Ты?..

      Елена буквально «влетела» в приёмный покой. Она бежала по длинным больничным коридорам, ища кабинет доктора Максфилда.       Елена аккуратно, почти бесшумно, вошла в палату вслед за врачом. В помещении витал характерный «больничный» запах, а тишину нарушал лишь звук нескольких медицинских аппаратов.       Деймон и Стефан лежали на массивных больничных койках. К груди каждого из них были прикреплены электроды, с помощью которых специальные аппараты отслеживали сердцебиение. В руках были катетеры от капельниц, через которые в организм пациентов поступали различные препараты. В гортани — трубка от аппарата искусственной вентиляции лёгких, а на указательном пальце — пульсоксиметр. Оба брата были очень бледны, а многочисленные ссадины и гематомы, покрывавшие руки и лица Деймона и Стефана, очень ярко выделялись на фоне белоснежных бинтов и пластырей. — У обоих произошла полная остановка сердца, — Уэс просматривал анамнез на планшете, а Елена глазами полными ужаса смотрела на лежащих перед ней мужчин. — Сотрудники «Скорой помощи» сумели вернуть их к жизни, но сейчас ни один из них пока не пришёл в сознание. Мы ещё должны… — Который из них мой муж?       Максфилд указал на кровать, стоящую по правую руку девушки. Елена смотрела на Стефана глазами полными слёз и не могла до конца осознать случившееся. — Он меня услышит? — Она смахнула слезу. — Возможно. — Елена подошла ближе к кровати мужа. — Сейчас мы ничего определённого сказать не сможем…       Если до этого Елена как-то пыталась сдерживаться, то, оказавшись рядом со Стефаном, не смогла сдержать слёзы, которые «градом» скатывались по щекам. Максфилд предпочёл не мешать и молча покинул палату.       Относительную тишину нарушил звук мобильного. Елена обернулась к кровати, на которой лежал Деймон. Нагнувшись, девушка достала из-под больничной койки деверя пластмассовую корзину с его вещами, которые почему-то не сдали в камеру хранения. Среди связки ключей, зажигалок, мелочи и прочей ерунды лежал телефон. На сильно треснувшем дисплее Елена с трудом прочитала — «Энди».

***

      Девушки зашли в палату. Энди молча смотрела на находившегося без сознания Деймона. Стар нерешительно коснулась его предплечья, но, спустя мгновение, резко отдёрнула руку, убрав её в карман джинсов. — Принести тебе стул? — поинтересовалась Елена. — Нет. Я пришла ненадолго.       Весь вид Энди говорил о том, что ей очень неуютно здесь находиться. — Может, ему это и не нужно… — Стар по-прежнему смотрела на Деймона. — Он, наверное, тебе благодарен. — Что бы ни случилось, — Энди перевела взгляд с Деймона на Елену, — дай мне знать. — Конечно. — Ты добрая, — утвердительно проговорила Энди. — Деймон так и говорил.       Стар снова повернулась к младшему Сальваторе. Тяжело вздохнув, она быстро развернулась и, не прощаясь, покинула палату.

***

— Миссис Сальваторе…       Максфилд аккуратно коснулся плеча спящей в кресле Елены. Девушка мгновенно распахнула глаза и сонно посмотрела на врача. — Можно вас на минуту?       Елена утвердительно кивнула и, поднявшись с кресла, отправилась за Максфилдом в его кабинет. — Миссис Сальваторе, мы можем поддерживать в вашем муже жизнь, пока его мозг не умер. Да, мы за ним наблюдаем, но… Но прошло уже три недели с момента аварии… — К чему вы клоните? — с явным недоумением спросила Елена. — Вероятность того, что мистер Сальваторе придёт в себя, — Максфилда немного замялся, — очень мала. — А точнее? — Точнее, увы, сказать невозможно, — развёл руками Максфилд. — Такое состояние может остаться на месяцы, а то и на годы. Стефан может вообще не очнуться. Мне очень жаль.       Уэс с сочувствием посмотрел на Елену. А она молчала, поджав губы и опустив взгляд в пол.

***

      Как часто, когда родные люди находятся в коме и никто не знает, что будет дальше: выживет ли дорогой сердцу человек или нет? Люди дают слёзные обещания, что если всё будет хорошо, то они обязательно изменятся, станут лучше по отношению к своему близкому. И эти обещания повторяются день за днём как мантра.       Без этого человека невозможно жить, невозможно дышать. Каждый следующий день приносит лишь душевные муки. Не находя себе места, дни и ночи проводя в больнице в ожидании чуда, — что вот-вот он очнётся и снова всё будет как раньше.       Но это всё может быть только тогда, когда ты любишь. Любишь по-настоящему.       Елена, безучастная ко всему, что происходило вокруг, сидела на полу в кухне, не включая свет. На работе пришлось взять отпуск, но и он уже подходил к концу. Для неё дни слились в один бесконечный серый поток. По всему дому были разбросаны вещи, в раковине — «горы» немытой посуды. Практически пустой холодильник был открыт настежь, тем самым хоть немного освещая помещение.       Норман, звонко лая, подбежал к входной двери. «Странно, что ты ещё от меня не сбежал…» — подумала Елена и неохотно поднялась с пола.       В этот момент раздался звонок. Открыв дверь, Елена увидела на пороге свою соседку Джулс. В руках у неё была картонная коробка. — Вот, держи, Елена. Ты со своим затворничеством перестала вынимать почту из ящика. Бедный Мэтт не знал, куда складывать твою корреспонденцию и оставлял всё у меня. Но я завтра уезжаю, поэтому это тебе, — Джулс передала Елене коробку из рук в руки и улыбнулась: — И с Донованом разбирайся теперь сама. — Спасибо, — прошелестела Елена, которая сейчас больше походила на привидение, чем на живого человека. — Не за что, — ответила Джулс и, тяжело вздохнув, пошла домой. Такой она не видела свою соседку никогда.       В гостиной Елена вытряхнула содержимое коробки на стол. Равнодушно перебирая газеты, журналы и каталоги, среди прочего она увидела письмо Стефана, которое он написал в день аварии. Девушка опустилась на стул и вскрыла конверт. Взгляд «заскользил» по ровным строчкам, выведенным почти каллиграфическим почерком мужа. Дочитать до конца она не смогла. Закрыв лицо руками, Елена горько заплакала. Чтобы хоть как-то прийти в себя, девушка старательно отгораживалась от окружающих «стеной», делая вид, что всё более-менее нормально. Она пыталась быть сильной. Это получалось, пусть и паршиво. Но это письмо в считанные секунды пробило огромную брешь в «обороне». И Елена снова вернулась к тому, с чего начала.       Девушка поднялась в спальню. Из комода она достала шкатулку, в которой у неё хранились все письма Стефана. Елена села на кровать и, повернув ключ, аккуратно подняла крышку. «Мне так тебя не хватает… Я так скучаю по твоему голосу. — Елена провела пальцами по письмам и достала одно из них. — Я слышу его во сне, а когда просыпаюсь, я не могу вспомнить его звук».       Положив голову на подушку, девушка читала письмо, написанное год назад, когда они со Стефаном были Японском чайном саду Сан-Франциско в парке Золотые Ворота.       Японский чайный сад являлся важной и очень посещаемой частью парка Золотые Ворота, ежегодно привлекая десятки тысяч посетителей. В Японии сады — самая высокая форма художественной мысли. Неудивительно, что дизайн этого сада с извилистыми тропами, многочисленными фонтанами, скульптурами, мостами, прудами, растениями и деревьями вызывал неподдельное чувство спокойствия. В Чайном домике росли японские и китайские растения.       Главный пруд находился в окружении карликовых деревьев, а возле длинного моста установлен великолепный Будда. Затопленные сады украшены каменными фонарями и рододендроном, а сад Дзен представлял сухой пейзаж с миниатюрным каменным водопадом и белой рекой из гравия. Красочная Пагода расположилась в центре комплекса и была окружена традиционным садом камней, а Чайный домик приглашал гостей насладиться тишиной и тёплым ароматным напитком. Особенно популярными здесь стали традиционные печенья с предсказаниями. — Наши шансы 50/50, — проговорил Стефан, вернувшись к Елене, которая сидела на лавочке в резной беседке. Он взял жену за руку, аккуратно переплетая их пальцы. Вместе они посмотрели на пожилую пару, которая рассматривала предсказание из печенья. — Посмотри. — На что? На что мне смотреть?       Елена перевела взгляд с мужа на пожилую пару. Стефан улыбнулся, наклонился к жене и прошептал ей на ухо… — Елена?.. — позвала Кэролайн, возвращая коллегу в реальность. — Если ты не готова… — Нет, Кэролайн, я готова. Подожди буквально минуту. Хорошо? — Хорошо.       Перехватив поудобнее пухлую кожаную папку с документами, Форбс вышла из кабинета Елены. Дверь со щелчком затворилась. Елена поставила обратно на стол рамку со снимком, который был сделан в Японском чайном саду. Фотограф очень удачно «поймал» момент, запечатлев счастливую молодую пару.       Взяв со стола документы, Елена вышла в коридор, где её ждала Кэролайн.

***

      Придя в себя, мужчина с трудом открыл глаза. Сначала он не понял, где находится. Потолки, стены, пол — всё белого цвета. Эта белизна, казавшаяся какой-то неестественной, болезненной, ослепляла. Сквозь жалюзи проникал дневной свет. Какое сейчас время суток — утро, день или всё-таки вечер — было непонятно. Всё напоминало какой-то фантастический фильм, — мужчина не чувствовал ни ход времени, ни пространство вокруг себя, — будто ничего этого не было. Был лишь белый цвет вокруг; пятно, которое заполняло сейчас всю его память.       Мужчина сел на больничной койке, внезапно почувствовав, что задыхается. Самостоятельно вздохнуть мешала вставленная в гортань трубка аппарата искусственной вентиляции лёгких. Избавившись от неё, он вытащил катетер из вены и отлепил от груди электроды, с помощью которых отслеживалось его сердцебиение — раздался протяжный писк. Горло саднило. Мужчина осторожно опустил ноги на пол и с трудом поднялся с кровати. Холодно. Пальцы слегка показывало, кости ломило от длительного вынужденного лежания. Держась за штатив, на котором была закреплена капельница, на плохо слушающихся ногах он, превозмогая дурноту, подошёл к зеркалу. Шум в голове мешал сосредоточиться. Перед глазами плыло, и всё было словно в тумане. В зеркале отразился бледный бородатый мужчина с отросшими волосами, под глазами которого залегли тени.       Постепенно пелена, мешавшая чётко видеть, спала, и вместо неё появилась резь в глазах от ставшего вдруг слишком ярким света. Мужчина зажмурился. Голова закружилась, и, чтобы не упасть, ему пришлось приложить руку к стене. Через пару секунд открыв глаза, он снова взглянул в зеркало и не узнал себя — человек в отражении казался лишь смутно знакомым, но не более.       Мужчина обернулся и осмотрел палату. Он увидел человека, лежащего на ещё одной койке.       Стефан.       Деймон подошёл к брату и протянул руку, чтобы до него дотронуться, но не успел.       «… авария…»       «… глухой удар…»       «… звон разбившегося стекла…»       «… резкая боль…»       «… медики из «Службы спасения», проводящие реанимацию…»       «… разряд дефибриллятора…»       Воспоминания пронеслись в памяти подобно вспышке молнии, и Деймон, не удержавшись на ногах, пошатнулся, уронив штатив с капельницей, за который держался, передвигаясь по палате. Раствор разлился по полу. Когда в палату вбежали врачи и медсёстры — младший Сальваторе, одетый в больничную пижаму, сидел в углу палаты и смотрел на стену. Его «бил» озноб, и он, обняв себя руками, пытался хоть как-то согреться. — Мистер Сальваторе, что с вами? — К Деймону подбежала молоденькая медсестра. — Вы меня слышите?       Девушка коснулась его плеча. Деймон вздрогнул от неожиданности и повернулся к ней. Он выглядел потерянным. Из носа у него шла кровь.

***

      Елена шла по больничному коридору вместе с врачом Мередит Фелл. — Мистеру Сальваторе вводится секонал[1]. От этого он совершенно дезориентирован. Но говорят, он звал вас.       Деймон в это время находился в процедурном кабинете вместе со своим лечащим врачом Максфилдом. — Ваше зрение нарушено? — поинтересовался Уэс, посветив фонариком и проверив реакцию зрачка на свет. — Нет… — Деймон поморщился и слегка прищурился. — А слух? Вы меня хорошо слышите? — Я слышу какое-то жужжание, — Деймон еле шевелил бескровными губами. — Мне холодно. Никак не могу согреться.       Сальваторе непроизвольно поёжился. — Расскажите мне о себе, — попросил Максфилд. — То, что вы помните. — Моя свадьба. — Деймон, до этого отрешённо смотревший перед собой, неожиданно поднял на врача осознанный взгляд голубых глаз. — Значит, вы женаты? — иронично выгнув бровь, спросил Уэс. — А где же ваше кольцо?       В этот момент в палату вошла Елена, «избавив» тем самым Сальваторе от необходимости отвечать на вопрос врача. Деймон обернулся и быстро, насколько было возможно в его состоянии, поднялся с кушетки. — Елена… — Он встал перед девушкой. — Я не знаю, что это… Что случилось?       Деймон попытался обнять Елену, но она его оттолкнула прямо в руки Максфилда. — Мистер Сальваторе… — Уэс попытался усадить своего пациента обратно на кушетку. — Прости… — проговорила Елена, в полном недоумении глядя на Деймона. — Елена, это же я…       Он никак не мог понять, почему Елена так к нему относится, фактически ненавидя и презирая. В глазах Деймона стояли слёзы. Девушка смотрела на него и отказывалась верить, что перед ней стоял младший брат Стефана.

***

      Максфилд пригласил Елену в свой кабинет. Повесив на негатоскоп [2] МРТ-снимок головного мозга Деймона, Уэс обратился к девушке: — Физических причин для утраты ориентации памяти не видно. У мистера Сальваторе всё должно быстро восстановиться и прийти в норму.       Максфилд посмотрел через стекло в палату, где доктор Фелл, взяв необходимые для исследований анализы, пыталась просто побеседовать с Деймоном, который сейчас неохотно шёл с ней на контакт. — А то, что он очнулся… Означает ли это, что Стефан тоже сможет вернуться к прежней жизни? — Миссис Сальваторе, — осторожно начал Максфилд, бросив взгляд на снимок, — они получили разные повреждения. К сожалению, состояние вашего мужа не изменилось.       Елена тяжело вздохнула.

***

      Спустя некоторое время, Елену вызвала к себе доктор Фелл. — Мистер Сальваторе по-прежнему в шоковом состоянии. Благодаря галоперидолу[3], бредовые видения у него будут случаться реже. Деймон уже три недели пребывает в сознании, находясь при этом в незнакомом для него окружении. Сейчас ему очень нужно оказаться дома, в привычной для него обстановке. — Дома? — оторопела Елена, во все глаза смотря на Фелл. — На Клирвью-стрит… — Мередит, на мгновение засомневавшись, полистала карточку Деймона и, убедившись, что не ошиблась, продолжила: — Там, где он жил до аварии. Ближе вас у него сейчас никого нет. Миссис Сальваторе, вы должны забрать его домой.       Побрившись и приведя себя в порядок, Деймон с вещами, уместившимися в небольшой пакет, вышел на крыльцо больницы. Он спустился по ступеням и увидел Елену, которая стояла около машины и нервно курила. — Привет, — привлёк внимание девушки Деймон. Он потоптался на месте и нерешительно сделал несколько шагов к ней. — Поехали.       Елена потушила окурок, бросила его в урну и затем, быстро сев в «Ауди», завела двигатель. Деймон, проводив девушку грустным взглядом, печально улыбнулся и через мгновение уселся на пассажирское сиденье.       Остановив автомобиль на подъездной дорожке, Елена, не оборачиваясь, пошла к дому. Деймон сначала сделал пару шагов за ней, но потом передумал. Его взгляд остановился на увядших розах. Он присел на корточки перед кустами, за которыми явно давно никто не ухаживал, и провёл пальцами по засохшим цветам. Елену словно что-то заставило обернуться. Она смотрела на Деймона и не верила своим глазам: деверь никогда не интересовался садом — это всегда была вотчина Стефана.