Ты?..

      По утрам на улице уже чувствовалась особая прохлада и свежесть. Вовсю властвовала поздняя осень. Хоть солнце всё ещё ярко светило на небосводе, но уже практически не грело своим теплом, а потому воздух был холодным и оттого более прозрачным. И небо изменилось — будто стало ближе.       Воздух был наполнен новыми осенними ароматами — запахом сухой травы, опавших листьев, сырости, спелых фруктов, осенних цветов. Он будто стал чище — улеглась после дождя пыль. Листва опадала на землю, устилая её шуршащим ковром.       Буйство красок сменилось прозрачностью и серостью в конце осени. Только ясное синее небо не теряло своей яркости.       Вчера днём дождь, накрывший Сан-Франциско плотной завесой, — осенний, затяжной, он повис серой дымкой, размывая силуэты за окном, — вечером прекратился, сменившись туманом. Ночью туман, разгоняемый ветром, сонно путался в ветвях деревьев, тут и там подбирая рваные лоскуты молочно-белой кисеи. И утром о нём уже ничего не напоминало и вовсю светило солнце.       Елена, после вчерашней неудачной попытки узнать причину кошмара Деймона, не заметила, как снова уснула. Когда она проснулась, половина кровати, на которой теперь спал Сальваторе, была пуста.       Девушка потянулась в постели. Тело отозвалось приятной ноющей болью, и вставать решительно не хотелось. Убедив себя, что всё-таки пора вылезти из-под мягкого одеяла, Елена нехотя сползла с кровати и подошла к окну. Посмотрев на осенний сад, она увидела, что Деймон был там. Быстро приведя себя в порядок и одевшись, она вышла на улицу. В саду Сальваторе уже не оказалось, Елена застала его выходящим из мастерской. В руках он держал колун. Перехватив недоумённый взгляд Елены, Деймон ухмыльнулся, явно собираясь что-то сказать, но потом передумал и с гордым видом прошествовал сначала к поленнице, а затем — к колоде.       Сальваторе с сосредоточенным видом колол дрова. Эта осень оказалась на редкость дождливой, и, чтобы избежать сырости в доме, поленья в растапливаемый каждый вечер камин шли полным ходом. Елена смывала с крыльца мастерской водой из шланга, опавшие сухие листья. Сальваторе прошёл рядом с девушкой, держа в руках несколько расколотых дров. Положив их в поленницу, он всё-таки не удержался и прыснул со смеха. Елена отвлеклась от своего занятия и посмотрела на Деймона, не понимая, что его так развеселило. — Что?! — Всё утро задавался вопросом: зачем тебе понадобилось надеть эту бейсболку? Сними её, Елена. Ты в ней такая смешная.       Деймон засмеялся ещё громче и стянул с её головы кепку. — Смешная, говоришь?       Елена резко подняла шланг и обдала не успевшего отойти Деймона струёй холодной воды. — Оу! — Сальваторе отскочил в сторону. — Эй, Елена!       Отряхнувшись, он рванул за отступающей девушкой, которая, впрочем, не оставила своей затеи, периодически брызгая в Деймона водой. Мысль о том, что на улице достаточно прохладно для подобной забавы, посетила её, когда Сальваторе резко замер на месте, хватаясь за сердце. Быстро отбросив шланг в сторону, обеспокоенная Елена подбежала к Деймону, который, чтобы не упасть, опёрся спиной на один из квадратных столбов, поддерживающих навес крыльца. — Что с тобой?       Сальваторе прикрыл на мгновение глаза, а затем наклонился, уперев ладони в колени, и, тяжело дыша, произнёс: — Ничего страшного. Сейчас всё пройдёт.       Осторожно посадив Деймона на скамейку, Елена поспешила в мастерскую, чтобы взять оставленный там мобильный и вызвать «Скорую помощь», но была остановлена звонком стационарного телефона, заставившим поменять планы. В клинику пришлось ехать самим.       Через час она с Деймоном уже находились в палате Стефана, слушая доктора Максфилда. — У него был приступ. Мы очень быстро сумели стабилизировать его состояние, — проговорил Уэс, а Елена и Деймон молчали, глядя на Стефана, думая при этом каждый о своём. — Сейчас его организм ослаблен. Сердце ещё бьётся, но… Но если состояние Стефана ухудшится, то невозможно представить, чем может закончиться ещё один подобный приступ.       Максфилд замолчал и вышел в коридор. Гнетущую тишину в палате нарушал лишь мерный писк приборов.       Они спустились в холл клиники. — Он страдает. — Сальваторе посмотрел на Елену, которая стояла перед ним, оперевшись на широкий подоконник. — Ты ведь тоже там был. — Деймон ничего на это не ответил, лишь с грустью на лице выдохнул. На секунду Елене показалось, что он сейчас словно вновь вернулся в ту пугающую своей неизвестностью темноту. — Возможно, в каком-то смысле это до сих пор так. — Наш выбор должен диктоваться его интересами. — Мы не знаем, в чём они состоят. Мы не можем знать, что случится, если его отключат от аппаратов.       Сальваторе виновато опустил голову, признавая правоту Елены. — Извини, я не могу пойти на такой риск. Я не могу снова потерять тебя.       Деймон обнял Елену и поцеловал в лоб.

***

      Ночь отступила, сменяясь предрассветными сумерками. Из сереющей темноты постепенно проступали неясные очертания окружающего мира — силуэты домов, деревьев. Небо на востоке неторопливо светлело. Вокруг пока ещё царила сонная тишина.       Светлое пятно на горизонте становилось больше и больше. Дул лёгкий ветерок. Утренняя прохлада стелилась над землёй. Всё чётче становились окружающие предметы.       Наконец, около самого горизонта вспыхнула ослепительная каёмка солнечного круга. Она ещё совсем маленькая, но уже поразительно яркая. Солнце всё больше выглядывало из-за горизонта. Вот уже половина его диска видна над землёй. Где-то залаяла собака, скрипнула дверь, зазвучали голоса людей, «заурчали» моторы.       Солнечный диск разгорался всё ярче, поднимался всё выше, рассылая во все стороны свои лучи. Вот уже показался полный круг. А ещё через несколько мгновений солнце будто оторвалось от земли и поплыло в хрустально-голубом небе, наполнив всё живое силой и энергией.       Наступил новый день.       Яркие лучи утреннего солнца проникали в мастерскую, заливая своим светом просторное помещение. На огромном столе стоял не только готовый макет для очередного заказа, но и бюст Елены, который когда-то давно начал лепить Стефан, но так и не успел доделать.       Уже несколько минут Елена мерила шагами ванную комнату и нервно поглядывала на наручные часы.       Минута, две, три… Пора. Глубоко выдохнув и набравшись смелости, она подошла к столику рядом с раковиной.       Деймон в мастерской металлической щёткой очищал от засохшей глины в горячей воде инструменты. Над железной мойкой клубился пар. — Вот чёрт! — выругался Сальваторе, когда практически кипящие капли воды попали ему на руки. Он отбросил всё в сторону и закрутил вентиль. — Полегче.       Деймон обернулся — позади него стояла Елена, держа руки за спиной. — Я не слышал, как ты вошла.       Елена, закусив губу, опустила взгляд и нерешительно сделала несколько шагов вперёд. Подойдя практически вплотную к Деймону, она протянула ему тест на беременность. На секунду опешивший Сальваторе смотрел на Елену как под гипнозом. Затем протянул левую руку, на безымянном пальце которой поблёскивало обручальное кольцо, и взял из её рук тест.       Положительный.       Елена смотрела на Деймона взглядом, в котором читалось одновременно всепоглощающая радость и страх перед будущим. — Ты счастлива? — Губ Сальваторе коснулась тёплая улыбка. — Счастливее быть просто невозможно. — Елена расплылась в широкой улыбке. Страх отступил, уступая, наконец, место безграничной радости. — Да? — Голубые глаза Деймона слегка заискрились лукавством. Он притянул Елену ближе и нежным поцелуем коснулся её губ. А затем, подхватив девушку на руки и продолжая целовать, закружил её по комнате. Елена сильнее прижалась к Деймону и обхватила ногами его талию.       Жалобно скрипнули рассохшиеся половицы на крыльце. Елена бросила взгляд на входную дверь. — Энди?..       Потрясённая увиденной сценой Стар замерла в проёме. — Да… Вы со мной так и не связались.       Деймон, стоящий спиной, осторожно опустил Елену на пол и повернулся к Энди. — Вот так, значит, да? — голос Стар сочился ядом, а взгляд лихорадочно блестевших карих глаз скользил от одного лица к другому.       Елена замерла на месте, дыша «через раз», а Сальваторе вышел немного вперёд, встав перед ней. — Это твоя работа? — поинтересовалась Энди, кивая на стоящую на столе скульптуру Елены. — Да. — Меня ты никогда не лепил… — В голосе Стар звенела обида.       После этого заявления Деймон шумно выдохнул. Елена опустила голову и принялась разглядывать узор из паркетных досок на полу. Сальваторе облизал нижнюю губу и, сложив руки на груди, произнёс: — Наверное, мой брат плохо к тебе относился…       Энди прищурила глаза и поджала губы. — Я тебя ненавижу!       Деймон взглянул на стоящую чуть в стороне Елену, которая наконец подняла голову и рассеянным взглядом смотрела на Стар. — Моё чувство к тебе теперь никогда не изменится. — Чувства всегда могут измениться… — В глубоком бархатном голосе явственно слышались нотки усмешки.       Хитро улыбаясь, Энди ехидно переспросила: — Чувства могут измениться?       Деймон прикусил нижнюю губу и, слегка приподняв брови, кивнул. — Перемены — это выбор. Верно, Деймон? — уверенно проговорила Энди, сверля Сальваторе злобным взглядом. — Верно?       Деймон фыркнул. Его голубые глаза напоминали сейчас бездонный океан, в котором разворачивался шторм.       Стар подошла к столу и с нечеловеческой яростью сбросила с него на пол скульптуру, изображавшую Елену. Крупные и мелкие осколки рассыпались по паркету. Ошеломлённая Елена смотрела на происходящее в студии и не верила, что всё это устроила Энди. Стар была сама не своя.       Не попрощавшись, Энди демонстративно, с гордо поднятой головой вышла из мастерской. Деймон проводил её взглядом. На дне синих глаз блеснул злой огонёк, но погас он также стремительно, как и зажёгся.       Сальваторе присел на корточки и принялся собирать черепки. Он нахмурился и, взглянув на дверной проём, покачал головой. Елена осторожно коснулась его плеча и присела рядом. — Мне её жалко. — Важно только это. — Деймон бросил осколки, что до этого уже успел собрать, обратно на пол и приложил ладонь к животу Елены. — Только это.       Елена, тепло улыбаясь, накрыла его руку своей.

***

      Елена, переживавшая за Энди, на следующий день решила её навестить. Странное поведение Стар никак не выходило у неё из головы, да и вопросы появились. Елена подъехала к нужному дому. Достав из бардачка зонт, она вышла из авто. Рядом с дверью висела табличка, найдя на ней нужную фамилию, девушка вошла в подъезд и поднялась по широкой лестнице на третий этаж.       Дверь нужной ей квартиры оказалась приоткрыта. Елену это насторожило. Внутренний голос кричал о том, что нужно вызвать полицию и уехать прочь, ни в коем случае не заходить внутрь. Но природное любопытство взяло верх. Наплевав на меры предосторожности, она подошла ближе и, толкнув скрипящую створку, вошла в квартиру. — Энди?!       Ответом послужила звенящая тишина. Миновав небольшой коридор, Елена оказалась в единственной, но просторной комнате, которая была разделена на гостиную и спальню. В квартире, на удивление, царил относительный порядок. Обведя взглядом помещение, девушка прошла на кухню. Пусто. Вернувшись обратно в комнату, она услышала противный металлический скрежет, который, по всей видимости, шёл из ванной комнаты. Елена приоткрыла дверь. Стоящая практически в центре солидных размеров ванна была по кругу задёрнута шторкой. Над ванной — вбит металлический крюк, с которого свисала железная цепочка. Сквозь полупрозрачную штору, хоть и с трудом, но можно было разглядеть силуэт человека. Снова раздался скрежет — тёмный силуэт, висевший на цепи, медленно прокрутился вокруг своей оси.       Не мешкая ни секунды, Елена отдёрнула штору. Над ванной на вешалке висел гидрокостюм Энди для сёрфинга. Елена прикрыла глаза и облегчённо выдохнула. Посмотрев на часы, она вышла из квартиры Стар, захлопнула дверь и поехала в клинику. Надеясь, что не опоздает на приём к врачу.       Сидя в кабинете доктора Лафлин, Елена рассматривала снимок УЗИ. Раздался звонок мобильного. Не глядя на экран телефона, девушка приняла входящий звонок.       Утром, когда Сальваторе уезжал по делам на улице светило солнце. Днём же погода снова испортилась, дождь лил как из ведра. Деймон, промокший до нитки, сидел на корточках около стоящей на «аварийке» машины и пытался заледеневшими пальцами поменять пробитое колесо. Выругавшись, он поднялся и посмотрел на часы. Осознав, что не успевает, Сальваторе достал из кармана куртки телефон и быстро набрал номер Елены, которая взяла трубку на втором гудке. — Дорогая, прости меня, пожалуйста. У моего «Форда» спустило колесо. Ты можешь подождать? — Он красивый…       Деймон поправил на голове мокрый капюшон толстовки и улыбнулся: — Он? — Она… Не знаю… Это не важно.       Деймон шумно выдохнул и прислонился спиной к водительской двери. Он поднял голову вверх, подставляя лицо под упругие струи холодного дождя, и мечтательно произнёс: — Мне так хочется сейчас быть с тобой. — Мне тоже. Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, Елена. До встречи дома.       Сальваторе повесил трубку и обошёл автомобиль. Перед тем как поднять опущенный борт кузова, Деймон поправил плотный полиэтиленовый мешок, лежащий на открытой грузовой площадке пикапа. Чёрным пластиком было прикрыто что-то объёмное.       Елена, сидя на кушетке, вертела в руках снимок и ждала, когда вернётся доктор Лафлин. — Поздравляю, Елена! У вас всё хорошо, — проговорила Джо, войдя в кабинет. — Спасибо. — Не знаю, нужно ли благодарить за это меня, — доктор Лафлин хитро прищурилась, а потом перевела взгляд на шею Елены. Отогнув воротничок её блузки, Джо аккуратно поддела ногтем цепочку. — Давно у вас эта сыпь? Елена, у вас есть аллергия? — Вроде, нет… — Видимо, причина в этой цепочке. Она новая? — Нет. — Странно, — Джо пожала плечами. — Возможно, это реакция организма на гормональные изменения. Аллергия во время беременности иногда случается. Цепочка серебряная? — Елена кивнула. — Сыпь может возникнуть из-за дешёвого металла.       Елена взяла в руки кулон и посмотрела на него с подозрением. Джо перехватила её взгляд и тепло улыбнулась: — Не беспокойтесь, миссис Сальваторе, ничего серьёзного.       Проговорив это, доктор Лафлин села за стол и начала заполнять медицинскую карту Елены.       Приехав домой, девушка сняла цепочку и вертела кулон в руках, внимательно рассматривая лежащую внутри записку.       Та же самая цепочка её матери, тот же самый кулон в виде перевёрнутой капли, тот же самый перехваченный красной нитью свиток внутри. Что было не так?       Елена молча сидела в гостиной и вслушивалась в мерную песню капель дождя. Относительную тишину нарушил звук открывшейся двери — в дом вошёл промокший насквозь Деймон. Он снял куртку и повесил на вешалку. — Пришлось же мне повозиться. Не хотел бы я снова менять колесо под дождём.       Сальваторе спустился из холла в гостиную. Елена быстро сжала кулон в ладони. — Что это?       Сияющий улыбкой Деймон взял со стола снимок УЗИ. Внимательно его рассматривая, Сальваторе стянул с головы капюшон и взъерошил мокрые волосы. — Просто не верится… — начал было он, но тут же осёкся, переведя взгляд со снимка на Елену: — Ты в порядке? — Да, — девушка постаралась, чтобы её ответ прозвучал как можно убедительнее. — Елена, что произошло?       Деймон положил снимок обратно на стол и пристально посмотрел в глаза Елене, словно надеясь в них найти ответ. — Ничего. Всё хорошо. — Ладно, — в голосе Деймона сквозило недоверие, — пойду, переоденусь.       Он поцеловал Елену в щёку и вышел в холл. Там его ждал Норман. — Вот и ты. — Деймон достал из кармана лакомство и протянул собаке. Пёс быстро и с удовольствием съел предложенное ему угощение. — Ты у нас растолстел, Норман. Ничего, мы займёмся этим вопросом.       Он погладил пса по голове и быстро поднялся по лестнице на второй этаж.

***

      Ночью, когда Деймон уснул, Елена аккуратно, чтобы его не разбудить, встала с кровати и спустилась на кухню.       На столе она расстелила полотенце и положила на него кулон, прикрыв его другим полотенцем. Сверху Елена водрузила разделочную доску. Затем, оглянувшись на дверной проём и убедившись, что Деймон по-прежнему спал, с силой надавила на деревяшку. Хрупкое стекло кулона треснуло. Откинув край полотенца, она осторожно, стараясь не порезаться об острые, неровные осколки, достала из них маленький свиток. Развязав красную нить, Елена его развернула.       «Навсегда».       Записка была та самая.