Глава 15. Он соврал
30 ноября 2018 г., 21:50
— …Вот, что произошло, — закончил Гарри свой рассказ, опираясь о каменную стену. — Что мне делать?
Драко и Рон перевели взгляд на Гермиону, но та помотала головой:
— Нет, не сегодня. Я не дам совет.
— В первый раз за все время, — ухмыльнулся Драко.
Выхватив большую коробку конфет у блондина, Рон передал её Гарри.
— Ох, что мне сейчас нужно, — засмеялся Гарри, — это много сахара. Снейпу это понравиться.
— Он не разрешает тебе есть конфеты? — Рон взял горсть конфет и поморщился из-за сочетания нескольких вкусов. Уорти захихикал, и Рон передал ему конфеты.
— Он не хочет, чтобы я был счастлив, — огрызнулся Гарри. — Всегда, каждый день он меня критикует.
— Ты должен быть наказанным так быстро насколько это возможно, — внезапно сказала Гермиона.
— Правда?
— Да, потому что ты будешь срываться на нас, пока все не закончиться, — честно ответила девушка. — Мы не хотим, чтобы ты был злым и грубым, пока обижаешься на Снейпа.
— Я не грубый! — возразил Гарри. Рон скептически взглянул на него и тот смягчился:
— Ну, ладно, возможно, чуть-чуть, признаю. Но у меня есть все основания. Только Снейп способен заставить самому напроситься на наказание и еще объяснить причину, чтобы он мог отшлепать тридцать раз расческой. Тридцать! Вы представляете как это больно?
Уорти вздрогнул и взял ещё больше конфет.
— Я даже не знаю, что сказать, — продолжил Гарри, радуясь, что у него есть друзья, которым можно пожаловаться. Летом ему было одиноко, особенно, когда они со Снейпом ругались. — Я не хочу мямлить, чтобы он потом посмотрел на меня своим фирменным взглядом и сказал: «Поттер, ты абсолютный идиот».
— Он больше тебя так не называет, правда ведь? — спросила Гермиона.
— Только тогда, когда я заслуживаю, — пробормотал Гарри.
— Чего он от тебя ожидает? — спросил Рон.
— Я не знаю!
— Ты должен был запомнить кое-что, — настаивал Драко. — Он хотел, чтобы ты извинился или признался во всем?
— Мама всегда хотела, чтобы мы извинились и никогда больше не делали это опять, — вставил Рон.
— Хорошо, используй это, — сказал Драко. — Скажи ему, что никогда так не сделаешь. Это обычно помогает.
— Но речь идет о лжи, он всегда ловит меня на этом.
— Тогда прекрати лгать, — сказала Гермиона.
— Всегда говорить правду? Это не сработает. — Гарри покачал головой.
— Откуда ты знаешь, если ты даже не попытаешься? — резковато спросила Гермиона.
— Гермиона, ты одна из моих лучших друзей, но иногда ты бываешь слишком самоуверенной.
Гермиона фыркнула, а Рон злобно выкрикнул:
— Эй! Осторожней!
— И хотя Рон защищает тебя, — продолжил Гарри, — он называет тебя контролирующей. А когда мы впервые встретились, он назвал тебя, высокомерной зазнайкой или что-то в этом роде.
— Только в более мягкой форме, — уверил её Рон.
— Ты не должен быть откровенно честным, — объяснила Гермиона. — Ты должен быть тактично честным и не говорить вещей, которые могут задеть чужие чувства.
— Я понял, — вздохнул Гарри. В комнате повисла тишина на несколько минут, затем Гарри добавил:
— И прости меня.
— Все хорошо, — кивнула Гермиона. — Я постоянно называю тебя безответственным беспомощным ребенком.
— Четырехглазый урод, — присоединился Драко и Рон прибавил: — Ничего не знающий о волшебном мире.
— Ненавижу честность, — опять вздохнул Гарри.
Оставшуюся часть дня он провел, блуждая вокруг. Поужинав с Роном и Гермионой, Гарри отправился в гриффиндорскую башню. Он планировал почитать или поиграть в шахматы с Роном до отбоя, но вместо этого Гарри просто устроился в своем любимом кресле, когда Луна пришла и встала перед ним.
— Привет, Гарри, — мечтательно улыбнулась она. — Как ты?
— Хорошо, — соврал Гарри. — А ты?
— Я в порядке, хотя мои вещи опять стали пропадать.
Гарри нахмурился.
— Я могу тебе помочь найти их.
— О, не переживай, — Луна начала наклонять голову вперед и назад, будто танцуя под какую-то песню. — Мне нравиться проводить время с тобой, но профессор ищет тебя.
— Мадам Моретта? — выпрямился Гарри.
— Нет, — она тихонько вздохнула, — профессор Снейп. Он остановил меня в холле и спросил, знаю ли я, где ты. Я сказала, нет, но я найду тебя. И вот я тебя нашла.
— Но что он хотел? — допытывался Гарри.
— Он сказал, спросить тебя, знаешь ли ты, который час, и что у тебя взыскание. Нет, сначала взыскание, а потом время.
— Но у меня не было взыскания с ним, — раздраженно сказал Гарри. — Если только я ничего не упустил… О нет, тренировка!
Он вскочил на ноги и подбежал к Рону и Гермионе:
— Быстрее, что мне делать? — шепнул им Гарри. — У меня тренировка со Снейпом.
— Ну, так иди, — сказала Гермиона.
— Но мы же в ссоре.
— Да, но если ты не пойдешь, будет ли от этого лучше? — спросил Рон.
— Согласен, — кивнул Гарри. Он сделал несколько шагов к двери и обернулся:
— А если он спросит про это, ну, вы понимаете?
— Ты думал о чем-нибудь другом, кроме этого? — спросила Гермиона. Когда Гарри отрицательно покачал головой, она сказала:
— Тогда если он спросит, скажи, что тебе нужно ещё время подумать.
— Хорошо, — согласился Гарри. Он сделал ещё один шаг, а затем в очередной раз повернулся. — А что, если он спросит, почему я не мог подумать об этом за целый вечер?
— Я не знаю, но думаю, чем дольше ты здесь будешь стоять, и разговаривать с нами, тем дольше он будет ждать и тем счастливее станет, — саркастически сказал Рон.
Гарри, буквально вылетев из комнаты, спустился в подземелья за рекордное время. Гарри постучал в дверь кабинета Снейпа, и она сразу же открылась. Снейп стоял возле стола, скрестив руки на груди.
— Ты опоздал.
— Я знаю, — запыхавшись, сказал Гарри. — Я был занят с… нет, нет. Я забыл. Это правда.
Снейп приподнял бровь:
— Ты забыл?
— У меня было много чего на уме, — честно ответил Гарри. — И я не был уверен, захочешь ли ты меня видеть пока я не буду готов к… ты знаешь.
— Ты готов? — спросил Снейп.
Гарри сглотнул.
— На самом деле нет, но если ты хочешь, я могу приложить все усилия.
— Не теряй времени, — Снейп жестом указал на дверь комнаты для тренировок. — Иди.
— Ты не идешь? — Гарри моргнул.
— У тебя будет другой тренер.
Сердце Гарри бешено колотилось, пока он шел к двери. Ему хотелось уже получить наказание, только бы Снейп тренировал его. Но тот поручил обучать его другому человеку. Это действительно больно.
Гарри открыл дверь, но в комнате было темно. Он шагнул вперед, и дверь со стуком захлопнулась, оставляя его в полной темноте. Гарри достал палочку, но вдруг яркий свет загорелся посреди комнаты, освещая мадам Моретту.
Гарри инстинктивно хотел побежать к двери, но ему не хотелось отворачиваться от женщины. Если он попытается убежать, то покажет свой страх. Его пальцы сильнее сжали палочку. Гарри уставился на нее весь в напряжении.
— Подойти, Гарри, — мягким голосом сказала Моретта.
— Полагаю, вы мой тренер, — уныло сказал Гарри.
— А что, если нет? — спросила Моретта, её глаза сверкали в тусклом свете. — Если ты должен был тренироваться с МакГонагалл, а я её убила и пришла вместо нее? Если профессор Снейп думает, что ты тренируешься с Мореттой, а я Пожиратель Смерти, который выпил Оборотное зелье и принял ее облик?
— Тогда, я должен быть готов, — Гарри поднял свою палочку. — И я никому не могу доверять.
— Хороший мальчик, — холодно улыбнулась она. Затем Моретта достала палочку и, целясь в Гарри, произнесла заклинание.
Гарри упал на каменный пол и, едва успев почувствовать боль, ему пришлось увернуться, прежде чем Моретта смогла бы наслать на него ещё одно заклинание.
Он пытался придумать, каким проклятием поразить её, но Моретта использовала вербальные и невербальные заклинания, и Гарри приходилось бежать и уворачиваться, чтобы избежать их. Гарри подпрыгнул выкрикивая:
— Expelliarmus!
Его заклинание попало в Моретту, но она только сделала шаг назад, быстро восстанавливая равновесие.
— И это все на что ты способен? — зашипела Моретта. — Слабенькое, глупое заклинание?
— Incendio! — крикнул Гарри, указывая на ее длинную мантию.
Искры попали на складки мантии, но она не загорелась.
— Incarcerous, — закричала Моретта. Веревки появились из кончика ее палочки, двигаясь к Гарри, чтобы связать его.
Гарри выкрикнул: «Expelliatmus» опять, но веревки его достаточно связали, чтобы сбить с пути.
Их дуэль становилась все больше и больше жестокой. Гарри задумался, как долго ему еще придется сражаться с этой женщиной. Он не хотел ей сильно навредить, все-таки она была его профессором зельеварения. Снейп не рассказывал ему, как поступать в таких ситуациях. Все это было испытанием, глупым испытанием, которое сведет его с ума, потому что Гарри не знал, как реагировать, как долго еще бежать, как бы поступил Снейп и…
— Оргх, — Гарри упал на пол, когда виноградные лозы появились из-под земли и обвились вокруг его колен.
Гарри схватил их, чтобы освободиться, но он не был достаточно быстрым. Моретта возвысилась над ним, указывая своей палочкой на него.
— И тут наступит твой конец — смерть, — холодно произнесла она.
В комнате сразу же зажегся свет. Виноградные лозы исчезли, и зашел Снейп, лицо мужчины было нейтральным.
— У него заметен прогресс, — заявила сухо Моретта, — но ему еще над многим нужно работать.
Женщина покинула комнату, оставляя Гарри наедине со Снейпом.
— Спасибо, — саркастично произнес Гарри, поднимаясь, было немного больно из-за того, что его бросали на пол несколько раз, — я ценю это.
Снейп ничего не сказал, только провел его к двери.
— Что… что это было? — вызывающе спросил Гарри. — Это длилось около пятнадцати минут.
— Каждую субботу вечером ты будешь тренировать свои рефлексы и боевые навыки, — сказал Снейп. — Короткая, но настоящая битва.
Гарри посмотрел на своего приемного отца, желая изо всех сил закричать о своих ощущениях, но не сказал, ни слова. Каким-то образом он и Снейп всегда оказывались в этом тихом, холодном месте, где ни один из них не хотел заговорить или даже не знал как это сделать.
— Спокойной ночи, — только и сказал Гарри.
— Спокойной ночи, — ответил Снейп.
Осознав, что большего от мужчины он не дождется, Гарри направился к двери. Добираясь до спальни, Гарри чувствовал боль и злость на Снейпа. Переодеваясь в пижаму и заползая в кровать, Гарри все еще был очень зол на Снейпа.
Во вторник днем Гарри до сих пор продолжал злиться на Снейпа, он пристально глядел на мужчину, когда они пересекались, коротко и быстро отвечал на вопросы Снейпа. Гарри ходил на тренировки по воскресеньям и понедельникам, однако с мужчиной он не разговаривал.
Друзья ему вообще не помогали. Гермиона предлагала помочь составить список вещей, за которые Гарри мог бы извиниться, чтобы положить конец всей этой суматохе, но Гарри уже не раз думал над этим. Он больше не будет извиняться. Рон посоветовал, чтобы Гарри просто попросил Снейпа отшлепать его и дело с концом.
— Потому что, — аргументировал Рон, — получишь тридцать шлепков и все, будешь свободен.
Рону легко было говорить, ведь не он-то в беде.
Драко сказал ему перестать быть таким нытиком, а Гарри велел тому заткнуться и они устроили потасовку перед кабинетом трансфигурации, пока не пришла МакГонагалл. Она пригрозила снять баллы с факультетов, и оба мальчика молча, зашли в класс. МакГонагалл продолжала строго на них смотреть в классе. Но ни Гарри, ни Драко больше ничего не сделали, чтобы спровоцировать её.
Конечно, Уорти был ещё слишком мал, так что Гарри даже не спрашивал его мнения. Одна часть Гарри винила Уорти во всем происходящем, а вторая часть злилась на самого себя, за попытку взять всю вину на себя.
После уроков Гарри пошел искать друзей, но нигде не мог найти их. Он задумался, не скрываются ли они от него, потому что он в последнее время стал таким невыносимым, и Гарри зарычал от досады, что у него такие непостоянные друзья, которые убегают, когда он так нуждается в них.
Гарри размышлял о том, чтобы забыть их всех, и завести себе новых друзей, проходя мимо двери одного класса, Гарри услышал, как Снейп воскликнул:
— Это его основная проблема — он никогда не думает, прежде чем что-то делать.
Кипя от злости, Гарри подошел ближе к двери, готовый распахнуть её и потребовать у Снейпа, как тот смеет разговаривать об этом с кем-то, но затем он услышал голос МакГонагалл:
— Ты слишком много от него ждешь, он еще ребенок.
Значит, они обсуждали его. Замечательно. Гарри приблизился, желая услышать, что глава его факультета и приемный отец скажут о нем, когда его нет.
— Он не просто ребенок, и ты знаешь это, Минерва, — сказал Снейп. — Ему суждено творить великие дела, и я должен быть уверен, что он в состоянии сделать это. Он должен осознать, что я пытаюсь помочь ему.
— Я уверена, что в глубине души, он понимает твои намерения. И он будет полагаться на тебя и знать, что нуждается в тебе, чтобы выполнить то, что ему предназначено. Но здесь, в школе, ты не можешь ждать, что он будет представлять тебя на том пьедестале, на который ты хочешь встать.
— Я не стою на пьедестале, — возмутился Снейп, — я не жду, что он будет отдавать мне честь и почтение как Дамблдору. Но он не может считать меня врагом.
— Конечно, ты враг, — взорвалась МакГонагалл, — мы всегда враги. Каждому ребенку в этом замке, который не хочет учиться, или который блуждает после комендантского часа. По другому никак. Если б дети вели себя идеально, они смогли бы сами управлять школой, а мы остались бы без работы. Но они не идеальны, и мы должны их воспитывать.
— Но он соврал мне, — возразил Снейп, — соврал, глядя в глаза.
— Если ты узнал правду, тогда поступил правильно конечно. Я могу разговаривать со многими детьми, но с Гарри сложнее, потому что он обычно лжет, чтобы защитить чьи-то чувства.
— А что по поводу моих чувств?
— Ты взрослый, и Гарри иногда забывает, что и у тебя они есть, потому что ты заботишься о нем, — объяснила МакГонагалл. — Позже, когда он станет старше, я надеюсь, вы станете друзьями и будете свободно делиться переживаниями, но сейчас вы родитель и ребенок. Сейчас он шалит и действует не думая.
— Но я пытаюсь научить его думать, беречь себя.
— Теоретически это хорошая идея, — заверила его МакГонагалл, — но практически, это не работает. Ты и Гарри сейчас находитесь в тупике, и ни один из вас не хочет уступать. Это ужасно для вас обоих, но также страдаем и мы все. Прочитай ему лекцию, учи его, шлепай его, делай все, что нужно, чтобы между вами вновь было все в порядке.
Гарри нахмурился. Он был уверен, что МакГонагалл против телесных наказаний, особенно после того случая, когда Драко превратили в хорька. Но казалось, что МакГонагалл возражала по поводу телесных наказаний для всех учеников, кроме Гарри Поттера.
— Я хочу, чтобы он кое-чему научился, — возразил Снейп. — Если я буду его шлепать опять и опять, он ничего не усвоит.
— Северус, — голос МакГонагалл был напряжен, — если он научиться бояться врать тебе и даже подумать о том, чтобы сказать неправду, тогда ты сделал шаг к прогрессу. Твоя проблема в том, что ты все еще сердишься на Джеймса Поттера, за унижения в детстве. Ты хочешь, чтобы Гарри был другом, каким никогда не был бы Джеймс Поттер, но ты также хочешь и уважения как учитель. Ты не можешь связать это, ты не можешь. Не получиться, чтобы Гарри был и другом и сыном прямо сейчас. Это не сработает.
— Но…
— Нет, это не возможно. Настоящие друзья всегда на равных, они делятся планами, переживаниями, интересами. Пока ты отец, ты отвечаешь за дисциплину. И ждать, когда он придет извиняться, это то, что делают друзья, в конце концов. Сын тоже, конечно, может, но если он не делает этого, то хороший отец не расстраивается и не молчит. Он говорит с ребенком, решает проблему и пытается сделать все, чтобы вновь наладить отношения.
— Легче сказать, чем сделать, — пробормотал Снейп.
— Гарри хочет, чтобы все вновь стало как прежде, — МакГонагалл повысила голос. — Он хочет твоего одобрения, и он такой несчастный с субботы. Я видела его, он сидел в большом зале и постоянно глядел на тебя, и затем он уставился на свою еду с печальным видом. Я не хочу притворяться, что понимаю, что ты делал с ним этим летом. Я не одобряю, что он остался с тобой, в конце концов. Но приехал в школу совершенно здоровым, улыбающимся. Я никогда не видела, чтобы он так улыбался, и поэтому я ничего не сказала. Сейчас, ты должен поступить как взрослый и пойти к сыну. Я прошу прощения, если он сделал тебе больно, но дети иногда так поступают. Иди и поговори с ним, Северус Снейп.
Гарри услышал шаги, приближающиеся к двери, и пулей метнулся в холл. Убедившись, что он находиться в надежном месте, Гарри опустился на каменный стул, пытаясь переварить услышанное. Слишком много информации сразу, Гарри чувствовал вину за то, что подслушивал, но в тоже время он был рад этому, ведь теперь он понял Снейпа.
И если Гарри будет честным с собой (это было тяжело), а с точки зрения взрослых он казался смелым. Он довольно часто лгал и вел себя эгоистично, никогда не думая о чувствах Снейпа. Снейп действительно изменился с прошлого года.
Гарри поднялся на ноги и направился в подземелья так быстро, как только он мог. Дойдя до закрытой двери, он постучал и ждал, пока она откроется.
— Снейп? — позвал Гарри, входя в комнату. — Снейп, где ты?
Кабинет был пуст, но это не остановило Гарри. Он побежал в спальню Снейпа — пусто. Гарри вернулся в кабинет и огляделся вокруг. Камни, скрывающие тренировочную комнату, были на месте, и Гарри догадался, что Снейпа там не было. Оставалась только закрытая дверь в хранилище с зельями.
Гарри на носочках подошел к двери и пальцами тихонько постучал.
— Снейп? — шепнул он. — Ты здесь?
Ответа не последовало, и Гарри осторожно отошел от двери. Если он всю оставшуюся жизнь проведет, не входя в хранилище, то это будет просто прекрасно. Не зная, что делать, Гарри сел на диван. Почему здесь нет Снейпа? Он постоянно находиться в своем кабинете, и у него не было привычки ходить в другие места.
Гарри взял одну подушку, дважды пнул её и бросил в другой конец комнаты. Подушка ударилась о входную дверь и упала на пол. Она с секунду лежала неподвижно, пока дверь не открылась.
Снейп увидел подушку, остановился и поднял её. Когда он выпрямился, заметил Гарри и моргнул:
— Гарри?
— Мне нужно поговорить с тобой, — Гарри спрыгнул с дивана.
— Ну, я слушаю, — Снейп кинул подушку на стоящий рядом стул. Он скрестил руки на груди, ожидая Гарри.
Гарри посмотрел на мужчину:
— Я думал о том, о чем ты хотел, чтобы я думал.
— И? — потребовал Снейп.
— И я пришел к выводу, что поступил ужасно, когда солгал тебе. Мне следовало объяснить, что произошло и сказать тебе, что я переживал за Уорти. Я не должен был лгать, я прошу прощение за это. Впредь я очень постараюсь говорить тебе только правду.
— Я рад это слышать, — спокойно сказал Снейп.
— Но я также осознал кое-что ещё, — продолжил Гарри. Его руки дрожали, но он продолжал говорить. — Я совершил много ошибок. Я не идеален. Но знаешь что? Ты тоже!
Снейп разинул рот.
— Это так, — продолжал Гарри. — Ты тоже совершал ошибки. Единственное отличие это то, что ты старше меня, поэтому я получаю порку за свои ошибки, а ты выходишь сухим из воды. Ты ужасно со мной обращался, первые пять лет в этой школе. До этого лета ты хотел, чтобы я был несчастным. Что ж сейчас ты тоже этого хочешь, ты делаешь меня несчастным из-за этих тренировок и размышлений. Я никогда ни думал о некоторых вещах, пока ты меня не усыновил. Сейчас все, что я делаю, это думаю: «Что Снейп хочет, чтобы я сделал? Что Снейп скажет об этом? Возможно, тебе стоит думать, что я должен делать». Затем ты увидишь, как это тяжело.
— Ты просишь об этом сейчас? — предупредил Снейп, но не стал останавливать Гарри.
— Это должно быть легкий ответ для тебя. Всегда, когда я задаю вопросы, ты не хочешь слушать, ты только угрожаешь мне поркой, и я должен замолчать. Что ж, я не замолчу. Ты должен быть моим отцом, моим учителем, моим тренером и человеком, который принимает решения по поводу моей жизни. Но ты был полным мерзавцем ко мне целых пять лет.
— Я признаю, что относился к тебе не совсем справедливо, — процедил Снейп сквозь зубы.
— Вообще несправедливо. Ты пытался исключить меня и постоянно назначал мне взыскания, не хотел слушать меня, когда я нуждался в помощи. Ты можешь ненавидеть моего другого отца, но я не он. Из-за ненависти к моему отцу ты ничего не замечал вокруг. Даже когда я научился ладить с Драко, ты все равно не мог преодолеть свою ненависть к Джеймсу, когда прошло уже столько лет после его смерти. Поэтому не говори мне, что я должен обо всем думать, потому что ты сам этого не делаешь.
— Я только забочусь о твоей безопасности, ты знаешь это, — возразил Снейп.
— Значит тебе все равно, счастлив я или нет, главное, чтобы я был в безопасности?
— Я хочу, чтобы ты был счастлив сейчас, — ответил Снейп. — Но я хочу, чтобы ты думал о будущем. У тебя есть предназначение…
— Меня не заботит это предназначение! — вскрикнул Гарри. — Я считаю, это глупо: тебе суждено сделать то или это. Я сам решаю свою судьбу здесь и сейчас. Ты научил меня этому. Ты учил меня тому, что я сам контролирую себя и свои действия. Иначе, зачем мне что-либо делать, если все уже решено? Я сам делаю выбор и сам отвечаю за свои ошибки.
— Ты бредишь, — усмехнулся Снейп.
— Нет. На протяжении всей своей жизни ты пытался доказать, что стоишь чего-то, что тебе важно, чтобы к тебе относились серьезно. Но сейчас абсурдно думать, что ты ни для кого не имеешь значения. Для меня! Я изменил свое мнение о тебе, я осознал, что больше не один, я подписал разрешение на опекунство, а затем и на усыновление.
Снейп все ещё стоял со скрещенными на груди руками, но уже не был таким злым.
— Я мог бы уйти, — продолжал Гарри. — Я мог отказаться от усыновления и сбежать. Но я не сделал этого. Я страдал от твоих наказаний, от того, как ты учился быть отцом, от того как ты заставлял меня учиться. Я добился твоего доверия. И я не хочу, чтобы ты опять разговаривал с МакГонагалл обо мне.
— Ты слышал это? — взревел Снейп.
— Да, я подслушивал у двери. — Видно, ты недостаточно доверяешь мне, раз говоришь с ней обо мне.
— Мне нужен был родительский совет, — прорычал Снейп.
— У нее нет детей, — завопил Гарри. — Тебе нужен совет, как обращаться со мной? Так поговори со мной!
— Ты невозможен!
— Так же как и ты!
— Иногда ты бываешь просто невыносим ребенком, — заявил Снейп.
— А ты иногда настоящий ублюдок, но ты мой отец и я все еще люблю тебя, — закричал Гарри. Он хотел еще что-то сказать, но вдруг все это стало слишком для него. Глаза защипали, и Гарри закрыл их ладонью, судорожно глотая, пряча их руками, борясь с чувствами.
Снейп вздохнул и подошел к Гарри.
— Пойдем, — сказал он, — сядь со мной на диван.
Гарри задыхаясь и вспыхивая, пошел к дивану, ненавидя себя за то, что ведет себя как девчонка и плачет каждый раз, после долгого крика. Снейп усадил Гарри и сам сел рядом. Гарри все еще вспыхивал и тяжело дышал, не в состоянии успокоиться.
— Тш-ш, ш-ш-ш, — пробормотал Снейп. Он облокотился о спинку дивана и положил руку на плечо Гарри. Осторожно, почти нерешительно, Снейп обнял Гарри и прижал его лохматую голову к своему плечу. Гарри даже не пытался сопротивляться, он прижался к Снейпу и продолжал глотать слезы.
— Ты слишком эмоционален, — проворчал Снейп, но его голос был низким и мягким. — Ты никогда не говоришь мне, что чувствуешь. Ты можешь только кричать на меня.
— Прости, — пробормотал Гарри. Он поднял руку, чтобы вытереть слезы.
— Мы с тобой два сапога пара, не так ли? — усмехнулся Снейп. — Мы оба нуждаемся друг в друге, и оба упрямые, чтобы признать это.
— Ты старше, ты должен лучше знать, — пробормотал Гарри в темную ткань мантии Снейпа.
— Должен, но мы оба учимся.
— Меня все еще ждет порка расческой? — опять спросил Гарри в ткань.
— И все еще тридцать раз, — пообещал Снейп. Гарри вздрогнул, и Снейп сжал его плечо.
— Я позволю тебе остаться в штанах, и я положу тебя на колени вместо стола. Я не так сильно ударяю, когда ты на моих коленях.
— Лжец, — фыркнул Гарри.
Снейп улыбнулся.
— Возможно. Но мы сделаем это, и потом все кончится.
Гарри вздохнул, затем сделал глубокий вдох. Он попытался встать, но Снейп сжал свои руки вокруг сына.
— Нет, еще несколько минут.
Гарри опять положил свою голову на плечо отца и уставился на стену напротив.
— Мне не нравиться, что ты разговариваешь с МакГонагалл обо мне, — наконец сказал он.
— Ты говоришь с друзьями обо мне? — спросил Снейп.
После недолгой паузы, Гарри кивнул.
— Как думаешь, справедливо говорить о наших проблемах с другими людьми? — опять спросил Снейп.
— Справедливо, — снова кивнул Гарри.
— Что касается вас, молодой человек, — Снейп тепло сжал Гаррино плечо.
— Я бы хотел, что бы все было справедливо, если б я мог… и твои волосы все еще выглядят неухоженными. Снейп убрал с лица Гарри прядь темных волос. — Я полагал, что ты придумал способ сделать их послушными.
— Я соврал, — нахально улыбнулся Гарри.
