонки и катилась к своему бойфренду подальше отсюда, как и собиралась. Но, вдохнув глубоко, и, задержав дыхание, парню удалось удержаться, поняв всю глупость такого поступка, и промолчать. Потому что никто не должен был знать, насколько близок он с Харкнессом. Но все же, молодому человеку не удалось выглядеть спокойным, и, позже, вспоминая тот момент, Йанто был рад, что все внимание коллег было поглощено не им, когда в сильнейшем приступе далеко не беспочвенной ревности он нервно взъерошил волосы, хватаясь за голову, его взгляд опустел, и его ноги так и норовили подогнуться в коленях, когда он облокотился о стену и крепко сжал пальцы на бокале виски, почти раздавив его. В тот вечер, прежде чем войти в кабинет начальника, Йанто много думал, мучая себя вопросами. Он думал о том, как Джек мог поступить так с ним, на глазах у всей команды явно определяя абсолютную незначимость их связи, и даже неоднократно называл капитана бесчувственной сволочью и двуликой скотиной, тут же смягчаясь и злясь уже на себя за то, что позволил себе так называть своего Джека, который никогда не обещал парню ничего. В тот вечер Йанто думал, что после того, что он позволял Джеку, и что сам делал с ним, он имеет право на чуточку честности своего капитана, на то, чтобы в их отношениях не было лицемерия, с каким каждый раз встречает его Харкнесс, когда предлагает остаться, делает двусмысленные намеки и странные комплименты, лишь немного похожие на таковые. Йанто не мог понять, зачем Джеку изображать заинтересованность им, дарить теплые взгляды, нежные прикосновения и слова, если все, что между ними есть - это просто секс. Но чем больше парень думал и вспоминал их с Джеком уединенные встречи, тем больше склонялся к мысли, что его любовник вовсе не лицемер, что его взгляд не врет и слова правдивы. Йанто никогда не ощущал себя только вторым призом, потому что Джеку легко удавалось дать ему почувствовать себя значимым и, что не менее важно, желанным, и потому что парень глубоко сомневался, что мужчина станет довольствоваться чем-то... кем-то второстепенным. Но до чего же все происходящее за день между Джеком и парнем Гвэн напоминало Джонсу борьбу за территорию и за самку двух упрямых оленей, меряющихся рогами. В тот вечер Йанто впервые посетила страшная вздорная мысль о том, что понимание секса и отношений, заложенное пятьдесят первым веком Джеку, может позволять ему хотеть быть с двумя... одинаково и одновременно. Эта мысль вмиг вернула парня в реальность. Он так не мог. Это хуже, чем целый год не видеть Харкнесса, не знать где он и что делает. Парень почувствовал необходимость сделать что-то, что убедило бы его в абсолютнейшей нелепости этой мысли. Он резко встал, не позволяя себе передумать, и быстрым шагом направился в кабинет мужчины. Впервые сам, без приглашения, но с той же определенной целью. Йанто вошел без стука, сразу концетрируясь на начальнике, сидящем за столом и что-то записывающим обыкновенной шариковой ручкой. - Я думал, что ты ушел со всеми, - произнес Харкнесс, не поднимая головы. - Зачем? - спросил Йанто, вызвав этим вопросом интерес начальника, резко оторвавшегося от записей. - Тебя пытались убить, - ответил капитан, как ни в чем не бывало, как будто и не было этих нескольких часов, в течение которых парень старательно его избегал, сильно нервничая. - Не только меня, - жестко заметил Джонс, проходя в кабинет ближе к начальнику, осознавая, что очень глупо стоять на пороге, когда пришел только для того, чтобы вплотную оказаться с Джеком. Йанто аккуратно обошел стол начальника, замечая на себе заинтригованный взгляд мужчины, и, оказавшись справа от его кресла, положил свою руку на плечо капитана. - Что мне делать дома? - спросил он начальника, повернувшего к нему голову. - Если все, что я сейчас хочу, я могу получить только здесь? - он быстро убрал руку с плеча Харкнесса, тут же хватая его подбородок, заставляя поднять лицо кверху, и, наклонившись, страстно впился губами в губы партнера, по-хозяйски проникая языком в его рот. - И чего же ты хочешь, Йанто? - спросил мужчина, лукаво улыбаясь, прервав поцелуй, и парень знал, что тот заставляет его произнести это вслух. - Тебя. Я хочу тебя, - подчинился парень, отмечая, что ему нравится, как звучат эти слова, впервые произнесенные им для своего капитана. И это была единственная уступка, которую Джонс сделал тогда начальнику. Его прикосновения были требовательными, подчиняющими, направляющими и иногда слишком грубыми. Но парень не получил от Джека ни одного возражения, даже, когда резко повалил его животом на стол в лучших традициях гей-порно, и, лишь приспустив свои собственные брюки, вошел в него. Совершая сильные и глубокие толчки, молодой человек совершенно не заботился о том, что ощущает начальник, и как скоро тот собирается кончить. Джонс хотел доказать и себе, и Джеку, что начальник не имеет право его использовать, но вместо этого только доставил обоим море удовольствия. И тем вечером, когда, нежась под пронзительно теплым взглядом мужчины, Йанто сумел запереть все свои сомнения на замок, они снова занимались сексом на столе, на этот раз томительно медленно и расплавлено нежно, словно стараясь победить прежнюю грубость. В любом случае... Какое имеют значение все эти сомнения теперь, когда Джек называет его своим бойфрендом? И это слишком хорошо. И так хочется верить, что нет насколько реальных оснований, чтобы не доверять ему... Остался только один вопрос. "Черт возьми! Почему же ты не хочешь рассказать ей, Джек?!" - в сердцах подумал парень. Все эти мысли, как всегда, привели к одному и тому же эффекту. У Йанто снова защемило сердце. Но он знал, что не должен позволять себе расклеиться. Он верит Джеку. Он любит Джека. Он все простит Джеку. С этими мыслями парень открыл ящик в левой тумбочке стола, чтобы спрятать фотографии. - Оу! – удивленно выдал Джонс, и, взяв ручку, написал с обратной стороны одной из распечаток несколько предложений, решив, что поговорит об этом с Джеком в более подходящее время. *** Капитан Харкнесс почти сбежал вниз по ступенькам в лабораторию вслед за Оуэном. Джек чувствовал возбуждение, которое передалось ему от Харпера, и обросло его собственным в преддверии чего-то необычного, что обещал врач. Мужчина испытывал нетерпение и желание скорее заняться уже чем-нибудь. Оуэн проследовал в угол своей обители к столу, на котором располагались три небольших стеклянных клетки, в каждой из которых было по белой мыши. - Вот, - указал на клетки молодой человек. - Что, Оуэн, думаешь, я белых мышей никогда не видел? - О, эти мыши особенные! - возбужденно воскликнул врач. - Что же в них такого особенного? - удивился Харкнесс, подходя ближе и протягивая руки к одной из клеток, чтобы извлечь мышку. - Стоп! - остановил его Харпер. - На твоем месте я бы этого не делал. - А что? Они радиоактивные? - усмехнулся мужчина, бросив блестящий взгляд на врача. - Намного интереснее! Смотри, - сказал молодой человек, за плечи отодвигая начальника от клеток подальше, а сам подходя ближе с чем-то наподобие указки в руке. Оуэн тыкнул указкой в клетку, из которой Джек собирался достать белую мышку, прямо перед мордочкой грызуна. Мышь тут же кинулась к стеклу к тому месту, где его коснулась указка, вздыбилась, встала на задние лапы, ее усики быстро задергались, голова затряслась, носик зашевелился. - Ух ты! Какая легковозбудимая! - удивился капитан. - Да, смотри. И, кстати, это самец, - пояснил Харпер, извлекая из другой клетки еще одну особь, более крупную. - Вот эту, можешь подержать, Джек. Оуэн просто сунул мышь в руки начальника, не интересуясь его желанием. Харкнесс улыбнулся, теряя всякий интерес к подчиненному, увлекаясь животным, теребя его, позволяя бегать по своим рукам, хватая за хвост. - Не знал, что ты неровно дышишь и к мышам, - прокомментировал молодой человек. - Мыши, Оуэн, очень интересные создания... Ты знал, что на планете Кватро, что в созвездии Хамелиона, эти милые существа создали самую большую колонию во Вселенной всего за пару лет, и даже вытеснили всех человеческих поселенцев, а через пару сотен лет научились общаться телепатически и построили подобие цивилизации мафу? Харпер недоуменно смотрел на начальника, подняв брови: - Конечно, Джек! Это же то, чему учат еще в первом классе... - Вообще-то, думаю, это материал для пятого, - беспардонно улыбаясь, парировал капитан. - Ты был там? - спросил Йанто, только что подошедший, но успевший на рассказ Джека, и теперь стоящий наверху лестницы. - Лично нет. К сожалению, мафу слишком свято блюдут свои обычаи. Они сочли мышек - только подумайте! - угрозой внутренней безопасности своего собственного мира и уничтожили... - поделился мужчина, продолжая играть с животным. - Какая потеря! По крайней мере, так говорилось тогда во всех СМИ... - Не сомневаюсь, - нетерпеливо прервал врач, раздраженный тем, что Харкнесс забрал все внимание себе. - Давай сюда. - О, это, кстати, тоже мальчик, - улыбнулся мужчина, передавая грызуна в руки Оуэна. - Надеюсь, ты не слишком привык к нему, - проворчал врач. - Йанто, держи своего... бойфренда подальше. Не дай бог, еще чистоту эксперимента нарушит из-за своего любимца, - обратился он к подошедшему парню. Джонс заметил, что Харпер надел плотные перчатки, но не мог понять зачем, ведь начало представления он пропустил. Оуэн осторожно приоткрыл клетку с первой мышью и опустил в нее "любимчика" Джека, плотно закрывая крышку и быстро освобождая поле зрения. - Ого! - воскликнул капитан от неожиданности, когда, заметив чужака, мышь, тот, что поменьше, начал ударять хвостом по дну своей клетки, а затем почти с остервенением накинулся на дезориентированного гостя, беззастенчиво вгрызаясь в его шкурку. - Бойцовский клуб! - сверкнул глазами Йанто, незаметно сжимая руку начальника в своей. - Оуэн, ты подсаживаешь мышей на наркотики? На чем сидит этот малыш?! - Хотел бы я знать! - удивил коллег своим ответом врач. - Это еще только полдела... - холодно добавил он. Йанто посмотрел на капитана Харкнесса, наблюдающего за тем, как Оуэн осторожно открывает клетку, извлекая пострадавшего белого грызуна, и одной рукой удерживая агрессора. Все это, конечно, было интересно, и совершенно непонятно, с чего вдруг Харпер устроил этот цирк, но парню безумно хотелось задать Джеку всего один вопрос, который был слишком личным, чтобы спрашивать об этом в присутствии молодого коллеги. - А разве мыши не живут обычно семьями? – спросил Джонс. - Угу, - поощрительно ответил врач, тем временем извлекая мышь из третьей клетки и тоном преподавателя в колледже, чем вызвал улыбку у обоих своих зрителей, произнес, - а вот это самочка. Прошу любить и жаловать, - улыбаясь, он медленно опустил грызуна в клетку к первому. Самка замерла на одном месте, ее носик задвигал усиками, принюхиваясь к новому месту. Однако ее сосед времени не терял, он подошел к ней и обнюхал мордочку, что выглядело довольно умильно. - О! - выдал Харкнесс, машинально начав большим пальцем поглаживать руку Йанто, все еще державшую его собственную. – Похоже, в этом случае его совсем не драка интересует... - ухмыльнулся он, глядя на то, как самец, решив поухаживать за гостьей, принялся творить с ее шерстью что-то, похожее на выискивание паразитов или чистку ее меха. - Угу, - хмыкнул врач и, чуть помедлив, добавил, - нужен урок из серии "Энимал плэнэт", или всем ясно, к чему это ведет? Это что-то вроде ваших поглаживаний друг друга пальцами, когда вы держитесь за руки и думаете, что никто не видит. Оуэн с достоинством выдержал взгляды обоих мужчин, ясно дающие понять, что последнюю фразу ему следовало держать при себе. Однако, врач успел отметить, что в отличие от начальника, в глазах Йанто сверкнула едва заметная улыбка, когда он произносил: - С чего ты взял, что мы это прятали? - несмотря на свою фразу, парень отпустил руку Джека. - Нам, вроде, от тебя теперь скрываться не нужно. - Я бы вас попросил как раз об обратном... - проворчал Харпер, отвернувшись к клеткам с грызунами. - Может, Оуэн, хочешь таблеточку реткона? - ухмыльнулся капитан. - О! С профессиональной точки зрения, это очень невыгодно! - обиделся молодой человек. - Неужели никому из вас не интересно, зачем я всю ночь исследовал этих мышей?! - Вообще-то, я как раз собирался спросить, - заметил Харкнесс. - Выкладывай. - Ну, я думал... Вы же говорили, что Дэвид Сомерс - тип неприятный, да я и сам успел это заметить, - в голосе врача появилось заметное возбуждение. - Тошико, ну, вы знаете, она не стала бы... Ее бы такой тип просто не заинтересовал, поэтому, я предположил, сначала, что она что-то приняла. А потом, предположил, что дело в нем, и сделал токсикологический анализ его крови, который не показал ничего. Ничего известного. Но потом, я подумал об идее Джека, что здесь не обошлось без пришельцев, и предположил, что это может быть то, что нам пока не известно или то, что мы обнаружить нашими инструментами не в силах. Короче, тут мне мыши и понадобились. Я немного похимичил... сделал из крови Сомерса препарат, и постепенно увеличивал дозу, пока у подопытного не началась особая реакция, выраженная... ну, вы видели в чем. - Агрессия на другие особи? - уточнил Йанто. - На особи своего пола, - поправил Харпер. - Не говори мне, что на поведение Микки Мауса с Мини повлиял брачный период, - вставил Джек. - Даже не собирался, - гордо улыбнулся Оуэн. - Ты хочешь сказать, что что-то в крови Сомерса заставляет его быть полным засранцем в общении с мужчинами и, возможно, обаятельным и обворожительным с девушками? – снова спросил Йанто. - О'кей, любимчик начальства, если тебе нужна полная ясность, то да, именно это я и хочу сказать. - Оуэн, да я тебя расцеловать готов! – ухмыльнулся капитан, довольный своим подчиненным, сумевшим прийти к таким выводам, не имея понятия о том, что обнаружили вчера они с Йанто. - Боже! Только не это! – притворно ужаснулся врач, отбрасывая шутку, и кивнул в сторону недоуменно смотрящего на начальника Джонса. – Оставь свои губы для своего бойфренда. Вон он как голодно на них смотрит. Хотя Йанто смотрел совсем не на губы, протестовать он не стал, совсем не возражая против возможно последующего за этим легкого поцелуя. - Разве тебя от этого не станет тошнить? – поинтересовался Харкнесс. - У меня желудок пустой, - буркнул врач. Джонс исподлобно зыркнул на Харпера, переводя взгляд обратно на своего любовника, растерянно встречая его ответный взгляд, слишком отчетливо выражающий то, что капитан собирался проделать. - Джек... - ненастойчиво попытался вразумить его Джонс, глубоко вдохнув, уже понимая, что не сможет и шагу сделать от запланированного любовником сценария. Харкнесс только улыбнулся и нагло притянул его к себе, уверенно обнимая за талию. - Брось, милый, - тихо проворковал Джек, театрально сладко всматриваясь в глаза парня. - Доктор Харпер официально разрешил нам один страстный, одуряюще пьянящий поцелуй. А я хочу этого с того момента, как этот самый доктор бесцеремонно разбудил меня. Ты ведь знаешь, что я рассчитывал на совсем иное пробуждение… Джек медленно провел рукой вниз по пояснице Джонса, и, сжав пальцы на его ягодице, подчеркнул свой намек. Оуэн фыркнул, но его недовольство осталось незамеченным. - Джек, мы... - повторил попытку Йанто, задыхаясь в собственных сомнениях. Слышать это от Джека было невероятно приятно, и еще приятнее ощущать его пальцы, но парень понимал, что основная часть здесь исключительно показная. - С каких пор мне нужно тебя уговаривать, мой сладкий? - приподнял одну бровь мужчина, останавливая и без того нечеткое возражение, плавно опуская вторую руку по бедру любовника. - Еще вчера ты желал чувствовать мои губы везде, - добавил Джек тоном, который с легкостью растопил бы даже Снежную Королеву. Йанто, наконец, не выдержал такого близкого контакта, в противовес разуму потянувшись к начальнику, и с горячностью вцепился губами в его губы. Мужчина с удовольствием моментально включился в поцелуй, принимая всю страсть партнера, неосознанно вложенную им в это действие. Когда Харкнесс снова сжал пальцы на его ягодицах, Джонс уже даже начал забывать о том, что они не одни, вцепляясь в плечи своего капитана в привычном, но безуспешном движении нащупать подтяжки. - О! – изрек Харпер, все еще не веря собственным глазам, и поэтому не в силах отвести взгляда, не говоря уже о том, что все это выглядело довольно возбуждающе, особенно руки начальника на крепкой заднице парня. – Мне оставить вас одних? - Мммм... – подал голос Джек, замедляя поцелуй. - Говорю, заканчивайте свои показательные выступления. Или, может, мне оставить вас? – беззастенчиво повторил Оуэн, которому отступать уже было некуда. - Не стоит, - пожал плечами Йанто, оторвавшись, наконец, от своего бойфренда. – Нам лучше настроиться на рабочий лад, - сказал он, положив руки в карманы брюк, разворачиваясь на каблуках к выходу из обители Харпера. - Радует, что из вас двоих хоть он думает головой, - бросил врач, отворачиваясь от начальника, провожающего любовника красноречивым взглядом. *** - Что, никто не скажет мне спасибо за пиццу? – спросила Гвэн, потянувшись за еще одним кусочком. - Гвэн, ты просто столкнулась с курьером перед дверью, - заметил Йанто, улыбаясь. - И это случилось лишь потому, что ты опоздала на работу! – поддержал любовника капитан Харкнесс, не упуская возможности подколоть девушку. - Десять минут, Джек! - притворно оскорбилась Купер. - Я скажу, - с удовольствием жуя, произнес Оуэн. – Спасибо за завтрак, Гвэн. А то на голодный желудок от кофе Йанто у меня началась изжога. - Всегда пожалуйста, Оуэн, - отвесила легкий поклон девушка. - Оу, теперь его еще и кофе мой устраивать не будет… - одновременно с Гвэн тихо произнес Йанто. - Твой кофе просто волшебный, - успокоил Джек, погладив парня по плечу. - Ну да, как и он сам, - исподлобно зыркнул врач на Йанто и Джека, занявших диван в зоне отдыха под великолепной надписью ТОРЧВУД, из-за чего Гвэн и Оуэну пришлось ютиться в рабочих креслах. - Кто у нас волшебник, так это Оуэн, - бросил Джонс, откусывая маленький кусочек от пиццы, которую сам заказывал всем на завтрак. - Поведай Гвэн, что ты сделал с мышками, - попросил Харкнесс. - Ничего особенного, - встретил Оуэн вопросительный взгляд девушки. - Чуточку смекалки и немного сообразительности поверх моей абсолютной гениальности. Я в очередной раз работаю за всех, пока некоторые из присутствующих наслаждаются любовными утехами. - О как, Оуэн! Твоя скромность сейчас ну абсолютно не к месту, – заметил Йанто, стараясь сгладить острые углы реплики коллеги. – Наш Оуэн, действительно, проявил незаурядную смекалку и профессионализм этой ночью. Именно его работа дала шанс связать мистера Сомерса с инопланетянами, несмотря на то, что тот оказался случайной жертвой реткона. - И заметь, Оуэн, никакого сарказма, - вставил Джек, пристально глядя на врача. - А при чем здесь мыши? – поинтересовалась Гвэн. - Я использовал мышей в качестве подопытного материала, чтобы подтвердить свою теорию о наличии в крови Сомерса неизвестного неопределимого вещества, имеющего, скорее всего, инопланетное происхождение. - Жаль, что ты не успела на занятное представление, которое нам с Йанто довелось наблюдать в лаборатории Оуэна. Видеть глазами куда интереснее, чем слушать ушами, - с энтузиазмом прокомментировал Харкнесс. - Я вообще не знала, что мы держим здесь мышей, - пожала плечами Гвэн. - Ну, птеродактиля же мы держим, - усмехнулся Джонс. - Кстати, Оуэн, ты молодец. Но что мы будем делать с этим? – спросила девушка. - Одно очко тебе, Купер! Единственный резонный вопрос за все утро! - согласился Харпер. - Заканчивайте завтракать, и за работу, - серьезно рабочим тоном произнес капитан Харкнесс, встав с дивана своим примером побуждая команду. - Оуэн, если ты не слишком устал, поедешь со мной к Сомерсу. Гвэн, ты и Йанто поедете в «Инжиниринггрупп», расспросите коллег Сомерса на предмет изменения его личностных характеристик за последний месяц. Йанто тебе поведает все по дороге.