Восставшая из мертвых

Пробуждение было не из лучших. Голова раскалывалась, словно щас треснет череп, тело затекло лежать в одном положении долгое время и теперь отзывалось тупой болью и колющим ощущениями в конечностях. Яркий солнечный свет ударил в глаза, заставляя зажмуриться. К горлу подкатил ком, возникло отвратное чувство тошноты. Наверное, я потеряла много крови. Кое-как разлепив глаза, я огляделась. Больница? Судя по противно пищащим аппаратам, которые так раздражали, я действительно в больнице. На тумбе слева от моей койки был оставлен какой-то сложенный пополам лист. Потянувшись к нему, я поморщилась от неприятного ощущения в предплечьях рук. Источник был там, куда впилась когти того летающего Ному из Хосю. Перед глазами пронеслись последние воспоминания и чей-то голос, произносящий мое имя. Пытаясь понять, как спаслась, я вдруг вздрогнула, ужаснувшись — потеряла контроль над причудой. О боги, пожалуйста, пусть я никому, кроме того Ному, не навредила! Развернув листок, я принялась читать корявые, видимо наспех, написанные иероглифы. Руки дрожали, а голова отказывалась понимать написанное и лишь читала названия иероглифов, не давая мне понять какое где слово. Немного придя в себя через минуту-две, я все же смогла прочитать. «Шото занесет твой костюм, в пятницу, а до этого пока будь в больнице». Наверное, это написал Старатель, раз тут упоминается его сын. Только сейчас я заметила, что когтей, вроде как нет, только темно-синие вены, которые сильно выделялись на бледной коже. Скинув с себя теплое белое одеяло, свесила ноги с койки, собираясь встать. У входа есть уголок, огороженный плотными шторками, там должно находиться зеркало. По крайней мере в палате моей бабушки так и было. Опустив одну ногу на прохладный пол, а потом вторую, я постаралась встать. Получилось лишь на секунду, ибо ноги, отвыкшие держать меня, подкосились и я шлепнулась на пол, чуть не уронив тумбочку, но несильно приложившись затылком о нее. Зашипев и выругавшись, ухватилась за голову, молясь, чтобы не было шишки. За дверью послышались несколько голосов и шаги. Через пару секунд белая дверь раскрылась, впуская ко мне троих парней. — Йеста-чан! — ко мне тут же кинулись Деку и Иида-сан, помогая встать. Тодороки остался стоять у дверей. — Ты не ушиблась? — Все нор… кхе-кхе! Нормально, — прохрипела я. Голосовые связки, кажется, далеко не в порядке. Поморщившись, от неприятного ощущения в горле, я залезла на кровать при помощи Изуку. — Точно? — обеспокоенно смотрел на меня парень с кучерявыми волосами. Я кивнула, боясь собственного хрипа. Помниться, я заорала, как резанная, пытаясь высвободиться из лап Ному… — Что ты делала на полу? — подал голос Тодороки, подходя ближе. Оторвав взгляд от Деку, я посмотрела на Шото. У него была перебинтована левая рука, точнее предплечье ближе к кисти. У Ииды же обе руки, а у Деку и правая рука, и левая нога. Инвалиды, блин. Объяснив ситуацию, что я просто хотела доковылять до зеркала, стыдливо опустила глаза. Деку предложил помочь, мол «я тебя придержу». — Ну уж нет, калека, — я кивнула на его перевязанные конечности, — ты мне помог на кровать сесть, большего я не посмею просить. — А, да все нормально! — почесал затылок парнишка. — Ты-то как себя чувствуешь? Твои раны были очень серьезные… — Да, твои руки были насквозь… — Я в норме, — оборвала я Тенью. — Ну, я чувствую себя хорошо, но все же, мне надо взглянуть на в зеркало, чтобы знать наверняка. Судя по моим рукам, сейчас я та еще «красавица», — фыркнула я. — Здоровье важнее красоты, — бросил Шото. Кажется, это был упрек. — Сказал парень со шрамом в пол лица, — буркнула я, а потом тут же спохватилось, мало ли у него комплекс из-за ожога: — Хотя, спору нет: тебе он идет. Изуку осекся после моих слов. Ой, бля, че я щас сказала? Как всегда какую-то бредятину, которая была явно не к месту. Я ожидала любой реакции, но не выгнутой брови Шото с заинтересованным видом. Не смотри на меня так, словно застукал меня за чем-то таким… Непристойным! Например, за прогулкой ночью до холодильника. — Пошли, — Шото протянул мне руку, а я просто на нее уставилась. Эм, что? «Пошли»? — Ты же хотела взглянуть на себя в зеркало? Я помогу тебе до него дойти, — пояснил он. Я смотрела на протянутую мне правую руку, как баран на новые ворота. С одной стороны мне хотелось принять его помощь, но с другой… С другой мне хочется быть сильной и независимой в глазах учеников 1-А. Глупо, но все же. Однако что-то во мне вопило, чтобы я положила свою ладошку на его. Сверля взглядом его руку, я подняла свою дрожащую не пойми от чего руку. Робко и с каким-то трепетом я положила свою ладонь на его. Теплые пальцы слегка сжали мою кисть, а в животе скрутило. Осторожно вставая на одну, затем на другую ногу, я поднялась. Делаю шаг, крепко сжав руку Тодороки, что, наверное, ему неприятно, а то и больно. Еще один шажок, и ноги вдруг подгибаются, но меня ловят еще три руки: Изуку и Шото левой. Пробормотав «простите», я опустила голову, пряча глаза за растрепанными волосами, чувствуя слезы. Мальчики подняли меня и, придерживая, довели до шторок. Иида-сан отодвинул плотную ткань, открывая мне обозрение на небольшое прямоугольное зеркало, табурет и тумбу. Что-то вроде туалета для женщин в больнице. Мило. Здесь обычно переодеваются или прихорашиваются пациенты. Подняв взгляд, я увидела в отражении бледную, как труп, девчонку, с бросающимися в глаза темными и тонкими, словно нити, венами. Растрепанные волосы были похожи на птичье гнездо, честное слово. Сине-серые круги под глазами, цвет глаз темнее обычного, но тем не менее радужка не сливалась со зрачком. Верхнюю губу пересекает едва заметная немного выпуклая белая полоска — это шрам, который невозможно не заметить, когда я полностью в своей настоящей форме. Таких полосок на теле еще примерно две дюжины — и это только тех, которые не скрыты одеждой. — Не так страшно, как могло быть, — подвела итог я вслух. — Вчера вечером на тебе было намного больше шрамов, — спокойно проговорили чуть выше меня, но горячее дыхание опалило правое ухо, заставляя мысли путаться. Это еще что за реакция? — Что было вчера? — я повернула голову к Шото, пристально глядя на него. — Я не помню ничего после падения… — Ты была вся в крови, очень холодная и бледная… — начал Изуку. — Тодороки проверил твой пульс и его не было, Рин… — Я решил, что ты умерла, но отец сказал, что тебе нужно всего лишь «время на восстановление», — кажется, я знаю, кого буду посещать каждую ночь в кошмарах. Ну зачееееем? После слов Деку о том, что Шото снова проверял мой пульс, меня бросило в жар. Мне реально стало жарко. Щеки заметно покраснели, в зеркале с такого расстояния казалось, что их свеклой натерли. Иида, как и заметившие Изуку и Шото, вопросительно на меня посмотрели, но только он решил спросить, что со мной. Я пробормотала что-то не внятное, что сама не поняла. Голос у меня хриплый, словно говорит сорокалетний мужик, а не девчонка пятнадцати лет. При подстраховке Изуку и при помощи Шото я доковыляла до койки. Пробормотав «спасибо», я отвела взгляд от троицы, стыдясь своего вида. Они видели меня настоящую. Тогда почему все еще здесь? Почему они все еще со мной? — Что-то не так, Рин? — я дернулась, когда услышала свое имя. Три пары глаз обеспокоенно глядели на меня, внимательно, не упуская ничего. — Люди, которые видели меня настоящую, или покидают меня, или сходят с ума… — созналась я. Мой отец погиб при выполнение должностных обязанностей на глазах моей матери. Мать свихнулась, постоянно орала и била. Камерия-сан знает о том, как я настоящая, но сама никогда не видела, как и Асами-сан. Те герои, что видели меня в форме «Нингё», погибли. Насколько мне известно, опять же, как мой папа, на своей работе. Кажется, если мне память не изменяет, их команда называлась «Морские коньки». Возможно, они погибли не из-за меня, но все же… Люди, видевшие меня настоящую, умирают. — Не думаю, что тут играет роль твоя причуда, — задумчиво изрек Мидория. — Просто череда совпадений. Не стоит себя накручивать, от этого легче контролировать свой квирк не сможешь. Будешь только и думать, что в тех или иных несчастьях виновата ты, хотя на самом деле это не так. — Иными словами: забей на это, — подытожил Тодороки. — Ты — это ты, Рин.

***

Дни в больнице тянулись медленно и скучно. Ребят выписали в тот же день, когда они ко мне приходили. Делать было нечего вообще, благо одна добрая медсестра дала мне свой мобильный телефон — новенький samsung. Только благодаря ей и ее мобилке я не умерла от скуки. Я почитала последние новости, в одной из статей под огромным заголовком «УБИЙЦА ГЕРОЕВ АРЕСТОВАН», было написано, что Старатель поверг Пятно.

      «Вчера, примерно в 8 часов вечера, начались беспорядки в Хосю, устроенные группой из трех злодеев. Помимо них, с малыми ранениями остались 61 человек. Город понес огромные убытки, высок риск, что они еще увеличатся.       Человек, стоявший за трио злодеев, Акагуро Чизоме (псевдоним «Пятно», 31 год) — один из самых разыскиваемых преступников — был арестован. Арест человека, совершавшего преступления по всей стране, стало облегчением для жителей Японии. До сих пор его преступления совершались под покровом ночи и вдали от ненужных глаз и свидетелей, но в этот раз злодей действовал посреди улицы Эко. 8 героев и 4 ученика школы UA были вовлечены, и не приди к ним на помощь Старатель, дело не обошлось бы без жертв…»

После прочтения этой части мне уже стало не по себе. Я боялась, что там и про меня может быть словечко. Сегодня, то есть в пятницу, время тянется еще дольше, чем обычно. Хоть на потолок лезь, да еще и медсестра та, что одалживала мне телефон, выходная. Остается только ждать Шото. Так, стоп. Как я в геройском костюме, которые нам запрещено носить без сопровождения профи, пойду домой? Только я подумала, как в дверь палаты постучали. — Можно? — ко мне заглянула молодая женщина лет двадцати с белыми волосами с красными прядями, которые едва доставали до плеч. Это напомнило мне о Шиции, из-за чего я напряглась. Выглядела она дружелюбно и кого-то мне напоминала (ага, Шино-сан, кого ж еще?). — Я принесла тебе одежду и костюм, Рин-тян. Ты не против, если я буду так звать тебя? Она вошла, ставя два пакета на пол. Когда женщина подошла ко мне чуть ближе, я разглядела ее получше, убедившись, что это не «причина» Шото. У моей гостьи были бирюзовые глаза, а на носу очечки. Как оказалось, она старшая сестра Шото, та самая Фуюми, с которой училась Изуми-сан. Тодороки попросил отнести мне одежду, так как сам занят. Она «по секрету» сказала, что на самом деле, он просто смог уломать «Зу-тян» прогуляться в парке. Я так понимаю, что «Зу-тян» — это Шино. Переодевшись и выписавшись, я вместе с Фуюми-сан отправилась домой. К ним домой. Не смотря на мои протесты, она пригласила меня на ужин к ним. Отказать после «Ты же согласишься поужинать сегодня у нас?» я не смогла. Блюдо на ужин было предложено выбрать мне. Я выбирала между темпурой и собой. Когда я была маленькая, а мама задерживалась на работе, папа готовил собу с курицей, когда же наоборот, то мама готовила темпуру с креветками. Это были их любимые блюда. Ну, соба с курицей — единственное, что папа более менее готовил, не считая яичницы и пельменей. — Как насчет темпуры с креветками? Или лучше соба с курицей? — предложила я в надежде, что девушка выберет что-то одно. Фуюми выбрала второе, аргументировав это тем, что Шото обожает это блюдо. Хоть я это и знала, но все равно сделала вид, будто удивилась. Она в курсе, что ее братец втрескался по уши в ее одноклассницу, часто подшучивала на эту тему, прося оставить все «меж нами девочками». Дом у Тодороки находился в округе Сидзуока. Добрались мы туда за два с половиной часа, попили чаю и принялись готовить. Фуюми достала куриное филе, которое должно хоть немного подтаять, чтобы из него можно было хоть что-то приготовить. Дабы ускорить процесс, я попросила миску с горячей водой, в которую положила курицу. Собу отварила в кипящей воде, согласно инструкции на упаковке, то есть пять-восемь минут. Фуюми откинула на дуршлаг и опустила в холодную воду. Цукини, баклажан и морковь порезала я длинной соломкой, скидав все в одну миску. Чеснок и лук рубила моя новая знакомая. Когда курица уже более менее оттаяла, Фуюми принялась резать ее такой же длинной соломкой, как и я овощи. Пока она нарезала курицу, я ждала, когда масло на сковороде раскалиться, а после мы бросили туда филе. Обжаривая ее примерно минуты две-три, потом добавили морковь, еще через две минуты остальные овощи. Сестра Шото забрала у меня сковороду, постоянно встряхивая ее. Не знаю зачем, но папа тоже так делал, хоть и некоторые ингредиенты у него вываливались из сковороды. Пока Фуюми колдовала над курицей и овощами, я принялась за соевый соус. В небольшой чашке соединили соус с крахмалом и сахаром. Перемешала, чтобы сахар растворился. Фуюми уже успела в сковороду выложить собу и добавить имбирь. — Рин-тян, соус готов? — не глядя на меня, спросила она, на что я ей подала чашку. Пока дочь Старателя добавляла соевый соус с сахаром и соус терияки, на кухню заглянул Нацуо, который в третий раз, кстати говоря, попытался у нас свиснуть чего-нибудь со стола. В этот раз полотенцем ему зарядила я. Светловолосый громко рассмеялся, все-таки утащив оставшуюся морковь. Откусив, уже в проеме он сказал, что Шото только что вернулся вместе с «Зу-тян». Как мило они ее называют. Буквально через минуту, когда я попросила Нацуо позвать их ужинать, соба была готова. Фуюми достала пять тарелок. — А господина Тодороки ждать не будем? — сведя брови к переносице, спросила я. — Он редко бывает дома, — пожала она плечами. Пока Тодороки накладывала все по тарелкам, я поставила чайник и расставила посуду. Звонкий смех Шино-сан и шаги оповестили нас, что три голодных желудка уже пришли и сейчас начнется жор. Надо сказать, что, когда Шиция увидела меня, с ее лица сползла улыбка, но профи тут же ее вернула, будто ничего и не было. Шото же удивленно сверлил меня взглядом, а я, пытаясь как можно спокойнее, поздоровалась с ними. Заняв каждый свое место, мы принялись ужинать. Фуюми и Шино-сан о чем-то щебетали, я не слушала, пытаясь сосредоточится на пище. Почему-то аппетит пропал. Я сидела между Фуюми и Нацуо, в то время как Шото был очень даже близко со своим объектом воздыхания. Видимо, соглашаться на ужин было глупой идеей, я буквально чувствовала, как Шото напряжен. Я готова дать руку на отсечение, что не будь тут меня, он бы чувствовал себя куда лучше. — …Рин-тян? — донеслось со стороны Нацуо. Я подняла на него глаза, понимая, что прослушала вопрос, но он тут же повторил его: — Будешь вино? Я хлопала глазами. Вино? Мне всего пятнадцать, какое нафиг вино? Я вежливо отказалась, на что парень пошутил, что я «умница, красавица, хозяюшка да еще и не пью — мечта, а не девушка». Мне хотелось нервно посмеяться, особенно с «красавицы». Насчет алкоголя: не пью не потому, что не хочу или еще что там, а потому что просто не опьянею из-за регенерации. Нет, напиться я могу, но то вино, которое мне предложили было слабеньким, и я быстро приду в себя, если начну пьянеть. А более крепкие напитки все же могут меня «победить» и, даже моя регенерация, которая как бы с ранами только справляется, не поможет. Нацуо начал рассказывать, как он пытался обойти нас на пути к моркови. Его рассказ заставил посмеяться всех, кроме меня и Шото. Я лишь натянуто улыбнулась. С Нацуо выпить согласилась Изуми. Чай пить согласились только Фуюми и Шото, Нацуо и Шино уже беседовали в обнимку с бутылкой вина. Второй уже. Пока я наливала кипяток в чашку, Изуми вышла покурить, а старшие брат и сестра Шото пошли с ней, оставляя меня с ним наедине. Вот что-что, а этого мне сейчас хотелось меньше всего. Кажется, он тоже не хотел и поэтому встал и ушел. — Помочь? — раздалось совсем рядом, что я подскочила и пролила кипяток себе на руку. — Ч-черт! — проглотив остальные ругательства, я поставила чайник и подошла к раковине, включая холодную воду. Ожог жгло. Шото пробормотал извинения, аккуратно взял мою ошпаренную руку, оглядел ущерб и приложил сверху свою правую ладонь. Я замерла, забыв как дышать. Прохлада приятно успокаивала и ноющий ожог немного успокоился. Так мы простояли примерно минуту, пока в кухню не вошли смеющиеся старшие. Шото мгновенно отпустил мою руку и отступил, садясь на место. А я, тут же принялась заваривать чай дальше. От раны и следа не осталось, кипяток не был крутым, чайник уже подостыл, как и вода в нем. После небольшого чаепития я быстро вымыла всю посуду, из-за чего Фуюми неловко извинялась минут двадцать. Когда вся посуда была убрана, а я уже засобиралась домой, на часах была глубокая ночь. Шиция жила совсем недалеко, по сравнению со мной, и, пожелав спокойной ночи, ушла, не забыв поблагодарить Тодороки за «прекрасную прогулку, обед в кафе и ужин», чмокнув его в уголок губ. Мне вдруг стало противно от этого. В груди словно яд разлился. Пытаясь сохранять невозмутимость, смотрела в любую другую сторону, кроме как в их. — Рин, — Изуми одарила меня ослепительной улыбкой, которая показалась мне натянутой или какой-то самодовольной, — надеюсь, когда ты закончишь Юуэй, то мы свидимся в агентстве господина Тодороки. — У меня не было в планах работать героем, — улыбнулась я ей в ответ, так же натянуто. — Правда? Но ведь тебя перевели на геройский факультет! — она прикрыла рот рукой, как бы пряча его от удивления. Шото мгновенно обернулся на меня. Вот же ж…! — Я учусь в 1-С классе общеобразовательного факультета, — сдержано сказала я, хотя мне почему-то хотелось наорать на нее. — И в геройский класс никогда не рвалась. — Хм, — она состроила грустную мину, — значит, тебя все-таки не перевели. Какая жалось, только из-за ошибок матери тебе не стать героем… — Зу, — мягко прервал ее Тодороки, серьезно глядя на нее разномастными глазами, — хватит. Хоть его тон и был твердым, но неуверенность во взгляде, которая перебивала серьезность, побеждала: он не знал чью сторону принять. С одной стороны я — вроде как подруга, а с другой она — его возлюбленная. Никогда не думала, что он стал бы колебаться между нами. Всегда казалось, что он выберет ее. От этих мыслей мне становилось всегда как-то грустно. Именно эти мысли посещали меня, пока я прибывала в больнице в полном одиночестве. — Прости, — у меня паранойя. Мне кажется, что она очень часто не искренна с ним. Да вообще со всеми. Сразу вспоминается малое количество информации о ней в интернете. — Доброй всем ночи. Стоило ей покинуть дом Тодороки, как мне даже дышать легче стало. Шото сразу же ушел в свою комнату. Фуюми приготовила мне постель в своей комнате, хотя предлагала мне целую гостевую. Уже расположившись на матрасе, я проверила свой мобильный, который оставила в день потасовки в Хосю в офисе господина Старателя. Он зарядился, поэтому я включила его. Загрузился; на экране всплыли уведомления о сообщениях и пропущенных звонках. Пять пропущенных от Фудзуми-сан, два от Асами, семь от Хитоши и девятнадцать от Очако. Уйма смс от нее же, два от Изуку и одно от Ииды, Хитоши и с какого-то незнакомого номера. +81 54 51 02 539 Чокнутая, ты жива?! Ах, чокнутая, да? Кажется, я знаю чей это номер. Занеся его в контакты, я вернулась в приложении для смс, набирая ответ.

+81 54 64 39 594 Живее всех живых, Бакугоу ;>

Отправив сообщение, я отложила телефон и улеглась в постель. Фуюми, отходившая куда-то, вернулась. Пожелав мне доброй ночи, она залезла к себе. Медленно, но верно сон поглотил и меня.