Past Impulses

      Тэхен ворочался всю ночь. Было бы достаточно романтично, наверное, написать, что он ее еще и без сна провел, но нет, это было не так: Тэхен засыпал, вернее, заныривал в тяжелый, наполненный переживаниями сон, чтобы вынырнуть из него буквально через час или немного больше с очень тяжелым сердцем и ощущением, что он и не закрывал свои глаза даже на одну секунду. Он терялся во времени и не мог понять, перевалило ли уже хотя бы за три утра, а слишком плотные портьеры на окнах просто не позволяли ему разглядеть, в каком там положении луна и солнце, и окрасилось ли небо уже багрянцем. Так и прошла вся ночь, в странных снах, раздумьях и некоторых муках совести, которая в нем еще, на удивление, присутствовала.       В квартире было так тихо, что даже невольно становилось не по себе, потому что такого тут не должно было быть, если Хосок дома. Чон любил по утрам включать музыкальный канал, чтобы легче было просыпаться, шел на кухню и гремел посудой, готовя завтрак для себя, потом решился выгулять пса, весело насвистывая себе что-то под нос. И даже когда мужчина был на работе — в квартире присутствовал какой-то звук. Сейчас же ее наполняла лишь тишина, такая объемная, что, кажется, можно взять большую ложку и зачерпнуть себе парочку в специальную банку. Тэхену было не по себе, да еще и непонятный режим сна сегодня.       Даже нельзя сказать, что он думал или переживал из-за чего-то конкретного: так, некоторые мысли посещали его голову время от времени, то ли еще до попадания в сон, то ли уже после, а может даже и во время сна — не понятно, но о конкретном чем-то он не думал. Как не думал и о том, что очень сильно мог ранить Хосока своим поведением и словами. Он и так знал, что уже сделал это, зачем же еще думать.       — Бессовестный мальчишка,. — пропищал он куда-то в темноту с какой-то глупой улыбкой на губах, после чего снова провалился в дрему.       Следующая мысль, которая посетила его голову была о том, что они вот-вот поймают Чимина, что вся эта кутерьма с неизвестным, который почему-то обозлился на Чонов, скоро закончится, а следующей была мысль о том, что все это вообще может плохо закончиться. Ведь если Чимин крыса, а Тэ вчера ему сказал, что знает, кто он, то тогда Пак может решить действовать как-то более решительно и доставить лишь большее количество проблем абсолютно всем. А интересно еще и то, говорил ли Чонгук с парнем после того, как Тэхен высказал все свои предположения? Если да, то сказал ли он уже, что подозревает его? Предоставил ли обвинения? И вот тут Тэ думает, что иногда все же лучше держать язык за зубами, а не бежать все рассказывать.              ***       Чимин просыпается резко и садится на кровати: перед глазами все плывет, голова так сильно раскалывается, а во рту невероятно противно, все-таки не стоило ему настолько много пить, даже если все очень хреново. Да, и этот сон из прошлого, где они с Чонгуком, он слишком сильно бьет безразличного парня по сердцу. Ведь теперь, после всего, что Чимин знает о Чоне, ему должно быть точно все равно, Джин говорил, что так будет, а Джин никогда не врет.       Пак едва поднимается с кровати, слегка пошатывается и подходит к окну. На горизонте уже занимается багрянец, а это значит, что он провалялся весь вечер и ночь в этом шикарном отеле, ничего не сообщив Чонгуку об этом, и тот теперь имеет все причины его убить, потому что ненавидит, когда Пак не предупреждает его о том, что ночует вне дома. Хотя какая кому разница? Игра почти сыграна, все фигуры уже вступили в нее и осталось лишь следить за развязкой, надеясь, что она тебя не зацепит. Но Сокджин обещал, что с его ангелочком ничего не случится, а парень уже просто привык доверять старшему. Он всегда шел за ним, чтобы не просил Ким его сделать, каким бы безумным это не было, он всегда это делал.       — Все будет хорошо, Пак Чимин. Скоро ты уже сможешь отдохнуть.       Правда, легче не стало. На сердце как будто кто-то скребся, раздирая этот жизненно важный орган, этот кто-то заставлял Чимина захлебываться, по ощущениям, в собственной крови, и все это не давало молодому человеку покоя. А потом, словно лампочка загорелась над головой, с таким характерным звуком из мультиков, и он вспомнил, что вчера произошло между ним и Тэхеном, что тот знает, кто подставляет братьев. Об этом надо сказать Джину, пока он сам не узнал, а он-то узнает, можно даже не сомневаться, у него уши есть везде, и везде они работают лучше, чем сам Пак, на что Джин ему постоянно намекал. Надо сказать, и остаться в живых.       — Кажется, я единственная фигура, которую точно надо будет ввести в эту проклятую игру еще раз, — проговорил парень в пустоту.              ***       Почти всю ночь Хосок провел под дверью в гостевую комнату без сна. Он прислушивался к дыханию парня, что находился сейчас по ту сторону, прислушивался к шуршанию одеяла и простыней под ним, знал, что мальчишка плохо спал, постоянно просыпаясь и что-то тихонько бубня. Хотелось открыть эту дверь, прижать этот комочек с коготками к себе, даже если он исцарапает тебя всего целиком, но что-то останавливало. Поэтому Хосок тупо продолжал сидеть под дверью, как никому не нужный щеночек, который мешался и его выставили вон. Достаточно печальное сравнение, но именно так он себя и чувствовал. Брошенным, не нужным одному из самых значимых для его собственной жизни людей. И как-то сразу дебильные мысли в голову лезть начинают о том, что если ты уж любимому человеку не нужен, то что можно говорить об остальных душах, наполняющих нашу планету? Такие мысли не задерживались в голове даже на тридцать секунд, но все же проскальзывали, заставляя какую-то тяжесть скапливаться на сердце. Хосок все также сидел, а дверь все так же была закрыта.       — Надеюсь, что хоть это не означает метафору с закрытой дверью в сердце, — тихо выдохнул он.              ***       Чимин идет словно на казнь, каждая частичка его тела весит целую тонну, если даже не больше, но какая там единица измерения больше тонны? Увы, математика никогда не была его сильной стороной, да, как и все прочие предметы, где нужно было бы хорошенько пораскинуть мозгами, если бы они были сильной стороной Пака, то он бы никогда не влез в эту стремную историю, которая дерьмово так попахивала еще с самого начала, но он просто не обратил на это внимания, как обычно, впрочем.       Пак Чимин очень долго был влюблен в Ким Сокджина: со школьной скамьи, он тихонько следил за ним, следовал безмолвной тенью, восхищался им. Джин всегда был очень красивым, умным парнем с ангельским лицом, который спешил помочь всем и вся, чуть ли не последнюю тряпку с себя снять. Но лишь потом узналось Чимину, что Ким Сокджин никогда просто так никому не помогал. И никогда просто так не любил, но узналось ему это слишком поздно, когда ловушка уже давно за ним захлопнулась, а выходом был лишь тот, что в сторону могил на городском кладбище указывает, но Пак был слишком труслив, чтобы покончить с собой, да и с ним ведь ничего не должно было случиться! Джин сам так много раз говорил об этом.       «Чимин-а, ты самый настоящий ангелочек! С таким как ты ничего не должно и не случится! Уж я об этом позабочусь!»       «Обещаешь, хен?»       «Конечно, ангелочек, я даю тебе свое слово».       Вот только слово Ким Сокджина, если оно не касается мести, как оказалось, не стоит ровным счетом вообще ничего. Да, и любовь или то, что Чимин считал ею, как известно, слепа и коварна, поэтому ангелочек верил и шел на поводу, готовый чуть ли после уговоров не прирезать любого, кто посмотрел бы на Сокджина не так, как казалось правильным, ведь с ним ничего не случится. Теперь Пак понимал, что с ним случится и даже много.       Перед глазами почему-то возник образ Чонгука. Этот чертенок такой красивый, с глазами, словно черными небесами без единой звезды, с губами, которые напоминают раскаленную лаву, с такими чувствами, которые готовы снести все преграды перед собой. Это Чимин его испортил, испортил своей бесчувственностью в самом конце, когда Джин сказал ему больше не играть влюбленную овечку. Но как же тяжело перестать претворяться, когда притворство уже перевоплотилось в настоящее, Пак не побоится этого слова, чувство. В какой-то момент Чимин даже хотел рассказать Чонгуку все и выйти из этой поганой игры, но Джин быстро отрезвил его очень интересным рассказом. Тот день молодой человек, наверное, никогда даже забыть не сможет, так ему было больно, впервые он почувствовал себя преданным любимым человеком, хотя Джин давал намного больше поводов, чтобы его ангелочек мог себя таким чувствовать.       Это был самый обычный день: ни холодный, ни жаркий, солнце особо не мешалось, да и птички не так противно щебетали, как обычно. Но кто бы мог подумать, что поездка в метро на другой конец города настолько сделает каждый последующий день в жизни Пака отвратительным? Джин позвал его тогда на серьезный разговор, ведь перед этим Чимин сказал ему, что хочет выйти из игры, что он устал, да и не видит ни в одном из братьев Чон того вселенского зла, о котором постоянно говорит ему Сокджин. Да, они как-то обидели его, как именно мужчина никогда не говорил, но вот устраивать всю эту кутерьму с местью, больше в этом смысла Пак не видел. Поэтому, да, примерный ход этой беседы Чимин даже у себя в голове мог прокрутить, вот только все пошло далеко не по заготовленному сценарию.       Чимин и Джин сидели друг напротив друга за большим дубовым столом, таким красивым, мощным, и смотрели друг другу прямо в глаза, словно пытались запомнить каждую последнюю черточку на лице собеседника. А потом прямо перед глазами Чимина упала такая толстенькая папка из дешевой бумаги, в правом верхнем углу которой было аккуратно написано «Кан Суен».       — Что это, Джин? — изумился тогда Чимин. — Ты уже нашел мне замену и хочешь, чтобы я утвердил ее кандидатуру?       — Смотри.       Пак взял в руки папку и раскрыл ее: внутри были разного рода вырезки из газет и журналов, просто различные снимки, скорее всего с официальных мероприятий. На всех них была одна и та же симпатичная девушка: правильные черты лица, пухлые губы, на которых всегда была приветливая улыбка, глаза, которые, казалось, смотрели прямо внутрь тебя, везде девушка была хорошо и красиво одета, сразу видно, что это не просто какая-то девочка из соседнего дома, о нет, эта девочка явно из очень богатой семьи, а ее родители едят на завтрак столько еды, сколько кому-то и не снилось никогда.       — Кто это?       На одном из снимков девушка стояла рядом с Чонгуком, который обнимал ее за талию и улыбался камерам. Чон никогда не водил Чимина на такие приемы, если бы его родители узнали, что он встречается с парнем, надежда всея семьи Чон, то мать бы тут же оказалась с приступом в больнице, а отец бы придушил Чона своими руками, как же так, надежда семьи. Чимин понимал данную ситуацию, да и обижаться ему изначально было не на что, он ведь с Чоном не из-за чувств был. Вернее, не из-за чувств к нему.       — Это невеста твоего Чонгука.       — Прости, что? — Чимин даже рот от удивления раскрыл и уставился на мужчину.       — Невеста, мой ангелочек, и свадьба должна состояться в ближайшие пару лет, их родители, так сказать, заключили контракт.       — А Чонгук…       — Знает ли Чонгук об этом? Конечно! Вот это фото — как раз вечер в честь заключения соглашения между семьями. Конечно, пресса об этом не знала, да и не знает, пока огласка никому не нужна.       — Но…       — Милый, неужели ты думал, что Чон будет всегда с тобой или что он будет принадлежать лишь тебе одному? Ах, несчастный, глупый Чиминни. Прости, что расстроил тебя, мне так жаль, — картинно вздохнул Джин.       Но Паку было все равно на все эти притворства мужчины, сейчас он чувствовал только боль и… кажется, это называется предательством, да, он чувствовал себя так, словно его предал самый близкий человек. Почему Чонгук ничего ему не рассказал? Почему он хранил это в тайне? Даже если он не хотел его огорчать… Дело сделано, контракт заключен, и Чон такой счастливый рядом с этой девицей, такой противной теперь. Это ведь уже все равно нельзя было изменить, это уже было не во власти великого и могучего Чон Чонгука, которому, казалось, было подвластно вообще все в этом мире. Так зачем скрывать? Зачем врать? Он ведь уже не изменит этого, не сможет, не пойдет против своего отца. Боже. Боль сковывает все, проникает в сердце, желая разорвать его на части, желая съесть целиком и ничего не оставить. Она заставляет Пака с силой стискивать небольшие кулачки и держаться, держаться из последних сил, чтобы не заплакать сейчас рядом с Джином, чтобы не зареветь белугой рядом с этим мужчиной, который…       — Если ты все еще не передумал со мной работать, то я готов принять тебя обратно. Ведь я все-таки люблю тебя, Чимин. Обидно, конечно, что ты влюбился в Чонгука, но, думаю, истинные чувства все-таки возьмут над тобой верх.       Вот так и не удалось Чимину отделаться от Джина в тот раз, да и вряд ли бы он смог. Ким, скорее всего, убил бы просто его, если бы молодой человек в итоге отказался с ним работать. Расстроился бы Чонгук? Этот вопрос Чимин задавал себе еще много-много раз, после этого, каждый раз приходя к неутешительному для себя заключению. Расстроился бы человек, которому, кажется, изначально было на тебя все равно, который даже не нашел в себе желания рассказать о том, что их ждет.       Чимин и сам был виноват, конечно же, глупо расстраиваться из-за человека, с которым ты познакомился специально, с которым встречаться решил по чужой просьбе, которому врал многие долгие месяцы о своих чувствах, а когда они вот пришли, наступили, он получил в ответ лишь разочарование и боль, которые на еще некоторое время дали ему силы уже для личной мести. А теперь… А что теперь? Мстить резко не хочется, как и жить, совершенно. Но Пак Чимин все еще слишком труслив для самоубийства. Так может в этот раз Сокджин подарит ему желанное освобождение?       — Нет, от рук этой твари умирать не хочется, — шипит куда-то в себя парень.              ***       — Убирайся!       — Но это мой дом, если ты не забыл.       — А это комната, что я занимаю, и в ней я тебя видеть не хочу!       — Тэхен, твой язычок, как всегда, такой прекрасный, — глаза Хосока темные, злые, — но иногда он надоедает даже мне. Я не глупый песик, что будет виться у твоих ног. Ты либо ведешь себя нормально, либо выметаешься.       — Откуда? Из квартиры? Или из твоей жизни? — бровь приподнята, еще чуть-чуть и он будто по губам языком проведет, хищно облизываясь, будто все это лишь игра.       — Решать тебе, милый.       Дверь захлопывается с такой силой, что становится немного странно от того, что ничто не отвалилось или не упало с громким грохотом вниз, не разбилось на тысячи осколков, на которые в этот год Тэхен разбивается далеко не в первый раз. В груди возникает такое противное колющее чувство и сердце предательски так быстро и громко стучит, разгоняя кровь, да еще и глаза щиплет от подступивших к ним слез, которым так и не суждено пролиться, потому что в который раз Тэхен берет себя в руки намного раньше. Он крепкий парень, выдержит, уже много раз выдерживал. Только в груди все еще дико неприятно, и хочется спрятаться куда-нибудь ото всех и побыть наедине.       — А хочу ли я уходить из твоей жизни, Чон Хосок? — бросает парень закрытой двери и обессилено опускается на кровать.       Все то, что строилось с таким трудом летит в неизвестном направлении лишь с одной целью — разбиться в дребезги. Это ведь нормально, у Тэхена всегда так, он всегда все и всем портит, так еще мать его говорила. Так забавно, что он вспомнил эту женщину именно сейчас, хотя уже очень давно даже не допускал в свою голову ни одной малюсенькой мыслишки о ней. Сколько Хосок будет еще терпеть его отвратительное поведение, которое не должно было бы появляться, если бы Ким Тэхен не был таким эгоистом и собственником. Сцена, что сейчас развернулась в этой небольшой гостевой комнате показывает, что терпение его уже почти иссякло.       — Юнги, — тихо говорит парень в трубку, — я могу переночевать сегодня у вас с Намджуном? Потом объясню. Да, спасибо.       Хосок слышит, как входная дверь захлопывается и очень надеется, что вещи его мальчика остались на тех местах, где и должны быть, он очень надеется, что на самом деле Тэхен выбрал лишь третий, не предложенный парнем вариант: прогуляться и проветрить мысли, но какое-то сомнение, что змеей обвилось где-то в груди, в области сердца, говорило ему, что парень мог уйти, ведь он мог, ведь он чудаковатый Ким Тэхен, самый великолепный молодой человек, с которым его свела жизнь.       — Эй, Кукки, что случилось? — удивился звонку старший Чон. — Я, конечно, совершенно не против с тобой общаться, да и мама вот будет рада, но что-то мы начинаем делать это слишком часто.       — Чимин не вернулся домой. Его нет уже около суток, — бросает в трубку мужчина. — Я нашел кое-что в одном из его блокнотов, которые он целыми грудами прятал по дому. Возможно, это наша с тобой зацепка.       — Хочешь, чтобы я приехал?       — Нет, пожалуй, мне стоит прогуляться до твоей квартиры. Тэхен с тобой?       — Нет, — скрипя зубами вымолвил Хосок.       — Ясно.       Повисли короткие гудки в тишине квартиры. Слишком тихо. И почему этот парень за слишком короткий срок умудрился заполнить все пустоты этого места, которое Чон создавал с таким трепетом, с любовью. Теперь без Ким Тэхена это место казалось чужим, слишком пустым и будто совершенно ему незнакомым. Это так странно, ведь они связаны не так долго…       — Дурак, — бьет Хосок себя по лбу и начинает истерично смеяться. — Наши жизни ведь связаны уже много лет. Чон Хосок, ты такой дурак.              ***       Чимина досматривают перед входом в кабинет, вдруг он решит все-таки грохнуть молодого господина, обхлопывают со всех сторон, залезают во все карманы и только после этого пускают в кабинет к мужчине. Сокджин сидит за рабочим столом в дорогом костюме, в очках и смотрит в экран монитора, что отсвечивает ему на стекла. Он делает вид, что не заметил, как Пак вошел и не обращает на него внимания ровно до того момента, как Чимин аккуратно кашляет.       — Ах, ангелочек, прости, я так заработался, что не заметил, как ты вошел, — на губах мужчины улыбка, но глаза метают молнии, он либо уже все знает, либо уже догадался. В любом случае, ничего хорошего ждать не стоит.       — Сокджин.       — Да, милый? Хочешь порадовать меня?       — Ким Тэхен знает. Он догадался о том, что это именно я сдавал тебе информацию о братьях Чон.       — Ты крупно облажался, Пак Чимин.       Вот уже и улыбка у парня совершенно недружелюбная, скорее режущая, напоминающая острые лезвия, которые уже занесены над тобой, готовы упасть и уничтожить, о тебе даже не вспомнят: а кто такой Пак Чимин? тот мальчишка… или нет, не помню. Но пока молодой человек держится, смотрит прямо на Джина немигающим взглядом, стараясь показать, что он не боится, чтобы хоть один раз в жизни этот чертов ублюдок не чувствовал своего превосходства над ним.       — Сокджин…       — Я что, давал тебе команду голос?! Я разрешал тебе раскрыть твои грязные губешки и говорить со мной?! Молчи, пока я не скажу делать тебе обратного!       И Пак молчал, он вновь молчал, вся сила воли в момент куда-то делась, и он вновь чувствовал себя как кролик перед удавом, который уже раскрыл пасть и обнажил клыки, чтобы его сожрать.       — Так. Пускать тебя обратно в это логово просто нет смысла, они тебя начнут пытать или еще что, чтобы выяснить необходимую им информацию, а ты такая размазня, что у тебя не хватит сил и одну пытку выдержать, заговоришь сразу.       — Думаю, мне стоит выйти из игры. — рискнул парень еще раз.       — Господи, ну почему же ты такой тупой?! Со школы ведь такой! Я давал тебе команду голос? Давал?! Не слышу!       — Нет.       — «Нет» кто?       — Нет, господин Ким.       — Так-то лучше. Нет, трусливая крыска, из игры я тебя тоже выводить не буду, не заслужил ты оставаться целым и невредимым. Сделал бы все нормально, тогда и проблем бы таких не было! Чертов Пак Чимин, ты все испортил!       На некоторое время повисло молчание, которое прерывал лишь ход часов, что стояли на одной из тумбочек в помещении. Джин излил сейчас, кажется, почти все то, что держал в себе так много лет, называя Пака своим ангелочком и приторно ему улыбаясь. Нет, Чимин и намного хуже слова в свой адрес слышал, но так обидно было лишь тогда, когда Чонгук позволял себе разговаривать с ним в похожей манере. Чонгук. А беспокоится ли он о нем? Ищет ли? Или только вздыхает с облегчением о том, что этот непутевый Пак Чимин свалил из его жизни сам, а про невесту так и не пришлось говорить? Боже, как Пак себя сейчас презирал. Презирал за то, что позволил почти каждому человеку в своей жизни так с ним обращаться, позволил вытирать о себя ноги и ни разу не попробовал дать сдачи в ответ.       — Какой ты жалкий, Пак Чимин. — озвучивает мысли молодого человека Джин. — Я никогда не видел более жалкого человека чем ты, более убогого. Но что ж, фигуры стоят на доске, и ни одна из них сейчас сойти не может, тебе ясно? А теперь иди, тебя отвезут в одну из моих квартир, чтобы обезумевший Чонгук или, что будет еще хуже, шлюха его брата тебя не прикончили. Хотя, смерть от рук шлюхи именно то, что ты заслужил.       — Ни один человек не заслуживает смерти, и тем более такой, — резко выпаливает парень, офигевающий от своей собственной храбрости, вернее тупости.       — Это что, половой коврик заговорил? — рассмеялся Сокджин, после чего резко встал и, буквально, в пару шагов преодолел расстояние между ним и Чимином, после чего резко схватил за волосы, поворачивая голову так, чтобы его губы находились совсем рядом с ухом молодого человека. — Нет, Пак Чимин, твоя судьба в моих руках, и я считаю, что такое убожество как ты заслужило именно такую смерть. А теперь проваливай с глаз моих долой, пока не понадобишься!       Рука отпускает волосы, а ее хозяин, даже не глядя в сторону молодого человека, возвращается на свое рабочее место. Чимин быстро вскакивает из этого ада на земле, потирая голову, кожа которой сейчас невероятно горит. На глаза наворачиваются непрошенные слезы, которые не удается никак сдержать, и единственное, что может сделать парень, чтобы еще сильнее не пасть в собственных глазах, это быстрым шагом идти в туалет, запереться в кабинке и дать волю слезам там. Таким горячим, обжигающим, они даже слегка пощипывают кожу и заставляют тонуть в жалости к себе еще больше. Ну, а кто пожалеет его кроме себя? Уж точно не Тэхен с Чонгуком укутают его одеялом и дадут горячую чашечку с какао. Опять Чонгук. Чимин ловит себя на мысли, что за последнюю пару месяцев слишком часто думает о том, кому руками своими вырыть могилу помогает.       — Пора с этим заканчивать. Я не люблю Чон Чонгука. Они вместе с Сокджином разрушили мою жизнь. — шипит парень в пустоту кабинки, отлично понимая, что единственным, кто разрушил его жизнь, является он сам.              ***       Тэхен три раза нажимает на дверной звонок и отступает в сторону, ожидая, когда дверь откроется. Юнги не спешит от слова вообще, заставляя молодого человека нажать на звонок с очень противной мелодией и в четвертый раз. Наконец-то рядом с дверью слышится некоторое копошение, после чего ее открывает заспанный парень, со взъерошенными белыми волосами, в причудливой пижамке с медвежатами, из-за которой Тэхен старается строить невероятно невозмутимый вид, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в кожу, лишь бы не засмеяться, Юнги ему ведь по шее точно за это надает.       — Это ты, неужели от Хосока до моей квартиры можно так быстро доехать?       — Я нарушил пару десятков, наверное, правил дорожного движения, поэтому можно.       — И к чему была такая спешка, а, Тэхен! Хосок хоть в курсе, куда ты поехал?       — Впусти меня, пожалуйста, а потом задавай абсолютно любые интересующие тебя вопросы.       Юнги отступает, впуская парня внутрь просторной квартиры с одной комнатой и кухней. Когда Ким впервые оказался в гостях у Юнги, то спросил, почему они с Намджуном живут в достаточно маленькой квартире, хотя могут позволить себе место намного больше, на что получил ответ, что отсюда они переедут только в собственный дом, а по запросам Юнги пока еще подходящий не построили, да и уютно как-то: три шага и ты на кухне или в ванной, и обратно нужно сделать те же три шага, вы всегда близко и не ищите друг друга. «Правда поверхности у нас уже давно закончились», — сказал тогда Намджун, за что получил смачный пинок от Юнги, который пытался таким образом скрыть свое смущение.       — А Намджун где?       — Занимается чем-то в клубе, а я решил устроить себе тихий час. — ответил парень, почесывая макушку. — Чай будешь?       — Хочу не чай.       — Без Джуна пить не будем. Поэтому только чай.       — Тогда какао.       — Боже, ты находишься здесь меньше пяти минут, а уже бесишь меня. — бурчит Юнги себе под нос, вставая на стул, чтобы достать банку с какао с самой верхней полки. — Так ты сказал Хосоку, что у меня?       — Нет, — отвечает молодой человек, опустив взгляд на свои пальцы.       — Знаешь, Тэхен, ты ведешь себя как последний мудак, так поступая. И я даже обойду стороной то, что Хосок мой друг. Ты все равно ведешь себя как мудак, а со вторым обстоятельством будешь еще и называться охуевшим.       — Забавно, — отвечает парень, продолжая заниматься своими пальцами. — Вот только что-то не помню, чтобы ты отчитывал Хосока тогда, когда он запретил нам с ним видеться. Он тогда поступил как эгоистичный мудак, надумавший что-то в своей голове и забивший абсолютно на мои чувства.       — Я тогда не возмущался, потому что, дурья твоя голова, вышел из помещения, Хосок сам нас об этом просил. Но вот, что я считаю, вы два ебанутых идиота, которые сейчас пытаются разрушить все то, что смогли кое-как создать. Истинные идиоты.       После такого монолога Юнги воцаряется тишина, которая лишь изредка прерывается звуком проезжающих на улице машин и шелестом листьев комнатных растений, когда ветер решает заглянуть в эту обитель всеобщего уныния. Парни сидят молча друг напротив друга, грея руки об чашки. А что они еще могут друг другу сказать? Особыми друзьями они все-таки не были, да, Тэ провел у них почти весь прошлый год, но тогда он особо тоже не разговаривал, просто тихо сидел на месте, куда ему укажут, отказывался есть и все. Поэтому Юнги очень удивился, когда молодой человек ему позвонил пару часов назад с просьбой приехать. Мин сразу догадался, что что-то случилось между Тэ и его лучшим другом, Хосок недавно говорил с ним, аккуратно намекая, что младший начал неожиданно от него отдаляться, грубить и огрызаться. Чем это все было вызвано Юнги не знал, хоть и мог догадаться, если бы ему этого очень хотелось. Но нет, ему не хотелось, парень вообще предпочитал не влезать в отношения влюбленных, тем более таких вот двинутых, как эта парочка.       — И между прочим, — неожиданно продолжил Юнги, чем даже напугал Тэхена, — я высказал Хосоку все, что думаю о его тупом решении после. Так что не говори о том, чего не знаешь, неблагодарный засранец! Я с ним год носился, а он мне смеет предъявлять какие-то обиды! Пригрел змею.       — Юнги, тебе двадцать четыре, но говоришь ты так, словно тебе семьдесят три, — смеется Тэ, пряча улыбку где-то в изгибе локтя, на который опускает свою пепельную голову.       — Я горжусь своими годами!       — Дурак ты, Юнги.       — А ты мудак.       — Я как погляжу, у вас очень содержательные беседы тут проходят. — вклинивается Намджун. На его лице улыбка, даже слегка мечтательное выражение лица. Парень подходит к Юнги, обнимает его за талию, притягивая к себе, после чего оставляет на его губах долгий нежный поцелуй, — Ты, кстати, забыл закрыть входную дверь. Неужели Тэхен тебя настолько очаровал в этом мешковатом свитере. Кстати, а почему ты в свитере? Лето же на дворе!       — Я мерзну, — коротко бросает молодой человек в ответ, после чего обращает свой взгляд на кружку, старательно изображая к ней свой интерес.       — Вот ты сидишь, упершись взглядом в одно место, делая вид, что крайне заинтересован своими мыслями, но зачем же ты тогда приехал? Играть в эту невероятно захватывающую молчанку можно и в квартире Хосока.       — В квартире Хосока я сейчас находиться не хочу.       — Боже, ну Тэхен, что за бред?! Ну не виделись вы год, ну дуешься ты на него, ну да, очень обидно, я бы Намджуна убил…       — Эй!       — Молчи, Джун! Ну так вот, обидно тебе и все дела, но это не повод портить все то, что уже построено!       — А что построено? Вместе мы провели намного меньше времени, чем порознь.       — Боже, что за ванильные фразочки тут какие-то пошли!       — Юнги, угомонись, — просит его Джун, замечая, как Тэ весь ежится и еще больше утыкается в кружку. — Думаю, что все нам следовало бы пар выпустить, а у меня как раз припрятано тут кое-что.       Без лишних слов Намджун подходит к одному из ящиков, роется в нем достаточно долго, после чего извлекает наружу бутылку с темно-янтарной жидкостью внутри. Виски. Притом любимый виски именно Хосока, он дарит его на разные праздники всем своим друзьям, так как алкоголь — хороший подарок, а дорогой алкоголь — просто невероятно прекрасный подарок. Кажется, ехать к Юнги с Намджуном была самая дебильная идея из всех, что когда-либо приходили Тэ в голову, но сейчас уже слишком поздно что-то менять, а встать и выйти будет как-то не очень удобно. Можно было бы назвать это двойными стандартами, ведь никакие правила приличия не помешали ему выбежать из квартиры Чона, да, так и будет, это — двойные стандарты.              ***       Джин садится в свой дорогой автомобиль, в его голове проносятся сразу тысячи мыслей. Что ему теперь делать? Чимин временно отошел от дел, а он был чертовски неплохой крысой, хоть всегда и раздражал Кима своей невероятной детской наивностью. Таким людям, как Пак Чимин, нет места рядом с ним, ему нужны сильные, выносливые и целеустремленные, которые пойдут на все, чтобы достичь совей цели и никогда не пойдут на попятную. Чимин же вечно делал все наоборот, постоянно сдавался, отказывался от чего-то, да и вообще особой целеустремленности во всем этом деле никогда не проявлял, хоть и клялся мужчине, что ради него, ради их любви сделает все, что возможно. Хоть тут не соврал и делал действительно весь максимум, который мог из себя выжить, но которого всегда не хватало Джину, именно поэтому ему и казалось, что парень не очень-то старается ради цели, ведь он не готов выходить за рамки себя и своих сил. И не доходило до его упрямого мозга, что Чимин и правда был на пределе своих сил и возможностей множество раз ради него, Сокджин просто предпочитал этого никогда не замечать и понукать парня, что есть сил.       Но сейчас Чимин действительно облажался очень крупно, так он никогда не лажал, и теперь у Кима отсутствуют и рычаги давления, и уши в семье Чон. Надо срочно что-то с этим придумывать, а то все пойдет не по тому сценарию, что он планировал, и хэппи энда для него не будет.       — Вечно все нужно делать самому!              ***       Небо стремительно затягивается темными тучами, готовясь обрушить тонны воды на головы пробегающий по улицам прохожих. Хосок открывает входную дверь и приветствует своего брата, впуская внутрь. Младший Чон выглядит несколько растерянным и потерянным, крепко держит в руках какую-то непонятную черную папку и осматривается по сторонам, словно готовый, что прямо из горшка с фикусом, стоящего на кухонном столе, выскочит его заклятый враг, готовый пронзить пулей его сердце. Такое поведение не укрывается от глаз старшего брата, который всегда был достаточно внимательным и наблюдательным, старался улавливать любое изменение в состоянии и поведении его собеседника.       — Что-то случилось, Чонгук? Ну, кроме того, что Чимин свалил в туман.       — Ха, — нервно выдыхает мужчина, после чего проходит внутрь квартиры и садится на один из диванов, который не занят собакой. — смотрю, ты все еще носишься со своей псинкой. Вот и диван ей купил.       — Это был мой диван, пока он не решил обратное, — отвечает старший, садясь в кресло напротив младшего брата. — Ты хотел мне что-то сказать.       — Я не говорил, что хочу что-то сказать.       — Ты красноречиво намекнул, сказав, что тебе стоит прогуляться до моей квартиры.       — Да черт с тобой, нет времени и желания играть в какие-либо загадки. Возможно, Чимина уже и нет с нами.       — А он-то тут причем?       — А притом, что работал он на очень важную шишечку, достаточно могущественную, чтобы не иметь проблемы с законом, если он кого-то решил грохнуть.       — На таких тоже управа есть.       — Не сомневаюсь, но пока у нас такой управы нет. Я нашел кое-что в вещах Пака. Там не очень много, лишь какие-то листы из записных книжек, пара общих фотографий, одно любовное письмо, адресованное не мне.       — А тебя это, смотрю, очень расстраивает, — усмехается старший.       — Да, Хосок, расстраивает! Я жил с этим парнем под одной крышей много лет, я любил его! Наши отношения, в самом конце, конечно, сильно начали портиться, я тут даже не буду отрицать. Вели себя по-свински, в большей мере себя вел так я, но ведь и не безосновательно же!       — Успокойся, Ромео, я понял, Чимин дорог или был тебе дорог, поэтому тебе обидно, что он так поступил. Это, конечно же, справедливо, потому что, если бы Тэхен оказался крысой, то я не знаю, как смог бы пережить это. Я не знаю даже, как пережить то, что происходит сейчас… Он так странно ведет себя, Гук.       — Я думаю, что во многом это связано просто с невероятно маниакальной идеей поймать того, кто создал нам все эти проблемы. Ты бы видел, как горели его глаза, когда нам казалось, что мы находили возможных кандидатов на крыс, да и на главного злодея нашей истории. Он просто повернут был на этой идее, не удивлюсь, что у твоего сахарного малыша реально могла крыша в итоге поехать. Провести год в одиночестве, без возможности увидеть человека, которого любишь, с постоянными мыслями о том, что надо найти того, кто все это устроил… Знаешь, уже неплохое такое начало для карты истории какой-то психической болезни.       — Не хочешь выпить? — спрашивает резко Чон-старший.       — Да, я бы от вермута не отказался.       — Еще скажи, что тебе туда апельсинового сока налить.       — Ну я же не Тэхен. Поэтому мне чистый.       Хосок пошел в сторону кухни, открыл холодильник и достал из него достаточно большую стеклянную бутылку с практически прозрачной жидкостью внутри, она лишь слегка отдавала некой желтизной. Открыв один ящик, висящий на стене, он извлек два невысоких стакана с крепким дном, куда залил жидкость и бросил пару кубиков льда.       — Так ты выяснил, кто стоит за Чимином?       — О-да. Думаю, ты будешь несказанно удивлен.       — Так просвети меня, Шерлок.       — Его имя Ким Сокджин, помнишь такого?       Бутылка, что была в руках у Хосока от неожиданности выскальзывает и летит вниз, разбиваясь тысячей осколков и высвобождая вермут, что льется и капает во все стороны. Старший Чон лишь с некоторым недоумением смотрит на все это безобразие, после чего переводит свой уже более ошарашенный взгляд на младшего брата. Его губы приоткрыты, кажется, что он пытается что-то сказать, но слова не идут из его горла, а тяжелая тишина, пользуясь удобным случаем, полностью окутывает комнату.              ***       В середине веселой гулянки, Юнги подзывает к себе Намджуна обмолвиться парой очень важных фраз, связанных с тем, что лежит у них под кроватью. Он так и заявляет на всю кухню, чуть ли не раздирая себе горло от своего крика. Тэхен в миг краснеет, выдавливая из себя что-то похожее на: «Давайте вы там свою личную и сексуальную, а особенно сексуальную, жизнь будете обсуждать шепотом и не при мне?! Совсем стыд старики потеряли!», — после чего наливает себе в стакан еще немного виски. Напиток горький, крепкий и не то, чтобы вкусный, но в этой стадии ему уже как-то все равно, насколько данный алкоголь для него противен, просто хочется немножечко еще.       Прикрыв дверь в спальню, Юнги очень внимательно смотрит на Джуна, стараясь подобрать нужные слова. Он уже тоже не очень трезв, поэтому надо бы хорошенько все то, что он хочет донести до своего молодого человека, сформулировать в собственных мыслях. Намджун с непониманием смотрит на парня с лисьим прищуром, думая о том, что это за новая ролевая игра такая у Юнги, и что при друзьях они уже таким занимались, так что былого адреналина уже нет, да и застукивали процесс их соития уже так много раз, что даже не стыдно.       — Милый, если ты хочешь прямо сейчас, то я, конечно, готов, но сделай лицо попроще.       — Да молчи ты! — вспылил парень и резко сел на кровать, застеленную белым одеялом. — Хосок мне прислал только что смс-сообщение о том, чтобы мы никуда не выпускали Тэхена, чтобы он сидел у нас, потому что в пьяном виде точно себе проблем на голову нахватается. Он за ним приедет в течение часа или двух. Там у него какой-то важный разговор с Чонгуком.       — Так почему этого нельзя было так прямо сказать, а нужно было делать вид, как будто ты сейчас собираешься рожать?       — Ким Намджун, когда ты выпиваешь, то становишься невероятным грубияном! Не хочу с тобой разговаривать!       — Но ты же все равно меня любишь!       — Нет!       — Да! — после этих слов Намджун садится на кровать, притягивая любимого мальчика для страстного поцелуя.       Отлепившись наконец-то друг от друга, парни выходят из комнаты в направлении кухни, на которой стало почему-то невероятно тихо. Нет, Тэ — парень, конечно, молчаливый, они это за прошедший год прекрасно поняли, но не настолько, чтобы в пьяном состоянии сидеть абсолютно беззвучно. Обычно он невероятно громко дышит, глупо смеется или что-то себе под нос навывает, а тут абсолютная тишина, будто на кухне никого…       — Нет! Черт возьми, куда делся этот придурок?! Хосок с нас шкуру спустит! Это все ты виноват! — кричит Юнги. — Зачем полез целоваться?!       — Я?! Боже, Юнги-я, успокойся, Тэтэ большой мальчик, с ним ничего не случится. Может быть он наоборот пошел обратно к Хоби? Понял, каким дураком был и все дела.       — Наше с тобой будет счастье, если так оно и есть.              ***       Тэхен уже сам сидел в каком-то ночном клубе, который, на самом деле, не так уж далеко находился от «Honesty», но не чувствовал по этому поводу никакого беспокойства, потому что вряд ли Хосок стал бы его искать. Парень случайно подслушал разговор влюбленной парочки о том, что Хосок планирует его забрать от них и решил быстренько смотаться, потому что еще не был готов говорить с мужчиной. Он еще недостаточно утонул в своих собственных унынии, отчаянии и прочей фигне, по которой сейчас он загонялся, поэтому, оказавшись под сильнейшим дождем, парень пошел искать место, куда можно спрятаться. Машину он оставил припаркованной рядом с домом Мина, потому что садиться за руль нетрезвым молодой человек точно не собирался, не настолько был отбитым, да и не хотелось бы, чтобы совершенно невинные пострадали по его собственной вине. Поэтому его выбор пал на какой-то ночной клуб, что первым попался ему на пути.       — Ты уже больше часа сидишь тут один, потягивая коктейль. Не нужна компания?       На стул рядом с Тэ присел солидно одетый мужчина с невероятной красоты чертами лица, можно было бы даже назвать их ангельскими. Мужчина был в дорогом костюме, да и его поведение, то, как он сидел — все указывало на то, что он не просто зашел сюда погреться. Этот субъект мог бы выкупить весь этот ночной клуб, даже не моргнув глазом, а после переделать его по своему усмотрению. Вот именно такое ощущение мужчина произвел на парня.       — Не уверен, что хочу сегодня общаться с незнакомцами, — говорит Тэхен, отворачиваясь от неизвестного.       — А я не незнакомец. Меня зовут Ким Сокджин, а как твое имя, существо невероятной красоты?