Past Impulses

      «Карнавал надвигается» — этой фразой Хосок описал их следующие несколько дней, которые были проведены в подготовке к этому самому Карнавалу. Еще перед исчезновением Тэхена Хосок загорелся идеей устроить какую-нибудь тематическую вечеринку в клубе. «А то давненько их не было», — сказал Хосок Юнги, и они начали усиленно думать, что можно было бы провести. Хэллоуин был еще далеко, но вот костюмов душа очень требовала, поэтому Намджун выдвинул идею проведения карнавала. Все, включая персонал, должны быть в масках, различных костюмах, с гримом и так далее.       — Хосок, ты точно уверен, что хочешь устраивать что-то с таким размахом? Если все должны быть в костюмах, да и зал надо будет соответствующе украсить — все это превратится в гигантские затраты для бюджета.       — Ты специально приводишь такие неубедительные причины, чтобы его не проводить? Я-то знаю, что твоя голубая мечта — покрасоваться перед Намджуном в костюме горничной. И не надо вот только отнекиваться. Ты, когда напился, сам мне об этом сказал.       — Чон Хосок! — угрожающе шипит Юнги. — Заткнись.       И вот теперь они все заняты составлением специального «карнавального меню», подбором костюмов для персонала и танцоров, а также выбором подходящей музыки. Так как Хосок хотел, чтобы этот мини-праздник смогли прочувствовать и его друзья, Намджун и Юнги, он специально пригласил еще одного диджея, который сменит первого, и сократил рабочий день второму. Даже Тэхена он планирует «отпустить» к себе пораньше в этот день.       Правда, новость о том, что кто-то предал Чонгука теперь не давала Хосоку нормально радоваться предстоящему событию, да и спал он после разговора с братом, очень хреново, если честно. Все думал, кто мог его подставить и зачем. То, что Чонгука не просто так подставили, да и по сути натравили на старшего брата — было понятно. Но зачем это кому-то нужно? Кто-то хочет, чтобы братья Чон сорвались с цепи и перебили друг друга? И один из главнейших вопросов: что будет с самим Хосоком? По его душу тоже придут, он в этом уверен. Да, наркотиками он не торгует, налоги платит, но в кое-чем все-таки замешан и он.       Сон совершенно не шел, и мужчина решил выйти и покурить на балконе. Зевс, по привычке, вышел вместе с ним. Хосок зажимает сигарету между губ и поджигает ее, первая затяжка, едкий дым наполняет его легкие, чтобы забрать какую-то часть его самого, его жизни. «Надо бы бросать эту привычку», — проносится у Хосока в голове. В тишине дома разносится звук мобильного звонка. Хосок идет внутрь квартиры и хватает безумно раздражающий предмет, который может разбудить его мальчика. На экране высвечивается «Чонгук», а глаза мужчины медленно ползут вверх. Что еще нужно этому придурку?       — Чон Чонгук, мы, конечно, братья, но я очень бы хотел, чтобы ты забыл этот номер навсегда, — вместо приветствия говорит мужчина.       — Да ладно тебе, братец, не будь такой злыдней, — слышится смех.       — Ага, после всего, что ты для меня сделал. Включая то, что оскорблял моего молодого человека сегодня. Не буду тебе припоминать его похищение, ибо это слишком сложный вопрос, — Чон старший вновь поджигает уже следующую сигарету.       — Ну прости-прости.       — Чонгук, — Хосок делает затяжку и выдыхает ядовитый дым в атмосферу. — Ты что, пьян? Никогда не слышал от тебя «прости», а тем более дважды. Что тебе надо?       — Я не должен был горячиться. Не знаю, что меня вывело, — с тяжелым вздохом говорит он. — Но больше я тебе этого не скажу, не надейся, — в трубке слышатся гудки, а сигарета, зажатая между средним и указательным пальцами, падает и летит вниз с бешеной скоростью. Чонгук только что правда извинился или ему все это послышалось? Неужели это галлюцинации?       Хосок стоит и смотрит вдаль, пока не ощущает, как руки обвивают его поясницу, а чужое тело прижимается к его спине. Губы Тэхена скользят по спине мужчины, оставляя короткие поцелуи, а руки прижимают к себе крепко-крепко.       — Мне приснился страшный сон. Что мы снова потеряли друг друга, — произносит тихий нежный голос. От него по телу Хосока пробегает тысяча приятных мурашек. Он кладет свои ладони поверх ладоней парня, нежно поглаживает их и улыбается.       — Такого никогда больше не случится. Я тебе обещаю.       На следующее утро Тэхен слезно умолял Хосока дать ему на сегодня отгул по причине плохого самочувствия. Уверял мужчину, что всему виной рамен, который остался тогда с их не до завтрака, который он просто вечером доел, а теперь у него безумно болит живот. Чон ему, конечно же, не верит, но разрешает остаться на сегодня дома и говорит, что возьмет все проблемы со слишком эмоциональным сейчас Юнги на себя. Да и самому мужчине хотелось бы, чтобы парень завязал с этой работой. Он был даже готов его обеспечивать, пока Тэ доучивается на дизайнера. Ему очень не нравилось, что сотни людей так бесстыдно любуются на прекрасное тело его мальчика. Хосок большой собственник. Вы не знали?       В клубе обычная суматоха. А Юнги, как всегда, опять на кого-то обижен и тихо бесится в своем кабинете. Он осматривает его придирчивым взглядом — ничего лишнего: стол, два стула (один его, один для посетителей), шкаф, доверху заставленный различными папками с отчетами и другими очень нужными (но нет) бумагами. Рядом с входной дверью стоит небольшой кожаный диванчик, на котором спит парень, если засиживается в клубе допоздна. Правда, с появлением в его жизни Джуна, он делает это намного реже.       Их свел Хосок. Вернее, его клуб. Юнги уже тогда работал менеджером и довольно успешно. Хосока он знал еще со школьной скамьи. Они никогда не были близки в школе, но после нее невероятно сблизились. Оба бросили учебу в университете, когда Хосок вложился в такую затею, как клуб. Оба очень рисковали. Их выбор не одобряли родители, но дело пошло удачно и клуб стал одним из лучших в городе.       В тот день шел дождь. Кажется, день, который все меняет в твоей жизни или просто привносит в нее что-то новое, всегда сопровождается дождем. И не просто легким дождичком. Это такой дождь, когда небо заволочено темными тяжелыми тучами, которые, кажется, не могут держаться на небе из-за своего собственного веса из-за чего создается ощущение, что они вот-вот упадут прямо тебе на голову. Но вместо этого их лишь прорезают молнии, которые слепят тебя на доли секунды, заставляя теряться в пространстве, а после сотрясают мощные раскаты грома: сначала где-то далеко, а потом прямо над твоей головой. И вот, наконец, кульминация сего действа. На землю падают первые тяжелые капли, к которым добавляются все новые и новые, и вот уже идет сильный ливень, который никто не сможет обуздать. Именно в такой день, промокнув до последней нитки, Юнги ворвался в клуб очень злым и увидел его. Светловолосый парень с пухлыми губами и ямочками на щеках, когда он улыбается. Крепкое телосложение, а майка позволяет увидеть мышцы на руках и вены, когда парень сжимает руки в кулаки или что-то поднимает. Мин невольно залюбовался этой картиной, да так сильно, что не заметил, что стоит и глазеет на парня прямо по середине зала.       — Нравится? — к парню подходит сияющий Хосок. — Нашел его случайно, теперь он наш постоянный диджей, — весело говорит Чон. — Никогда не думал, что мне может так повезти, если я просто решу прокатиться на метро.       — Ну хоть одной проблемой меньше, — спокойно говорит Юнги, хотя сердце в груди отплясывает чечетку. — А то надоели все эти приглашенные «звезды», у которых вечно что-то случается, и они не могут выйти на работу. Очень надеюсь, что с ним у нас проблем не будет.       Правда, Юнги сразу понял, что если с диджеем у клуба проблем и не будет, то они будут лично у него с ним. Полгода Юнги часто запирался у себя в кабинете, после разговоров с Намджуном, потому что член в его штанах, которые так отлично обтягивали упругий зад и промежность, очень явно напоминал о себе, из-за чего приходилось дрочить прямо в офисе, что Юнги никогда не одобрял. Также эти, как парень сам выразился, «ненормальные чувства» мешали жить и Киму, ведь парень ругал его на чем свет стоит, придирался постоянно из-за любой мелочи. Опоздал буквально на минуту, не там оставил инвентарь, Юнги заживо сдирал кожу с Намджуна, а потом долго сидел у себя в кабинете и курил чуть ли не плача, чувствуя себя виноватым, но не желающим ничего менять в этих больных взаимоотношениях. Даже Хосок уже начал на него ругаться, мол, такой хороший парень и диджей может от них убежать из-за постоянных срывов Мина.       Если бы Чон Хосок знал, как Юнги ненавидит и презирает самого себя за каждый срыв на Намджуна, то может быть не отчитывал парня так часто, делая ему еще больнее. Чувства внутри него разрывали его небольшое худенькое тельце, без особых мышц. Голова шла кругом просто от мысли, что Намджун может быть уже кому-то «принадлежит», что он никогда не посмотрит на такого невзрачного менеджера ночного клуба, если тот не будет на него кричать. Тупая боль засела глубоко в сердце, пытаясь его разорвать, и никак не хотела выходить. Она крепко впилась в стучащий орган в груди парня. Ее холодные щупальца обвивали сердце, оттуда распространяясь на все тело. Хотелось выть от этой боли и безысходности. Хотелось выть от своей трусости. Парень даже пару раз, в самые сильные минуты отчаянья, заливался диким плачем у себя в небольшой квартирке. Крушил все подряд, а потом, успокоившись и лишь слегка подвывая, собирал все обратно. Собирал все, включая самого себя. Завтра новый рабочий день, и ни одна живая душа не должна была узнать, что менеджер Мин страдает по ночам от своей дурацкой влюбленности.       Собственный заскок на том, что Мин выглядит слишком невзрачно, заставил парня даже перекраситься из темного цвета в светлый. Выбеленные прядки очень шли светлой коже парня. В тот день он услышал много комплиментов в свой адрес. Даже от самого Джуна. Он сказал тогда:       — Менеджер Мин, Вам очень идет новый цвет, — на губах была любимая улыбка, а на щеке ямочка, в которую хотелось впиться губами, которой хотелось коснуться пальцем и языком.       — В Вашей оценке своей внешности я не нуждаюсь, диджей Ким, — холодно ответил парень, хотя сердце билось в груди как сумасшедшее. Создавалось ощущение, что этот стук слышат все в клубе.       И, как бы смешно это не звучало, в тот день, который ставит окончательно все точки над i в отношениях парней, опять идет дождь. Правда не на улице, а в самом клубе. Хосок решает устроить «мокрую вечеринку», поэтому время от времени в зале включаются распылители с водой, а прямо со сцены танцоры из шлангов поливают водой всю танцплощадку. Всем весело. Кроме Юнги. Он смотрит, как Намджун, которому Хосок тоже предоставил возможность развлечься, весело танцует вместе с гостями, их тела случайно соприкасаются, заставляя Мина чуть ли не в истерике биться.       Юнги решает напиться в тот день так, чтобы на утро ничего не помнить. Просит бармена намешать что-то настолько убойное, что исполнит его желание. Коктейль назывался «Путь к звездам», правда, привел он парня скорее на танцпол. Он раскачивается в такт музыке, ведет бедрами, сливается с танцующей толпой и уже не может понять, где начинается он и заканчивается эта масса из тел. Чьи-то руки настойчиво начинают касаться его поясницы, проводя по ней легкими движениями. Он чувствует, как к его спине прижимается чье-то тело и балдеет от этого ощущения тепла.       — Менеджер Мин, а я и не знал, что Вы хоть иногда бываете расслабленным, — раздается прямо над самым ухом. Этот бархатный голос проникает в сердце, в кровь парня, им можно вскрывать вены на руках, только от его звука можно кончить.       — Бываю, когда Вы не раздражаете меня своим поведением, Намджун, — говорит Юнги, не зная, слышит ли его собеседник. Да это не важно. Лишь бы руки свои не убирал, потому что Юнги так хорошо, как никогда еще не было. «Я что, блять, школьник, чтобы плыть от простых прикосновений?!», — сердится он сам на себя. Но руки парня он с себя не убирал, продолжая нежиться в его объятиях. А что? Он пьян, ему все можно. Голова то не работает.       Юнги сам не замечает, как руки парня спускаются все ниже, касаются его аппетитного зада и сжимают сначала одну ягодицу, а потом другую. Это немного отрезвляет парня, но он решает не сопротивляться. Когда ему еще выпадет такой шанс? Завтра все вернет на свои места: вновь останутся менеджер Мин, срывающийся на своего подопечного Кима. А сейчас пусть Намджун трогает его за любую часть тела. Он не будет против.       Тем временем пальцы проникают под рубашку и поглаживают нежную кожу на животе, посылая по телу гулять сотни мурашек. Пальцы своевольно гуляют по животу, пытаясь добраться до груди и задеть нежный коричневый сосочек. В какой-то момент Юнги не выдерживает и тихо стонет, что не укрывается от тонкого слуха Намджуна. Он берет парня за руку и ведет в сторону туалетов. Они запираются в одной из кабинок и Намджун выжидающе смотрит на Юнги. Глаза того заволокло от накатившего возбуждения. Член вновь дает о себе знать, натягивая и так слишком прилегающую к телу ткань черных брюк. Намджун смотрит на выступающий бугорок с развратной ухмылкой, после чего касается его и сжимает.       — Вам помочь?       — Тебе. Перейдем на «ты» на время.       Намджуну не нужно было говорить это дважды. Он все понял. Его проворные красивые пальцы расстегивают пряжку ремня, слышится звук расстегивающейся молнии и вот такие ненавистные Юнги в этот момент брюки наконец-то спускаются вниз. На серых боксерах виднеется пятно от смазки, что вновь заставляет Кима ухмыльнуться. Он нежно поглаживает член через ткань боксеров, массирует внутреннюю сторону бедра, слушает тяжелые вздохи Мина, переходящие в тихие мурлыкающие стоны.       — Я не против слушать тебя хоть всю жизнь, — произносит Ким, задираю рубашку Юнги выше, скручивая ее, после чего запихивая в рот парню, — но не очень бы хотелось, чтобы другие тоже это слышали.       Намджун любуется импровизированным кляпом, после чего проводит ладонями по груди парня, «случайно» задевая затвердевшие соски. Его руки плавно скользят по животу, обратно к тому месту, откуда исчезли буквально пару мгновений назад. И вновь похожие ласки: массирование внутренней стороны бедра и эрекции через ткань трусов. Шаловливые пальчики лишь иногда проскальзывают под легкую ткань, слегка задевая возбужденный орган. Юнги чуть не плачет, ему хочется, чтобы эта пытка продолжалась вечно, но, одновременно с этим, кончить хочется также сильно. Ким словно слышит мысли парня, и наконец спускает боксеры вниз.       Намджун любуется членом Юнги. Обводит взглядом каждую выступившую венку, размазывает большим пальцу капельку мутной смазки, появившейся на раскрасневшейся головке, ловит приглушенный стон Юнги. Намджун наклоняется и проводит кончиком языка по кругу, играя с головкой, надавливая на уретру. Он не заглатывает член целиком, пока, лишь слегка обхватывает головку губами, почти сразу выпуская ее. Пальцы нежно поглаживают и сжимают мошонку, а потом, сложившись в кольцо, проводят от основания органа до красной головки. Рот парня издает пошлые причмокивающие звуки, когда он вновь «помещает» головку Юнги в кольцо своих губ. Намджун решает больше не мучать Юнги и берет его член в рот. Он насаживается своим ртом на орган, языком массируя ствол, увеличивая темп. «Кляп» Юнги не мог заглушить все, ведь парень был на удивление слишком громким. Вскоре, к теплому рту Кима подключилась и его крепкая рука, которая надраивала член, пока язык играл с уздечкой. Рука Юнги закапалась в светлые волосы парня, насаживая его на себя в определенном темпе. Долгожданное облегчение накрывает Юнги с головой, сперма выстреливает, ударяясь о заднюю стенку горла Джуна. Он принимает в себя все и проглатывает, после чего помогает парню привести себя в порядок.       Мин едва стоит на ногах, когда они наконец-то выходят из туалета. Намджун ведет его через зал прямо на выход, усаживает в свою машину и бережно пристегивает. Парень уже почти в отключке, но его губы расплываются в самой что ни на есть довольной улыбке кота, обожравшегося сметаной. Его глаза слипаются и последнее, что он помнит, это пролетающие фонари перед его глазами.       На следующее утро, открыв глаза, Юнги обнаруживает в своей (не своей, но он еще этого не понял) постели Намджуна, спящего на животе. Во сне парень улыбается, показывая Мину его невероятно притягательную ямочку на щеке. Юнги не удерживается, наклоняется и целует ее, после чего утыкается носом в шею парня.       — Я смотрю кто-то наконец проснулся, менеджер Мин, — сонно выдыхает парень, открывая глаза. — Я думал, что и не дождусь Вас сегодня.       Юнги, словно ошпаренный, подскакивает на кровати от такого неожиданного к нему обращения. В голову парня ничего не приходит, кроме как сказать:       — Очень некрасиво так говорить человеку в его собственном доме.       — Вообще-то ты находишься в моей постели, в моей квартире, — улыбается Намджун. — И, запомни, милый, это был последний раз, когда я насаживался своим ртом на твой прекрасный член.       На том все и закончилось. Потом они мило позавтракали, Юнги дико смущался вообще всего, боясь даже говорить с парнем. И боясь вспоминать то, что сталось этой ночью. Но Намджун словно не замечал его смущения, был очень приветлив и постоянно шутил. В итоге Юнги расслабился и тоже начал смеяться. В его голове проскальзывало: «Сейчас или никогда. Ты можешь сказать это ему сейчас», — но он все время одергивал себя от этой мысли, и вновь подвисал на ней. Наконец, Намджуну это надоело, и он сказал:       — Да, я согласен с тобой встречаться, Мин Юнги. Лицо попроще, пожалуйста.       И теперь они вместе. Практически не расстаются. Юнги перестал придираться к Намджуну, почти перестал. А Намджун просто спокойно все это сносит, иногда подкалывая менеджера Мина.       Непрошенный стук в дверь вырывает парня из воспоминаний, и вот он снова сидит в своем небольшом кабинете, а на пороге стоит Хосок. Он приветливо улыбается другу и проходит внутрь, садясь напротив парня.       — Юнги-я, Тэхена сегодня не будет. Он отравился.       — Это тебе он сказал, что отравился, а на самом деле ему просто лень крутить своим задом перед всеми, — уверенно заявляет Юнги. — Он вьет из тебя веревки, а ты и введешься.       — Я совершенно точно знаю, что ему очень даже неплохо, просто лень идти. И соглашаюсь я на все это лишь потому, что не хочу, чтобы он продолжал тут работу. Во всяком случае не в качестве танцора. Может быть официантом, уборщиком, да кем угодно! Лишь бы никто не смотрел на него такого горячего, кроме меня.       — Что за сопли, Хосок? — смеется Мин. — Это все любовь?       — Ой, а показать тебе, как меняется твое выражение лица стоит лишь тебе заметить Намджуна? — Хосок приоткрывает губы и смотрит на Юнги огромными глазами обожания. Мин морщится, а потом начинает еще сильнее смеяться. Сто процентов, именно так он и выглядит. — Ладно. Оставим шутки. Есть еще одна проблема, что меня действительно беспокоит. Ты знаешь, что на Чонгука позавчера кто-то настучал? Полиция оцепила его клуб, и у него самого большие проблемы.       — Впервые слышу это. Даже по новостям ничего такого не передавали, а правительство ведь не упустит шанс замять очередной скандал каким-нибудь пойманным барыгой, — слегка шокировано говорит Юнги. — Он уже выяснил, кто его предал?       — Пока нет. Но думал на меня.       — Что за бред. Да все, кто имел дело с братьями Чон знают, что старший никогда не сдаст младшего, хоть они друг друга и ненавидят, — парень начинает усиленно грызть кончик ручки. Ему, как и Хосоку, не нравится все это.       — Все это знают, кроме Чонгука. Да и ты сам подумай, он же при любой возможности готов все свои неудачи свалить на меня, — со вздохом разочарования произносит молодой человек. — Так вот. Тот, кто сдал мелкого точно знал, что тот полезет разбираться со мной. Значит этот кто-то очень неплохо осведомлен не только о том, чем занимается Гук, но и о наших с ним отношениях. Из этого я делаю вывод, что он может быть осведомлен достаточно неплохо обо мне. И, если уж полезли на Чонгука, а ты ведь знаешь, с ним никто не любит связываться в таких делах, так вот, если уж полезли на младшего, то где вероятность, что вскоре я не увижу тех же копов и в своем клубе?       — Скорее не в клубе, а на своей стоянке, — задумчиво говорит Мин. Он пытается переварить всю ту информацию, что сейчас получил. — У тебя ведь есть свой человек в органах, который занимает далеко не самое последнее место. Думаю, тебе нечего переживать. Да и я проследил, чтобы все было чисто, — понизив голос говорит Мин.       — В тебе-то я не сомневаюсь, как раз. Проблема в этом самом человеке. Он не связался со мной, когда решили брать Гука, а это может значить, что, либо кто-то заплатил ему больше, либо лезут еще выше, через его голову. Я попробую с ним сегодня связаться, но предлагаю готовиться к худшему.              ***       Хосок, как и сказал, набрал номер своего знакомого из органов. Его звали Ли Джису, и он помогал Чону «спокойно» переправлять незарегистрированные машины через границу Кореи. Правда, очень часто в этих самых машинах перевозилось оружие, которое и было основной специальностью старшего. От каждой сделки Джису получал небольшой процент себе в карман. Также мужчина присматривал за несколькими стоянками Хосока, полностью заставленными машинами-нелегалками. Плюс, он был глазами и ушами Чона, если тому нужно было узнать, завели ли дело на его брата или знакомого поставщика и так далее. В общем, очень полезный человечек, контакты с которым мужчине очень не хотелось бы терять.       — Привет, птичка, это я, — весело щебечет в трубку Чон, когда длинные гудки наконец-то прекращаются. — Ты ведь знаешь, почему я тебе звоню?       — Да уж, догадываюсь, — в голосе на той стороне ничего веселого. — По поводу твоего брата, я тут бессилен. Ты ведь и сам все понял, человек, которому вы оба перешли дорогу, лезет выше моей головы. Так что будь готов.       — Мы с тобой еще ни разу не попадали в такую ситуацию, чтобы нельзя было выбраться.       — Есть лишь один выход. Засадить того, кто лезет выше тебя за решетку. Прости, птичка, я отключаюсь, но ты понял, что от тебя требуется.       Засадить того, кто лезет выше тебя за решетку? Это слишком просто сказать, но как это сделать, если ты даже не знаешь, с кем конкретно имеешь дело? От такой усиленной мозговой работы даже голова начинает болеть. Чон должен быть готов, что за ним придут совсем скоро. Это ясно дал понять Джису. Лишь бы клуб не оцепили, а дальше уже все равно, если честно.       В тот день особой работы не было. Хосок выбрал костюмы для персонала и лично для Тэхена, потом заполнял некоторые бумаги и сделал несколько звонков. К открытию клуба мужчина понял, что больше ему тут делать нечего и смотреть тоже не на кого, поэтому со спокойной душой, оставив все на Юнги, он поехал домой, где его ждал его малыш.       В квартире было тихо. Лишь подойдя к спальне Хосок услышал тихие звуки капающей воды, доносившиеся из ванной. Что может быть лучше Тэ в ванной после тяжелого рабочего дня, да и когда все грозит пойти по пизде? Хосок подходит к черной деревянной двери, нажимает на ручку, но она не поддается. Дверь закрыта.       — Тэхен, не хочешь меня впустить к себе? — кричит Хосок.       — Я скоро выйду. Ты пока ляг, отдохни.       Чон различил в голосе парня игривые нотки. Или ему просто так сильно захотелось их услышать. В любом случае он покорно лег на диван и стал ждать, когда Тэхен наконец-таки выйдет из ванной. И случилось это достаточно скоро. Дверь распахнулась, показывая всем Ким Тэхена в кружевном нижнем белье, белых чулочках и с ошейником в руках. Он игриво облизнул свои губы, слегка прикусил нижнюю и уставился Хосоку прямо в глаза. Воздух между их взглядами наэлектризовался. Тэхен медленно подходит к кровати и садится на ее краешек. Его губы изгибаются в веселой улыбке.       — Мне очень понравилась идея с карнавалом, поэтому я решил устроить его чуть-чуть пораньше и лишь для нас с тобой, — он улыбается.       — И что это за костюм такой? — ухмыляется Хосок.       — Мальчика с собачкой.       — И кто же твоя собачка?       — А ты угадай, — Тэ вновь улыбается, подползает к Хосоку и садится к нему на колени. Мужчина тянется за поцелуем, но Тэ игриво уворачивается, грозя указательным пальчиком. — Плохой мальчик. Я разве дал тебе соответствующую команду? — смеется парень.       Тэхен застегивает на шее мужчины широкий кожаный ошейник, который неизвестно откуда взялся, но Хосока это не очень сейчас волнует. К ошейнику прикреплена металлическая цепь из небольших звеньев. На такую разве что чихуахуа сажать. Тэхен держит окончание цепи в своих изящных пальчиках, а потом слегка натягивает на себя. Хосок чувствует это и подтягивается к Тэхену. Их губы встречаются, но парень не дает мужчине вести. Сегодня главный он. Тэ слегка прикусывает губы старшего, после чего зализывает каждое место укуса, а потом проникает своим языком в Хосоков рот, обследуя там все с особой тщательностью. Руки Тэхена массируют шею мужчины, а потом начинают спускаться ниже, под ворот рубашки.       — Мне кажется одежда немного мешает, — говорит Тэхен, а его пальцы перебираются к маленьким пуговкам на белоснежной рубашке мужчины. Он медленно одну за другой расстегивает их, после чего бережно снимает с Хосока рубашку, и она летит в неизвестном направлении.       — Мне кажется, что штаны тоже могут нам помешать.       — Определенно.       Руки Тэхена проделывают со штанами мужчины ту же операции, что и с рубашкой минуту назад. Тэ обратно садится на Хосока и вновь притягивает того для поцелуя, не забывая «случайно» ерзать своей задницей, от чего Хосок выдыхает в поцелуй.       — Ты перестанешь меня мучать, а? — Хосок оглаживает стройные ноги, обтянутые тканью чулок. Как он рад, что разрешил Тэ остаться сегодня дома.       — Ты слишком много болтаешь, а еще двигаешься.       Тэхен сползает с Хосока и идет по направлению к месту, куда кинул брюки старшего. Он достает из них ремень и возвращается. Он нежно берет Руки Хосока и заводит их за голову, обвязывая ремнем, после чего пару раз обматывает «змею» вокруг изголовья кровати. «Так лучше», — выдыхает он и садится обратно. Руки Тэ гуляют по телу старшего, ладони гладят грудь и живот, обводят плечи слегка массируя. Хосок обессиленно рычит, в его трусах уже слишком тесно, а Тэхен кажется даже не замечает этого, хоть стояк мужчины и упирается в задницу младшего.       Тем временем младший продолжает свою сладкую пытку, перейдя на новый уровень. Он обводит языком ключицы, оставляет легкие поцелуи на груди, целует соски и спускается ниже, перебираясь с паха мужчины на ноги, ведя мокрую дорожку от пупка до кромки трусов. Он целует твердый член через мягкую ткань белья, слегка посасывает головку, после чего решает снять более ненужный предмет одежды. Тэ проводит под одеялом в поисках тюбика со смазкой, который благоразумно положил в кровать заранее, после чего выдавливает немного на свою ладошку и проводит по члену Хосока, надрачивая. Из горла Хосока вырывается рык.       — Т-с-с, я не давал команду голос.       Тэхен еще пару раз проводит по члену, после чего смазывает остатками лубриканта свою дырочку. Он, конечно, готовил себя в ванной, но все же предпочитает перестраховаться. Тэ направляет член Хосока в себя и медленно садится на него, заставляя мужчину издать что-то отдаленно напоминающее сдавленный стон. Сам Тэхен испускает тяжелый вздох и какое-то время просто сидит, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Все-таки у него слишком давно никого не было, кроме собственной руки, и теперь все будто в первый раз. Тэ подбирает брошенную цепь, слегка натягивает ее и делает первое движение бедрами. Потом еще одно. Он задает себе медленный темп, поднимаясь и опускаясь на член Хосока, которому очень хочется просто выть от такой несправедливости, что ему не дают коснуться его малыша. Хочется провести руками по его белоснежным бедрам, поиграть с членом, чтобы тому было еще приятнее. Хочется выбивать из него стоны в бешеном ритме, а не лежать, как связанное бревно.       — Малыш, отвяжи меня. Дай коснуться тебя, — просит старший.       Сначала Тэхен мотает головой, проявляя отказ, а после все-таки решает отвязать старшего. Хосок быстро растирает запястья, после чего наконец-то касается желанной кожи. Сминает бока, проводит рукой по члену, после чего давит большим пальцем на головку, выбивая стоны из парня. Тэхен увеличивает темп, по спальне разносятся очень пошлые шлепки, а из рта младшего вылетают стоны один за другим. Хосок подстраивается и начинает надрачивать в темп движениям бедер. Вторая его рука покоится на ягодице младшего, иногда сжимая ее. По комнате разносится громкий шлепок, Хосок решил не только держаться за мягкую округлость своего мальчика.       — Х-хочешь еще? — выдыхает старший.       — Д-да.       Вновь разносится звук шлепка, а потом еще один и еще один. На светлой коже расплываются красные пятна, а темп Тэхена увеличивается, заставляя старшего сходить с ума. Эта гонка заканчивается протяжным стоном младшего и судорогой, которая прошла по его телу. Он обессиленно падает на Хосока, который обнимает его, делает еще пару движений, выходит из уставшего тела и кончает.       — Надо почаще тебя дома оставлять, — говорит Чон, зарывшись носом в пепельные волосы Тэхена. Он уже мирно посапывает, когда успел заснуть — непонятно. Но его лицо спокойно, а веки, изредка подрагивая, заставляют надеяться, что парню снится хороший сон.              ***       День Карнавала подкрался незаметно. В этот день была еще более сильная суматоха, чем даже в день, когда клуб решил посетить Чон младший. Все носятся туда-сюда, ищут свои костюмы, что-то готовят или фотографируются на фоне декораций. Сцена оформлена как карусель. Сцена украшена сотнями гирлянд, которые мигают теплым желтым светом, при этом не создавая слишком много света, а к пилону прикреплена лошадка, прямо как на настоящей карусели. Тэ был в восторге, когда это увидел. В еще большем восторге он был лишь от своего костюма конфетного мальчика. Хосок выбрал для него свободную голубую рубашку с широкими манжетами, которые практически полностью скрывали кисти младшего, а также фиолетовые широкие брюки. В завершении костюма у Тэхена был гигантский разноцветный леденец на палочке, с которым на самом деле было не очень удобно. А вообще, Хосок молодец. У всех танцоров достаточно откровенные костюмы зайчиков, кошечек и прочей живности, есть одна очень сексапильная девушка-зомби, а вот образ Тэхена невинен и скрывает все, что хотелось бы увидеть, что должно было взбудоражить толпу еще сильнее.       Юнги в этот день был особенно невесело. Он уже переоделся в свой костюм дворецкого с кроличьими ушами и вновь подвел свои лисьи глазки. Он ходил и ругался абсолютно на всех. Больше всего доставалось Хенвону. Намджун даже пошутил, что не хочет ли Юнги потом уйти к новому диджею, а вместо теплой улыбки получил по голове. Правда, все это продолжалось ровно до тех пор, пока в клуб не зашел очень накаченный парень с короткой стрижкой. Он осмотрел всех с головы до ног, а потом неожиданно сказал такую фразу:       — Вишенка, вылезай давай, у меня нет времени играть сегодня в прядки. Ты забыл свой обед.       Из-за диджейского пульта показывается розововолосая макушка, а полные губы расплываются в нежной улыбке, когда Хенвон видит автора этого предложения. Хоть он давно понял, кто это, да и обед забыл специально, лишь бы тот пришел, он не может сдержать радостного возгласа, когда спрыгивает со сцены и вешается на шею парня.       — Вонхо-я, ты пришел! — полные губки целует носик любимого, а стройные ноги обвивают его поясницу.       «Что это за коала такая?», — таращится недоуменно Мин, но вслух ничего не говорит и успокаивается. Один противник нейтрализован. Можно не беспокоиться о Намджуне и этих уж слишком пухлых губах. И в остальном все шло также размеренно. Исключением стал инцидент с одним пьяным в стельку официантом, который разбил пару тарелок, после чего Юнги, даже практически спокойный Юнги (Тэхен подозревает, что без кладовки тут точно не обошлось), отправил его домой проспаться и пообещал оштрафовать за разбитую посуду.       Лишь Хосок ходил очень задумчивым. Как, в принципе, и все эти дни, после разговора со своим человеком из органов. Он все размышлял, что ему нужно сделать, чтобы узнать, кто стоит выше него. И как этого человека нейтрализовать. Эти тяжелые мысли ему очень мешали быть сосредоточенными на чем-то еще. Даже когда кто-нибудь с ним разговаривал чаще всего получалось все не очень успешно, и собеседник сдавался, оставляя Хосока наедине со своими демонами.       А они не спали. Они раздирали его душу в клочья разными сомнениями, тысячами вопросов и догадок. Но ни одна не была верной. Это он знал наверняка. Его сводила с ума эта беспомощность. Он даже звонил брату, чтобы узнать, есть ли у того какие-то подозрения на этот счет. Но Чонгук также изводился в догадках. Хосок не боялся. Во всяком случае не за себя. Его мучала совесть, что он так и не сказал ничего Тэхену, просто оправдывая это тем, что парень будет волноваться не о своих проблемах. Да и так меньше шансов, что невинного человека как-то приплетут во все эти дела. Правда, у Хосока была еще одна страшная догадка. Что если кто-то не просто так вывел Чонгука на след отца Тэхена? Хосок точно знал, что были клиенты, которые торчали его братику и более крупные суммы, но тут именно Тэхен. Да еще и так удачно, практически сразу после их первой встречи. Хотя, все это уже больше было похоже на бред сумасшедшего и Хосок отгонял эти мысли.       Но они возвращались. Возвращались к нему в ночных кошмарах. Он просыпался ночью весь в поту и подолгу курил сигареты на балконе, стараясь унять бешено колотящееся сердце. В этих снах Хосоку являлся Тэхен. Его всегда брали в плен и всегда безжалостно убивали разными способами, которые порой походили на очень жестокие пытки. Это все медленно доводило Хосока. Даже смешно. Прошло всего ничего, а уверенный мужчина превратился в дерганого мальчика.       В дверь кабинета постучали. На пороге стоял Юнги, поправлявший свои заячьи ушки. Он смотрел на Хосока уставшими глазами. Следует подумать об отпуске для него. Он слишком много на себя берет. Так и состарится раньше времени.       — Основная часть зала собрана. Все время приходят новые и новые люди. Время для твоего слова. Намджун уже ждет тебя.       Хосок устало поднимается со своего кресла и идет вниз, к посетителям. Сегодня ему нужно сказать какое-то напутствие, раз уж тематическая вечеринка. Обычно он всегда любил это делать, мог даже станцевать для публики или что-нибудь зачитать, но сегодня был не тот день. И вообще вся эта неделя превратилась в один сплошной не тот день. Кого стоило винить в этом? Чон Чонгука? Вряд ли. Стоило винить лишь себя, что смог проглядеть какую-то змею, которая обвилась кольцами вокруг твоей шеи и вот-вот задушит. Хосок это чувствует. Он чувствует, как в легких уже не хватает кислорода. Скоро его не останется совершенно.       — Ну что ж, — начинает мужчина, когда забирается на сцену. — Слоган этого вечера — «Вы не должны забыть эту ночь еще очень долго»! Так что давайте повеселимся так, чтобы даже ночь не хотела заканчиваться, даря нам еще и еще своих драгоценных минут!       По залу пошла оживленная волна гула из сотен голосов, которые весело кричали. Заиграла музыка и все начали танцевать. Через какое-то время будет номер Тэ. Хосок уже видел его недавно в спальне. Парень очень хотел покрасоваться плавными движениями и шпагатом. «Да там весь зал на тебя накинется!», — пробурчал Хосок, который очень ревновал своего мальчика к любому столбу и даже ветру, что треплет его прекрасные пепельные волосы. На это все Тэ лишь заливался своим прекрасным серебристым смехом, который невероятно сильно грел огрубевшую за эти дни душу Хосока. Сколько им осталось еще таких мгновений?       Мужчина пропускает номер любимого и возвращается в свой кабинет. Парень и так скоро придет к нему. Ведь оставшаяся часть рабочего дня (вернее ночи) — у него свободна, так что же ему еще делать, как не сидеть рядом с ним? Это очень эгоистичные мысли, но Хосоку было просто необходимо, чтобы этот вечер Тэ провел с ним. Почему? Он и сам не знает.       Вновь раздается робкий стук в дверь, она отворяется не до конца, и в образовавшуюся щелочку пролезает Тэхен. Он тут же закрывает дверь за собой на замок. Эта ночь теперь началась для них обоих.       — Почему ты даже не посмотрел выступление?       — Я его уже видел, малыш.       — Не называй меня так, я не настолько младше тебя.       — Но уж точно более наивен, — улыбается Чон. — Давай поиграем?       — Во что?       — В послушного мальчика, — Хосок поднимается из кресла, — и его папочку.       В руках у него тонкий ошейник с такой же цепью, как была у ошейника Тэ. Парень чуть не задохнулся от возмущения, а потом от неожиданно прокатившейся по телу волны мурашек. Он представил себя в ошейнике и такого властного Хосока рядом с ним. Ну кто устоит перед такой картиной? Точно не он.       Хосок застегивает тонкий ошейник на изящной шее Тэхена, мажет по его виску, кусает мочку уха и шепчет:       — Будь сегодня хорошим мальчиком.       Тэхен краснеет от этих слов, даже не понимая, что его спровоцировало. Он выдает «угу», но Чон тянет за цепь, намекая, что хочет услышать от своего мальчика что-то другое.       — Д-да, папочка, — парень еще больше заливается краской.       Хосок оглаживает тело младшего, забирается под свободную рубашку и гладит плоский животик. Покусывает за ушком и шепчет разные нежности. У Тэхена от этого всего чуть ли искры из глаз не сыпятся. Он и не знал, что просто шепот может так с ума сводить. Это слишком крышесносно. Хосок, тем временем, расстегивает пуговицы на брюках Тэхена, и они падают с младшего. Хосок нежно оглаживает ягодицы и массирует наливающийся кровью член, забираясь под резинку трусов. Он сжимает его и пару раз проводит рукой, размазывая естественную смазку, после чего переходит к дырочке. Он слегка нажимает на колечко мышц и вводит палец под углом, зная, что заденет то самое место, а по телу Тэхена пробежит волна дрожи. Хосок добавляет второй палец и разводит их в стороны.       — П-папочка, — стонет парень. — Еще.       И Хосок делает еще. Он делает все, чтобы его мальчику было хорошо. Хосок кладет Тэхена грудью на стол, достает тюбик с лубрикантом и хорошенько смазывает им свой член. Чон натягивает цепь, одновременно давя на спину, чтобы поднялась только голова младшего, после чего шепчет в самое ушко:       — Хороший мальчик, — и входит резким толчком.              ***       Когда парни отдышались после невероятно бурного «приключения», они начали потихоньку натягивать на себя вещи. Удавалось не очень хорошо, ткань сопротивлялась, прилипала к влажной коже, и они чуть не падали, пока пытались каждый натянуть на себя брюки. А после очень долго смеялись, перекидываясь многозначительными взглядами. Это был такой момент, когда кажется, что ты нашел что-то невероятно важное в своей жизни. Или кого-то, кто просто понимает тебя без слов.       — Тэхен, я… — начинает Хосок, но его фразу прерывает стук в дверь. Хосок прислоняет палец к губам, чтобы Тэ молчал. Может так непрошенные гости уйдут, но стук повторяется еще два раза.       — Х-хосок, — слышится за дверью голос Юнги. — Тебе нужно открыть.       Глаза мужчины закатываются от недовольства. Ему совершенно не хочется делить этот потрясающий момент с кем-то еще. Ему совершенно не хочется, чтобы он вот так просто ушел, а когда выпадет в следующий раз шанс сказать то, что он решил сказать сейчас?       Хосок поворачивает замок и открывает дверь. На пороге стоит краснеющий Юнги в костюме горничной. И можно было бы отлично пошутить на эту тему, ведь голубая мечта парня наконец-то сбылась, если бы не трое достаточно коренастых мужчин в полицейской форме, стоящих за ним.       — Чон Хосок? — спрашивает один из них.       — Да, это я, — Хосок знает, что с этой минуты все пойдет совершенно не так как планировалось. Сердце сжимают ледяные тиски. Он знает, какая фраза будет следующей.       — Вы задержаны по обвинению в контрабанде оружия. Прошу не оказывать сопротивления при задержании, — офицер достает наручники, — и протянуть ваши руки.       — А это то зачем?! — возмущается Тэхен. — Он же не оказывает никакого сопротивления задержанию. Он может пройти и без них! Что это такое?!       — Тихо, малыш, — Хосок поворачивает голову к Тэхену и видит в его глазах слезы. Только этого не хватало. Сердце сжимается еще сильнее и единственное желание Хосока — подойти и обнять своего мальчика. Но ноги словно к полу приросли. Нет никаких сил вообще двигаться. Черт, он даже не помнит, когда в последний раз было так больно.       Хосок медленно идет по направлению к полицейским, тем самым оттесняя их дальше по коридору и закрывает дверь кабинета. Он не хочет, чтобы Тэхен-и видел, как на руки его любимого наденут железные браслеты. Чон вообще очень надеется, что весь этот цирк прекратится как можно быстрее. Что это все какая-то ошибка, хоть он сам прекрасно знает, что никакой ошибки тут быть не может. Его предупреждали. За ним скоро придут. Но кто же знал, что так скоро?!       В клубе тихо. С приездом полиции музыку выключили. Толпа просто глазеет, как с лестницы спускается Чон Хосок, руки которого заведены за спину и скованы стальными браслетами, а прямо за ним вышагивают три офицера полиции. Реклама вечеринки не соврала. Эту ночь еще долго никто не забудет.