Восставшая из мертвых

Со следующего понедельника снова начались занятия. Понедельник был очень даже обыденный и скучный. Семь уроков пролетели один за другим. Первые пятьдесят минут я дремала с открытыми глазами, прослушав тему по алгебре. Блин, вот я дура. Но ничего, попрошу Хитоши, думаю, мой друг-репетитор мне не откажет. Главное — Эктоплазм не спалил, что я весь урок дрыхла. Вторым и третьим уроком был английский. Из-за весьма громкого голоса Сущего Мика подремать не получилось. Да и на второй парте особо не поспишь. После легкого обеда в столовой наедине с тарелкой картошки и кофе, я отсидела еще занятия по японскому, истории и географии. Именно отсидела. Записывать-то записывала, но учителей слушала в пол уха. Кстати, что касается моего состояния «зомби»: всю ночь не могла уснуть. Постоянно лезли в голову какие-то мысли. В основе своей они были о Шото. Точнее о том, что происходит между ним и Изуми-сан. В тот вечер она, пусть и выпила, но вела себя очень не красиво. Фуюми рассказала мне, что она та еще собственница. Сначала я не поняла ее, но потом сестра Шото мне объяснила: «Зу-тян не питает к Шото ничего, кроме дружеских чувств. Он для нее младший брат близкой подруги, который влюбился в нее». После того, что она вытворила в прихожей, я решила, что это было с какой-то целью и оказалась права: опять же по словам Тодороки, Изуми просто показала, что Шото, как бы странно это не звучало, ее. Меня это возмутило до чертиков. Он не вещь! И не принадлежит ей, черт возьми! После этого рассказа о Шиции, я уже просто уверена, что согласилась она с ним погулять, только чтобы меня задеть. Когда я собиралась уходить, Фуюми уже ушла на работу, поэтому провожал меня Нацуо. Он мне сказал, что Зу пыталась поцеловать Шото в губы, а тот чуть дернул головой, но она, вроде как, не заметила. Так же Нацуо выдвинул теорию, которая как по мне полнейший бред, что Шото сделал это из-за меня. Я хотела рассмеяться на это, но глянув на Тодороки и его задумчивое лицо, не стала. В его глазах читалась какая-то грусть и надежда. Я полагаю, Шото очень давно в нее безответно влюблен. Нацуо это не нравится, кажется, он ее даже недолюбливает. Судить, только потому что он сел как можно дальше от нее, глупо. Но, может быть, я права? Из-за условного перевода в класс Аизавы-сенсея, мне пришлось остаться еще на час, чтобы получить какие-то конспекты. Мужчина ждал меня в своем классе. Как оказалось, это были небольшие досье на каждого из учащихся в 1-А. Шота-сенсей сказал, что мне стоит изучить это, так как все ребята четко знают кто на что способен с класса. Так же он предупредил, что завтра будет практическое занятие с Всемогущим и его классом на тренировочном поле Гаммы. Мой отпуск подходит к концу, скоро я не смогу лежать по вечерам на своей постельке в общежитии школы. Нужно работать, денег почти не осталось. Как вспомню, что надо будет сразу после занятий валить в «Белый Лотос», так вздрогну. Я разленилась. И сейчас мне лень даже помыть тарелку, вилку и чашку. Мне лень и я хочу спать!

***

Первые два урока прошли скучно. Ровно до того момента, когда Сущий Мик спалил меня. Подумаешь, задремала. Он бы ничего и не понял, если бы я не вякнула, что не сплю! Благо тема урока не такая сложная, и я только глянула на строение предложений, смекнула сразу и ответила, избежав наказания. С третьего урока у меня практика, поэтому, собрав вещички, я поспешила к Аизаве. У него кейс с моим костюмом. Мне безумно хочется его надеть! Я прям как ребенок, честное слово, но мне и правда хочется глянуть, как он будет на мне смотреться. Непонятный материал был приятный на ощупь, довольно-таки легкий и удобный. Когда я надела, то тут же смекнула, что более светлые части костюма оснащены какими-то приборами, что согревают меня, дабы мешать понижению температуры тела и отсрочить хоть как-то обращение. На левом бедре в трех шприцах вещество, повышающее температуру тела, на случай, если приборы выйдут из строя из-за повреждений костюма. На поясе мини аптечки, почти как у Шото. Надо сказать, с кого я слямзила идейку с аптечкой. Надо было видеть лица всего класса 1-А, когда я вместе с Всемогущим пришла, и он сказал, что я буду на подобных уроках заниматься с ними. Нет, надо было видеть лицо Кац-чана. Такого я и представить себе не могла, он, мягко говоря, ахуел. А как пришел в себя, начал голосить, чего это я забыла тут. Чувак, это судьба. Когда свадебка, милый? Кхм, не завидую на самом деле его будущей жене… У нее должны быть стальные нервы. После объяснения задачи, нас разбили на группы по пять человек. Так как я была, так скажем, лишней, мне позволили присоединиться к группе, которую я сама выберу. Я решила, что для начала посмотрю, как с этим справятся первая. В нее, кстати, входили Мидория, Оджиро, Иида, Ашидо и Серо. По сигналу Всемогущего ребята рванули со старта. Изуку показал, чему научился за эту неделю практики. Как оказалось, он спер движения Бакугоу (как я идейку с аптечкой у Шото). Все было прекрасно, пока он не соскользнул с трубы лицом вниз. Серо, как ни странно, пришел самым первым. Иида сильно расстроился. Ух, будет сложно, ведь ребята достаточно натренированы, а я нет. Но, по словам Старателя, пока я не смогу сама контролировать превращение в «Нингё», мне стоит использовать препараты, повышающие температуру. Он не знает точно, но надеется, как и я, что это поможет и хотя бы отсрочит превращение. После инцидента в Хосю я сделала вывод, что, обращаясь в себя настоящую, не теряю контроль над разумом, а всего лишь не могу управлять телом, которое поддается животным инстинктам самосохранения. Ну, по крайней мере, я так думаю. Вторая группа состояла из Каминари, Киришимы, Токоями, Кацуки и Коды. Четыре «к», блин. Именно из-за Кацуки я побоялась лезть в эту группу. Но, признаюсь, была рада наблюдать то, как Кац-чан первый финишировал. Он был довольный, как кот, объевшийся сметаны. Странное сравнение, особенно учитывая, что сравнение было с ним. Что с меня взять? Я дурачок. Малость. Малость в кавычках. Следующими были Шоджи, Минета, Яойорозу, Очако и Джиро. Я решила, что будет лучше, если присоединюсь к ним. В конце концов, по идее, остались только Шото, Тору, Тсую, Юга и Сато. Соревноваться против Тодороки у меня пропало желание еще на Спортивном Фестивале. Не хочу стать ледяной скульптурой. Готовясь к старту, я быстро сделала себе инъекцию того препарата, тихо матерясь про себя. Через минуту мне стало очень жарко. Уже можно расслабляться и дать волю «зверю»? Вздохнув и выдохнув, я сосредоточилась. Чувствую легкое покалывание в кончиках пальцев. Присоединившись к остальным, я была удостоена ошарашенными взглядами. — Йеста, что с твоим лицом?! — подскочила Очако. После ее вопроса ко мне устремились все, в том числе и сенсей. — Юная Йеста…! — Всемогущий только лишь окликнул меня, попытался растолкать учеников, чтобы они были как можно дальше от меня. — Всемогущий, — спокойно произнесла я, — я вполне себя контролирую. Глубокие голубые глаза долго прожигали меня. Кивнув, он позволил нам начать. Я сорвалась с места последняя. Половину дистанции я бежала, но, смекнув, что надо и полетать, дабы залезть на крышу, проглотила панический страх. Надо, значит надо, Рин! Раз и полетела! Полететь я полетела, но как мне приземляться я хрен знает. Не вовремя глянув вниз, запаниковала. Прямо у финиша. Какой позор мои крики… Шоджи, что пришел первый, поймал меня и затащил на крышу. У меня чуть сердце в пятки не переехало. Я прибыла третьей, но это не отменяет того факта, что чуть не обосралась от ужаса. Бля, чего мне делать со страхом высоты? Надо как-то его преодолеть. — Ты не поранилась? — ко мне подскочил Деку. Ответив парню, что все хорошо, я мягко ему улыбнулась. Следующая пятерка быстрее нашей справилась. Первым пришел Тодороки, который, как на доске для серфинга и по волнам, покатился на своем льду. Вслед за ним, буквально в следующую секунду прибыла Тсую. Аояма промазал малость и поцеловал затылком стену. Сато и Тору едва ли не под руку прибежали на финиш-крышу. Направляясь в раздевалку, я была остановлена Тодороки. Парень нагнал меня и придержал за плечо. Сердце сделало сальто и отправилось в пятки. Напугал. Хотя чему это я напугалась? Что со мной последнее время? Не понимаю, почему я так реагирую на него и его прикосновения. Я минуту смотрела на него выжидающе, но он так и не начал говорить, поэтому спросила, что он хотел. Простите, но, кажется, я схожу с ума: его щеки слегка порозовели, а глаза он отвел. — У тебя акрофо́бия? Эм, а что это такое? «Фобия» — это страх, тут и дураку понятно. А что значит «акро»? Стыдливо опустив глаза, я спросила, что это значит. Парень, усмехнувшись, перевел, что акрофобия — боязнь высоты. Какие заумные словечки. Мне, простой и грешной смертной, никогда такого не понять. — Если хочешь, могу попробовать помочь преодолеть его, — по нему, обычно отрешенному и не проявляющему эмоции, было видно, что он нервничает. Мнется, как мальчишка, пригласивший девочку, что ему нравится, погулять. Так перед Шицией он не вел себя, значит этот вариант отсеиваем. — Х-хорошо, — голос дрогнул. Подумаешь, он всего лишь предложил помощь, не более. Из-за Нацуо я теперь в каждом его действии по отношению ко мне ищу намеки. Намеки на то, что нравлюсь ему. — С-спасибо. — Да ладно, — он слегка приподнял уголки тонких губ, — мы же друзья, разве нет? Как ножом по сердцу… «Друзья» Да, мы — друзья, но почему мне так… Больно? Обидно? Что со мной? Почему я так реагирую? Я же всегда хотела подружиться с ним. Всегда хотела быть ему другом. Почему же сейчас я не испытываю радости, когда он сам сказал мне, что мы друзья? Почему, черт возьми?! Что изменилось? Это из-за глупых слов Нацуо? Что, боже, происходит? Я запуталась в своих чувствах, но мне и не хочется разбираться в них. Я не понимаю саму себя! Обжигающая боль и слезы, которые так и норовят вырваться наружу, душат. Мое молчание затянулось, надо что-то ответить, пока он ничего не заметил. Соберись, Рин, главное — говорить уверенно и… — Да. Конечно, — я выдавила улыбку, — друзья. Тогда, может, завтра? После занятий. Прошу, отвечай быстрее. Я не могу тут стоять еще пять минут, иначе разревусь, а мне еще переодеваться… — Не хочешь этим заняться сегодня? — вдруг предложил он. — После уроков, конечно, и, если у тебя нет никаких планов на остаток дня. Сердце, истекая кровью, бешено стучит, что, казалось, он тоже слышит. Зачем ты так со мной, Шото? Да и вообще, что с тобой? Куда делся м… тот Тодороки, с которым я познакомилась чуть лучше на Спортивном Фестивале? — Н-не знаю… кхм, надо обсудить это с Хитоши-саном, — едва держа себя в руках, пробормотала в ответ. — Мы должны заниматься с ним после занятий. — Если надо, то могу и с уроками помочь. С чем у тебя проблема? — да кто ты вообще?! Марсианин?! — Я… Я поговорю с ним, и мы решим… — Тебе обязательно с ним это обсуждать? — Шото нахмурился. Прямо как котенок… Я кивнула. Мы, как-никак, лучшие друзья! — Вы встречаетесь, что ли? — хмыкнул собеседник, а я вздрогнула. Что за бред! Нет! — Нет, мы просто близкие друзья, не более, — хмуриться пришла моя очередь, не смотря на подступающие слезы. — Прости, если обидел. В общем, после уроков жду тебя у ворот, — и не дождавшись ответа он направился в мужскую раздевалку. Голова закружилась и я едва устояла на ногах, подперев стену спиной. Слезы сдерживать сил не осталось. На грудь словно наковальня упала, щеки пылают и мне жарко. Что со мной? Почему я так реагирую? Наверное, дело в препаратах, что я приняла перед занятием со Всемогущим. Да еще и сам костюм оснащен специальными приборами, что меня согревают. Дверь в женскую раздевалку открылась, и оттуда вывалилась Урарака, которая уже переоделась в школьную форму. Ее лучезарная улыбка тут же погасла, когда она увидела меня. Обеспокоенно спросив, что случилось, она приобняла меня. Не могу выдавить из себя и звука. Крепко обняв подругу, уткнулась ей в плечо. Из помещения выглянула голова Яойорозы. Через секунду меня уже обступили девушки 1-А, затащив в раздевалку. На расспросы я не отвечала, просто молча плакала, держа Очако за руку. Поняв, что это все бесполезно и ответа не будет, вся женская половина класса 1-А крепко стиснула меня в объятьях.

***

Как выяснилось позже, препарат, принятый мной, сильно повысил температуру тела, из-за чего мне стало жарко. Девочки решили, что из-за этого я и заплакала. Возможно, так и есть. Исцеляющая Девочка попросила меня остаться у нее до конца уроков и отлежаться. Я слышала, как она ругала по телефону Старателя. Самое странное, что на другой стороне телефонной линии никто ничего не ответил, словно Чиё-сама смогла оглушить героя «номер два», да так, что бедный отключился. После двух последних уроков ко мне зашел Хитоши-сан. На лице не дрогнул ни один мускул при виде моих темно-синих вен. Он сел рядом на стул, спросил, как я себя чувствую. Шинсо немного посидел со мной, задумчиво глядя перед собой. После того, как он поинтересовался о моем самочувствии, ни слова не произнес больше. — Хитоши-сан? — он дернулся и повернул голову. — Что случилось? — Ничего, просто… Думал о том, что ты, вроде бы, нагнала программу и сама справишься с геометрией, — я резко села. Пардон, что?! — Йеста, ляг, тебе надо отдохнуть! Это же не значит, что мы больше не друзья! Я просто об этом подумал. Уточнив, точно ли мы друзья и он не прекратит со мной общаться, я успокоилась. Похоже, мне и правда стоит отдохнуть. Хитоши попрощался и покинул лазарет, отправляясь домой. И снова я в гордом одиночестве лежу на койке. Надо бы тоже домой идти, точнее в общежитие. И кушать хочется. Очень, кстати, хочется. Дверь вновь заскрипела, оповещая, что кто-то вошел. Чиё-сама, наверно, пришла выгонять меня. Уже половина четвертого, в академии нормальные люди сидеть так поздно просто так не будут. Да и у нее наверняка есть свои дела. — Рин? — меня словно током шибануло. По телу пробежал табун мурашек, а сердце сделало кувырок и нырнуло в пятки. — Как ты себя чувствуешь? — Тодороки подошел к койке, хмурясь. Удостоив его тихим ответом, ибо на большее я щас была не способна. Опять глупая реакция и всего-то на его голос. А я и забыла, что он должен был ждать меня у ворот. Если бы Шото не спросил Хитоши, где я, то так бы и не дождался. Наверное. Приняв сидячее положение, я попыталась встать. Шото это не понравилось, но я заставила его засунуть недовольство куда подальше. Медленно доковыляв до своего класса, я на пару с Тодороки покинула академию и направилась с ним в сторону… Стоп, а куда мы идем, собственно? — М? Мы же хотели победить твою акрофобию, забыла? — Нет, но… За день я ничего не ела и, если ты не против, хотела бы сходить до общежития и пообедать, — краснея, пробормотала я. — Если ты голодна, то лучше зайдем в кафе. — Эм… Тодороки-сан, этот месяц я не работала, денег у меня на кафе нет, — честно призналась, краснея еще сильнее. — У тебя температура, что ли? — пробормотал он, касаясь прохладной правой рукой моего лба. — Ты точно лучше себя чувствуешь? — я положительно кивнула, чувствуя, как желудок делает сальто. — Ну тогда идем в кафе. Я заплачу за тебя, — только я раскрыла рот, как он продолжил: — И ты мне ничего не должна. Найдя маленькую забегаловку, мы выбрали самый тихий и укромный уголок. Свет здесь чуть тусклее, чем в центре небольшого зала, но зато столик стоит так, что если говорить не очень громко, то нас не услышит никто. Шото заказал себе рис с курицей, а я выбрала самое дешевое блюдо, тоже, кстати, с рисом, но в итоге, нам принесли две мисочки с рисом и большое блюдо с курицей и овощами. Оказывается, пока я мыла руки, Шото поменял заказ. Это обошлось ему в три тысячи йен вместе с его холодным чаем и моей колой. Поблагодарив Шото за сытный обед, мы отправились в сторону парка, но свернули на дорогу под огромный мост. Тодороки сказал, что нам пока нельзя использовать квирки без лицензии, но так же дополнил, что «не пойман — не вор». Значит, он тайком решил помочь мне? Рискованно и глупо! Если поймают, то точно исключат из Юуэй. И мы оба осознанно идем на этот риск. Оставив сумки в стороне, Шото предложил начать с самого простого: теория. Он попросил объяснить, чего именно я боюсь: самой высоты или упасть. Естественно, упасть! Следующий «этап», был сложнее, ибо от меня требовалось использование причуды. Предупредив его, что более десяти минут парить над землей не смогу в силу не развитости моего квирка, я сосредоточилась и чуть поднялась в воздух. Поняв, что никакой опоры нет, я запаниковала. Но тот же ощутила теплое прикосновение к своей кисти. Это успокоило меня. Шото стоял рядом, страхуя на случай, если потеряю контроль и упаду. Хоть и падать не очень далеко. Высоко взлетать не хотелось по двум причинам: во-первых, я в юбке и светить трусами не входило в мои планы, а, во-вторых, тогда Шото отпустит мою руку. Стыдно признать, но мне приятны его касания. Хотя тут скорее всего играет роль переходный возраст. Сейчас подростки моего возраста испытывают друг к другу половое влечение и прочее, но мне не хотелось бы по глупости переспать с кем-нибудь, только чтобы удовлетворить себя. Тем более с Шото. Да, красивый. Да, сексуальный. Да, он мне начинает нравится, как парень! Но я не хочу ничего кроме дружбы с ним, к тому же, у него есть Изуми-сан, которая, хоть и не отвечает взаимностью, но не отдаст его никому. Почувствовав, как кровь приливает к щекам, я растерялась и потеряла контроль. Вскрикнув и зажмурившись, я полетела вниз, к матушке землице, но была поймана крепкими руками Тодороки, от чего щеки еще сильнее заалели. Сердце ухнуло и принялось танцевать самбу, а живот скрутило от страха. Меня не только поймали, но и прижали к себе, что стало жутко неловко. Почувствовав горячее дыхание на лбу, я открыла глаза. Зря. Мне стало жутко жарко от увиденного. Лицо Шото было слишком близко. Слишком. Глянув в его разномастные глаза, я забыла, как дышать. Он обеспокоенно смотрел на меня, крепко прижимая к себе. Даже сквозь блузу и пиджак я ощущаю тепло его рук, отчего голова начинает кружится, а по телу бегают мурашки. — Ты в порядке? — хриплым и тихим голосом проговорил Тодороки, моргнув и словно опомнившись. Чуть отстранившись, он поставил меня на ноги. Там, где лежали его руки, стало неприятно прохладно. — Думаю, на сегодня достаточно. Уже поздно, — протараторил он. Я что-то сделала не так? — Пошли, про… — Шооото! — раздался знакомый голос. Обернувшись на него, нам предстала сама Изуми Шино. Вот же ж… Она смерила меня пренебрежительным взглядом и подскочила к парню. Тодороки был не слабо удивлен ее появлением. Когда она прошла мимо меня, то я уловила ощутимый запах алкоголя. Она опять пила? Что-то пробормотав Шиции-сан, Шото глянул на меня. Кажется, проводить он меня не сможет. И, да, я была права, ибо сын Старателя тут же об этом сказал. Он еще хотел извинится, но пепельноволосая героиня перебила его: — Шооото, — протянула она, — а ты сегодня сможешь снова остаться у меня? После ее слов у меня возникло то же чувство, что и при разговоре с Тодороки у раздевалок. Возможно, я просто устала и это просто совпадение, но… Мне больно. Правда, больно. Я не понимаю, не знаю и не хочу знать почему мне больно. Боюсь, что это какая-то новая сторона моей причуды или болезнь, вызванная ей же. Ком встал в горле и говорить сил не было. Все хорошее настроение как ветром сдуло. Мне снова стало чуть дурно, но я старалась не показывать этого. Улыбнувшись Тодороки и пожелав удачного вечера, я развернулась и направилась в сторону общежития. Стараясь не оборачиваться, я спешно шагала к тротуару, пытаясь отвлечься мыслями. Но картина перед глазами меняться не желала. Я все так же вижу приятно удивленного Шото, которого обнимает Шино-сан. Его руки покоятся у нее на талии, а она сильно прижимается к нему. В голове всплыли обрывки ужина, который мы с Фуюми так старательно готовили, а точнее уход домой Шино и ее выходка. «Я бы был очень рад, если бы Шото влюбился бы в тебя. Ты хорошая девчонка, Рин-тян,» — сказал мне Нацуо, когда провожал до станции. Горько усмехнувшись, я покрепче сжала лямку школьной сумки. Такой парень как Тодороки никогда не разглядит во мне девушку. Да и не нужно. Он видел меня настоящую. После этого шансов на то, что я могу быть интересна ему как девушка, нуль. Глупо надеяться на такое. Но нельзя позволить и себе влюбиться в Шото. Это будет верхом моего идиотизма. Поскольку я приближалась к светофору, то мне пришлось поднять голову. Но когда я увидела, кто стоит в метре от меня, то потеряла дар речи. Собранные в высокий хвост черные волосы, легкая ухмылка на губах, накрашенных темно-красной помадой. Женщина стоящая передо мной была одета в кожаные черные штаны, белую блузку и кожаную кремовую косуху. Осознание того, кто перед мной, казалось, длилось неумолимо долго. Мама…