Past Impulses

      Юнги подхватил Тэхена под плечи и повел к выходу из кабинета Хосока. Парень так и остался там, стоя и смотря в одну точку — на дверь, закрывшуюся за последним офицером. Он был не в силах даже моргнуть, настолько потрясен. Ему казалось, что он даже не дышал, пока Мин не вытащил его на улицу и не усадил в машину к Намджуну на заднее сиденье. Хотелось спрятаться под одеяло, как в детстве, так, чтобы все конечности были накрыты, и монстры точно не могли тебя достать. Хотелось согнуться пополам, уткнуться в колени и заплакать. Но Тэ не любил, когда его слабость видит кто-то другой.       Юнги сидел рядом на заднем сиденье, хотя обычно садился только рядом с Намджуном на переднее, держа его за руку, пока она свободна, чем всегда выводил парня из себя: «Менеджер Мин, это ведь опасно!». Но Юнги всегда было все равно. Ему не было страшно разбиться насмерть (а Юнги, между прочем, очень боялся машин и даже не водил) в момент, когда он держал Намджуна за руку. Но сейчас Мин сидел рядом с Тэхеном. Его рука лежала на спине парня и успокаивающе поглаживая, хоть Тэхен и не выказывал никаких признаков истерики, к которой готовился Юнги. Парень просто спокойно лежал на боку и смотрел в одну точку. Как будто пытался заснуть или просто о чем-то подумать. Не так, наверное, должны выглядеть люди, на глазах у которых уводят любимых.       — Куда мы едем? — тихо спросил Тэ, минут через пятнадцать от начала движения.       — Мы отвезем тебя в квартиру к Хосоку поспать, ты ведь у него сейчас живешь, а через пару часов заедем и будем выяснять, можно ли что-то сделать. Возможно, его выпустят под залог.       Ким ничего не ответил и просто продолжил пялиться в черное кожаное сиденье водителя. Машина плавно скользила по ночной дороге, объезжая своих редких спутников. Тэ терялся и не ощущал времени, он не знал, как долго они ехали, просто понял, что движение прекратилось, что они стоят на подземной парковке в доме Чона. Юнги помог ему выбраться, ноги совершенно не хотели слушаться парня, за что мысленно парень проклинал их.       Вместе с Мином они поднялись на нужный этаж и открыли дверь, к ним выбежал Зевс, который искал хозяина, обычно приходившего домой в это время. Но не найдя его вернулся к себе на кровать и положил голову на лапы, испуская тихий грустный стон. Кажется, пес все понял.       — Тебе помочь дойти до спальни?       — Я сам, Юнги, спасибо.       Дверь закрылась и Тэ вновь остался один. Снова один. Раньше одиночество не казалось таким гнетущим. Он ведь и жил один уже достаточно давно, друзей у него особо никогда не было. Так в чем проблема сейчас? Что ему мешает? Парень проходит по коридору дальше и останавливается у кожаного дивана. Зевс приподнимает морду и смеряет его взглядом. Тэхен чувствует собачье неодобрение, он не смог защитить хозяина пса, он вообще ничего не смог сделать. Просто остался стоять в уже пустом кабинете и пялиться на дверь. Ему бы по-хорошему бежать, рвать, метать, пусть это бы ничего и не поменяло, но уж точно не просто стоять, как чертов столб, «прорастающий» из асфальта.       Тэхен присаживается рядом с собакой и кладет свою ладошку на спину пса. Он проводит пару раз по ней, тяжело дыша, а потом первый всхлип вырывается из его горла, срывая все засовы, поставленные до этого. Так больно. Почему так больно? Парень начинает хлопать себя по груди, где-то в районе сердца, чтобы как-то унять это неприятно царапающее чувство, которое разрывает его на мелкие клочья, заставляя давиться воздухом и собственными слезами.              ***       Утро наступило очень быстро. Раздался дверной звонок, заставивший Тэхена подскочить на диване. Зевс что-то угрюмо хрюкнул и повернулся в другую сторону. У парня ночью так и не хватило сил дойти до спальни Хосока. Он просто не мог. Как это так, быть в этом месте, где они часами валялись на большой кровати, обнимались, обсуждали все на свете… Как это быть там без него? Это просто… Просто невозможно.       Звонок повторился еще раз. Тэхен поднялся и медленно поплелся к двери. Его ноги заплетались и вновь не хотели его слушаться. По телу растекалась мерзкая слабость, такая, что даже кулак сжать невозможно. Такая, что даже лежа на горизонтальной поверхности ты чувствуешь себя очень неуютно.       Щелчок, с которым открылся замок, разнесся по всей квартире глухим эхом, заставив Тэхена убедиться вновь, что он здесь совершенно один (если не считать Зевса). Захотелось вновь заплакать, уткнувшись в бок большого теплого пса, но больше такой слабости позволять себе нельзя.       На пороге стоит Юнги. Он выглядит очень усталым: под глазами виднеются тени, волосы в беспорядке, а вместо дорого костюма, как обычно всегда было, обычные свободные джинсы и красный свитер. Как он вообще его надел, на улице ведь лето. Он стоит один и смотрит прямо на Тэхена, но будто сквозь него. Понял ли он вообще, что входная дверь открылась, или прямо сейчас занесет руку, чтобы вновь нажать на кнопку звонка?       — Юнги-хен, — тихо сказал Тэ, даже не узнав своего голоса. Какой-то слабый, сиплый, не такой, как обычно.       — Отлично. Ты уже проснулся, — Юнги все также смотрит куда-то сквозь парня, и скорее обращается сам к себе, чем к Киму. — Я позвонил утром женщине, которая готовила до этого еду Хосоку и гуляла с Зевсом. Она вновь будет за этим следить. Ты можешь остаться в его квартире, если хочешь.       — Юнги, ты точно за этим пришел? Мы разве не должны были куда-то ехать?       — А? — парень словно очнулся ото сна. — Так! Чего стоишь, а ну быстро пошли. Мы уже опаздываем!       То, что произошло той ночью в клубе не забудется никогда. Это точно. Это отразилось абсолютно на всех, кто был близок с Чоном страшим. Юнги с Намджуном были необычайно тихими, все в своих мыслях. Они уходили в них и терялись. Джун даже пару раз чуть не столкнулся с другой машиной, но вовремя тормозил. Поездка до полицейского участка была очень тяжелой. Но то, что ждало их в нем — будет в сто раз хуже.       Хосок сидел на скамье в камере задержания полицейского участка. В нем не было ничего необычного. Серые решетки да две скамьи для задержанных. Повезло хоть, что один сидит, без компании. Знает он, кто в такие места попадает. Его дорогой костюм изначально делал его слишком заметным и не вписывающимся в данный антураж лицом. А для неудачных «соседей» это могло бы стать поводом для того, чтобы лишний раз к нему начать лезть. Так что хорошо. Да, определенно в этом есть хоть что-то хорошее.       В помещение заходят офицер, Юнги с Намджуном и вваливается Тэхен. Парень именно вваливается. Он идет последним, цепляется ногой за порог и начинает падать лицом вниз, но вовремя подставляет другую ногу, что спасает его прекрасное личико от поцелуя с полом. На нем вчерашний костюм конфетного мальчика, который парень так и не снял. Теперь, после всех переживаний за эти несколько часов, после плохого сна — его фигурка кажется особенно какой-то угловатой и тоненькой. Кожа такая бледная, а глаза невероятно темные и печальные. Губы крепко сжаты, также, как и кулаки. Он на грани, но держится. Его сильный мальчик. Он не должен бывать здесь, не должен видеть Хосока за решеткой. Это слишком тяжело им обоим.       Еще вчера мужчине объяснили, что так просто он не отделается. Посидеть придется. В лучшем случае года два, в худшем — в несколько раз больше. Его знакомый уже пытается с кем-то договориться, чтобы и минимальный срок уменьшили, но даже так Хосок понимает, что ему очень повезло. Нет, Тэхен не должен видеть его в том противном сером костюме с личным номером, не должен смотреть на него из-за стекла. Не должен говорить через трубку. Эта мысль слишком невыносима. Нет. Этого не будет.       — У вас есть десять минут. И на это спасибо скажите! — начал злиться офицер, когда увидел, как Юнги открывает рот, а глаза его горят возмущением.       Дверь за офицером закрывается, и они остаются наедине. Воцарится слегка неловкая тишина. Никто не знает, как начать. Да и что начать? Спросить, что ли как дела? И так все понятно, дела не очень. Положение не очень. Все очень не очень. И выхода из этого тупикового состояния, пока никто не видит. Даже если знакомый Хосока не в состоянии пока помочь парню, то чем они то смогут? Перестрелять что ли всех с помощью оружия, которым торгует Чон? Оно конфисковано, да и что? После этого умотать всем вместе в Мексику, скрываясь от закона? Непонятно, что делать, а правильный ответ все никак не хочет падать в карман.       — Я никак, — разорвал эту тишину Хосок. — Просто знаю, что этот вопрос был бы первым. Что еще ведь спрашивать? — Хосок тяжело поднимается со скамейки и подходит вплотную к решеткам. — Юнги, клуб твой, пока меня нет. Не дай ему скатиться на дно. То, что случилось — пятно на репутации, но это не значит, что резко надо бросать все дела. По поводу наших темных делишек — временно на дно. Но лишь временно, не больше трех месяцев. Ему плевать, что это было за дело, ему нужно было просто посадить меня. Теперь я здесь, а тебя трогать не будут.       — Хосок, кто этот он? — тихо спрашивает Юнги.       — Наш с Гуком общий враг.       — Кто это?       — Юнги, что за глупый вопрос? Если бы я знал, то вряд ли сидел бы тут, — тяжело вздыхает Чон. — Если бы я знал. Боже, как же меня раздражает вся эта ситуация! Я думал, у меня больше времени.       — Ты знал о том, что это случится? — не своим голосом спрашивает Тэхен. Он стоит в углу. Тихо-тихо. Можно и забыть, что он вообще тут есть.       — Я… — Хосок подавился воздухом. — Я знал, милый.       — Ты знал… Ты знал, и ничего не сказал. — глаза Тэхена смотрят прямо в душу. Они такие печальные. Пустые. Невозможно смотреть в них. — Мы ведь могли что-то придумать. Что угодно. Это было бы все равно лучше, чем если бы эта невидимая бомба отсчитывала наши последние часы. А я даже не знал! Не знал этого!       Парня прошибает крупная дрожь. Он обнимает себя, делает пару шагов и останавливается, растирает плечи. Смотрит в пол. К нему подходит Намджун и приобнимет. Парень кажется совсем слабым. Хосок очень хочет, чтобы его увели отсюда, чтобы накормили и успокоили. Его не должно быть здесь. Нет, только не его мальчик. Он хоть и кажется сильным, непробиваемым, с таким стервозным характером, что хочется влепить сильную пощечину иногда, но все это слишком, даже для него.       — Оставьте нас ненадолго, — просит Хосок.       Юнги с Намджуном выходят, оставляя парочку наедине. Вновь эта гнетущая тишина, а спросить все также нечего. Да и Тэ в таком состоянии, что в любой момент сорвется. Что будет после этого? Водопад из слез или он просто начнет орать и крушить все вокруг? Нельзя до этого довести. Правда, то, что Хосок собирается сказать вряд ли понравится парню. И вряд ли оставит его спокойным. Но ему придется пойти на это. Выбор есть всегда, и сейчас Хосок делает, возможно, самый дебильный выбор в своей чертовой жизни.       — Ким Тэхен, послушай меня внимательно, — начинает он. Глаза парня обращаются к нему. Они такие большие, и такие пустые. Невозможно. Хочется выбраться из этой «клетки», подлететь к нему и крепко-крепко прижать к себе. Целовать каждую слезинку, что будет падать из этих прекрасных глаз. — Меня посадят. Это уже известно. И нет, другого выхода нет. Ты можешь продолжать жить в моей квартире, Зевсу так будет спокойнее, можешь дальше работать в клубе, кем хочешь. Я не хочу, и не дам допустить того, чтобы ты исчез из моей жизни, как десять лет назад.       — Но? Тут явно не хватает какого-то продолжения, — еще тише говорит парень. Он вцепился в железные прутья. Еще немного, и он упадет. Перед глазами скачут разноцветные точки, а ноги совершенно не хотят его слушаться. Тэхену не понравится то, что он услышит. Он это уже знает. Чувствует.       — Я не хочу, — голос Хосока стальной, даже слегка злой, никакие возражения тут не предполагаются, сразу видно. — Я не хочу, чтобы ты навещал меня, пока я буду в тюрьме. Делай что хочешь. Приходи. Угрожай. Кричи. Я не выйду. Или сделаю так, чтобы ко мне нельзя было приходить. Я не хочу, чтобы ты видел меня таким.       Эти слова… Они впились в Тэхена, словно какие-то паразиты-насекомые, доставляя дикий дискомфорт. Он чувствовал себя так, будто самый дорогой человек только что предал его. Только что отказался от него. Ком застрял в горле, но парень усердно пытался с ним справиться. Нельзя, нельзя чтобы кто-то видел твою слабость. Даже если это и Хосок. Он не хочет, чтобы Тэ его видел. Он лишает парня чего-то настолько важного. Поступает слишком эгоистично. Даже если не так, Тэхен видел все это лишь в таком свете. Эти слова вновь и вновь прокручивались в его мозгу.       — Ты подумал обо мне? — прошептал парень. — Подумал? Не хочешь, чтобы я видел тебя таким! Это ты этого не хочешь! А почему, почему, черт тебя дери, Чон Хосок, ты не хочешь подумать о том, чего хочу я?!       — Тебе самому будет это тяжело, Тэхенни. Просто подумай. Тебе легко видеть меня сейчас? А разве потом будет проще, легче? Ты так думаешь? Тогда ты обманываешь сам себя. Я все сказал.       — Ты все сказал, — повторил парень куда-то в пустоту, не смотря на Чона. — Все сказал.       — Я не настаиваю, чтобы ты меня ждал. Это все-таки большой срок. И сердцу ведь не прикажешь…       — Замолчи! Мне противно это слушать! — Тэхен повысил голос, его глаза смотрели в глаза Чона. Мужчина видел в них пляски чертят, он очень разозлил парня. — Ты, как ты… Агрх… Я просто не понимаю, как ты можешь такое говорить после всего, что было?!       — Тэхен, я могу сесть на два года, а может и больше. Ты понимаешь это? Я верю тебе, но время беспощадно. Я бы очень хотел, чтобы мы вышли с тобой сегодня отсюда и пошли домой. Легли бы на кровать, обнявшись, я бы перебирал твои волосы, ты бы уткнулся в мою грудь, и мы бы лежали так долго-долго. Но я не могу ничего сделать. Это не в моих силах сейчас, милый. И я не хочу такой жизни для тебя. Не хочу тебя терять, не хочу, чтобы ты был с кем-то другим, но также я понимаю, что время — хитрая штука, оно может все повернуть совершенно не в ту сторону…       — Хватит! Хочешь, чтобы я ответил на вопрос, смогу ли я дождаться?! Да, черт возьми, Чон Хосок, я буду ждать столько, сколько нужно!       — Звучит отлично, — губы мужчины растягиваются в теплой, как он надеется, улыбке. — Значит так и будет.       Хосок протягивает руку в сторону Тэхена, Тэхен тянет свою к нему. Их пальцы встречаются и переплетаются в замочек. Рука парня такая холодная. Это заставляет сердце Хосока вновь сжаться. Его мальчик. Почему это все случилось именно с ними? Именно сейчас, когда все стало вроде как налаживаться и принимать более-менее логичный и человеческий вид?       — Скажи Юнги, чтобы отвез тебя куда-нибудь поесть. Не питайся той дрянью, которую ел до нашей встречи.       — Время окончено. Прошу Вас покинуть помещение.       — Запомни. Я серьезно. Даже не думай приходить.       Тэхен в последний раз сжимает теплую любимую ладонь. Когда это случится в следующий раз? Когда он будет смотреть на своего любимого так близко в следующий раз? Идти тяжело. Каждый шаг дается с большим трудом. За дверью Намджун подхватывает его и тащит практически на себе до машины, укладывает на заднее сиденье, где парень вновь сворачивается в клубочек.       — Желание жить на нуле. Опять, — выдыхает в пустой салон парень.       Юнги с Намджуном пошли что-то улаживать или договариваться о чем-то. Черт их знает, что они там делают, Тэхена в это все не посвящают. Может это и к лучшему. Хосок запретил навещать его, а если кто-то постоянно будет о нем ему говорить, то тот точно будет бессильно выть.       Тишину в салоне неожиданно прервал звонок мобильного. Тэхен даже не сразу понял, что это звонит его собственный телефон. Как он его взять то умудрился? Обычно всегда его везде забывает или оставляет. Было пару случаев, что он бегом возвращался в кафе, чтобы забрать телефон, который оставил на столике. Хорошо, что никто его не забирал. На экране высветился неизвестный набор цифр. Обычно Тэхен не любил отвечать на незнакомые номера, но тут провел пальцем в сторону зеленой трубки.       — Вас слушают.       — Тэхен, это Чонгук.       — Ч-чонгук?       — Не узнал мой сладкий голосочек, милый?       — Что тебе нужно? У меня нет желания тратить свое время на тебя.       — Какой же ты дерзкий воробушек. Но ты прав. Я звоню не за тем, чтобы вновь убедиться в том, что твой язычок очень острый. Я звоню по поводу Хосока.       — Тебе очень хочется позлорадствовать на тему, что твой старший братец оказался за решеткой?       — Я, конечно, последняя мразь, соглашусь, это прямо мое любимое амплуа. Но это даже для меня много. Ненавижу Хосока, но такого бы даже ему не пожелал. Нам надо что-то делать с этим, Тэхен.       — А что делать? У тебя есть идеи? — голос срывается на противный писк, Тэ делает глубокий вдох, сжимает-разжимает кулаки, чтобы хоть как-то привести себя в чувства. Нет, перед Чон Чонгуком он показывать свою слабость точно не будет. Этот парень, как акула, почует слабость, найдет тебя и сожрет.       — В день своего ареста Хосок позвонил мне.       — Что?!       Парень не верит своим ушам. Значит Хосок смог предупредить Чонгука, с которым не очень ладил, но ничего так и не сказал ему. А сам он тоже ведь хорош. Даже не обратил внимание на то, что мужчина был слегка подавлен последние несколько дней. Он просто списал это на усталость. Кто тут еще эгоист?! Все было у него перед носом, но он просто предпочел не обращать на это внимание и заниматься только собой. И что он тогда требовал от Чона? И зачем? Он сам не смотрел никуда дальше своего носа, погряз в собственном счастье и не заметил чужой печали. Разве теперь он может требовать чего-то иного и от Хосока? Он прошел мимо, когда должен был остановиться. Почему теперь не должны пройти мимо него?       — Он предчувствовал это. Что времени осталось мало. Но звонил совершенно не по этому поводу, — на том конце провода послышался выдох. Возможно, Гук курил. — Он сказал, что враг наш общий, а значит и работать надо сообща. Где-то есть крыса, которая сливает большое количество информации. И она у кого-то из нас. Узнаем, кто она, тогда выйдем и на человека, который нам мешает.       — И что тогда? Убьете его?       — Идея прекрасная, милый, но нет. Хосок хочет засадить его на самый большой срок, что возможен. Увы, смерть — это не его поход.       — Но раз у него хватило силенок посадить твоего брата, почему вы думаете, что ваших сил хватит на то, чтобы посадить его? Перевес сейчас явно на стороне этого неизвестного.       — Ты какой-то законченный пессимист. Да, сейчас этот парень явно сильнее нас. Но это лишь сейчас. У братика есть отличный знакомый…       — Что же он сейчас ему не помог?! — перебил Тэхен, за что вновь себя отругал. Слишком много эмоций.       — Потому что там метили слегка выше него. Но если мы сможем накопать что-нибудь на этого неизвестного и того, кто повыше знакомого Хоби, докажем их связь, то убьем двух зайцев, посадим их всех.       — Силенок то хватит? Сейчас все это выглядит лишь как сюжет к плохому детективу.       — Поменьше скептицизма, Тэхен. Это единственный способ достать Хосока из всего этого дерьма. И меня тоже. А, возможно, и наших родителей. Кто может дать нам сейчас гарантии, что этот человек не пойдет и к ним?       — И что ты предлагаешь делать сейчас?              ***       В день суда, Тэхена не было в зале. Он понял Хосока очень четко. Мужчина больше не хочет видеть его, пока не выйдет из-под стражи. Поэтому, крепко сжав зубы и сев на диван, Тэхен ждал звонка Юнги, который присутствовал на заседании суда.       В тот день была необычайно хорошая погода. Аж на нервы действовала. В черном костюме Юнги было жарко. Он сидел, как слушатель, и слушал все то, что выносилось его лучшему и единственному другу. Слушать это было очень тяжело. Он сжимал кулаки и корил себя, что запретил Джуну идти с ним. Парень ведь имел такое же право присутствовать на заседании, но Мин чуть ли истерику не закатил, сказав, что пойдет сам и больше там быть никого не должно. Эту историю они начали вместе. Именно он должен там быть сейчас, когда она… не заканчивается, но приостанавливается на некоторое время.       Чья была идея ввозить оружие? Она даже не столько Хосоку ведь и принадлежала, она принадлежала его отцу. Мужчина как-то раз обмолвился, что хотел бы передать это дело кому-нибудь, но пока не нашел подходящей кандидатуры, а Хоби ведь всегда просто до трясучки хотел, чтобы родители им восхищались, это желание превратилось в маниакальное. Вот он и предложил отцу свою кандидатуру. Клубу тогда был уже год, дела шли хорошо, да и отец Чона сказал, что будет помогать первое время. Так это и началось. А теперь его отец даже не пришел на заседание, а вот Чонгук, как это не странно, был здесь. И Чимин рядом с ним. Не нравился он Юнги, такой весь из себя ангелочек, уж точно не для Чонгука парень.       Младший Чон внимательно слушал процесс, следил за всем, пытался понять, есть ли тут причина их с братом страданий. Но так никого подозрительного и не нашел. Это оказалось чертовски тяжело, слушать, как собственному брату выносят приговор. Он ненавидел Хосока от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Он ненавидел его. Но слушать это все оказалось невыносимо. Брат ободряюще ему улыбнулся один раз. Чему ты улыбаешься, дурак? Возможности провести пару лет в тюрьме? Эта его постоянная улыбка всегда раздражала Гука.       — Чон Хосок, вы осуждаетесь на два года заключения в местах лишения свободы с правом досрочного освобождения за примерное поведение.       Чонгук с Юнги прекрасно запомнили эту картину: как Хосока в черном костюме ведут под руки два офицера, как с глухим стуком за ним закрывается дверь. Теперь все по-другому. Даже краски потускнели.       В этот самый момент, совершенно в противоположной части города Тэхен, схватившись за сердце упал на пол и горько заплакал. Ему не нужно было ждать сообщения Юнги. Краски действительно стали блеклыми.