Хоровод демонов

К удивлению Лавеллан и всего разведывательного отряда, вернувшегося из Внутренних земель, в Убежище стало… тише. Нет, не то чтобы там теперь висела гробовая тишина, но накал страстей вроде бы поутих: больше не слышно было воплей и бесконечных переругиваний магов с храмовиками. Это с одной стороны радовало, а с другой – настораживало. На новой, только-только расчищенной площадке рядом с озером несколько совсем молоденьких магов тренировались в прицельном метании огненных шаров. Манекены уже были изрядно обуглены. Орсино, присматривавший за метателями, приветственно кивнул отряду. Лавеллан вежливо ответила тем же. - Я не могу, - вдруг стушевалась одна девочка, - там канцлер Родерик стоит… Он на меня смотрит! - Да? И правда стоит, - заметил Орсино; смерив канцлера прищуренным взглядом, он задумчиво добавил: - Далековато, правда, стоит – попасть сложно… Девочка прыснула. Остальные дети тоже захихикали. Орсино ободряюще кивнул юной чародейке и указал в сторону мишени. Следующий огненный шар попал точно в цель. - А жаль, что не в канцлера, - сокрушенно заметил Варрик. - Какой ты кровожадный, - рассмеялась Лавеллан. – А тебе, кстати, не кажется, что стало как-то… спокойнее, что ли? - Не кажется. Потому что стало, - фыркнул гном. – Советники твои наверняка в восторге. Что тут скажешь: Орсино – опытный начальник подобного дурдома. И наверняка соскучился по работе. Эльфийка улыбнулась в ответ. Как бы там ни было, но вскоре они убедились, что в Убежище правда стало лучше. И маги, и храмовики перестали доставать Кассандру с Калленом и начали доставать Орсино, который без боя сдаваться не собирался и парировал почти все нападки с возмутительной лёгкостью. Лавеллан уже не раз довелось стать свидетельницей интересных диалогов. - Мы знаем, что эти маги виновны в преступлениях! – распинался перед чародеем один храмовик; кажется, Риан с ним уже сталкивалась. И с его претензиями, наверное, тоже. - И? – вопросительно посмотрел на него Орсино. - С этим надо что-то делать! - И что вы предлагаете? – с доброжелательным спокойствием спросил маг. - Арестовать! – брызнул слюной храмовик. - И? - Что и? – не понял он. - Дальше что? – терпеливо, как идиоту, пояснил чародей. – Ну арестовали. Что потом? Где суд, которому вы передадите преступника? Поведёте его конвоем в Рэдклифф? Или к вам во сне снизошёл Создатель и даровал право судить преступников лично? Или, быть может, вы просто посадите провинившихся в подвал, где они и будут сидеть и проедать наши съестные запасы вместо того, чтобы приносить здесь реальную пользу? Храмовик с каждым вопросом, заданным спокойным, ироничным тоном, морщился и словно съёживался. В ответ он пробубнил что-то невнятное. - Вот как продумаете всё до мелочей, так и подходите, - порекомендовал ему Первый чародей. – А если у вас не получается, то оставьте думание тем, кто разбирается в этом лучше. И идите уже работайте - дрова сами не наколются! Поверженный храмовик уныло побрёл в сторону лесозаготовки. Орсино посмотрел ему вслед; выражение его лица при этом подразумевало, что он просто не понимает, как таких идиотов земля носит. - Первый чародей! – махнула ему Лавеллан. - А, Риан, - улыбнулся маг. – Что же вы так официально? - А вам подходит. - Хм, - Орсино беспомощно усмехнулся. – Да как пожелаете… А вы не против, если я к вам по имени? Только недавно узнал от Жозефины, как вас зовут. Девушка махнула рукой: - Наоборот, я только за! С этим идиотским прозвищем я скоро собственное имя забуду. Кстати, я вас ищу: пойдёмте в Церковь, Лелиана сказала, что у неё есть новости. Они дружно зашагали к центру поселения. Лавеллан с любопытством разглядывала мага краем глаза. Он был не слишком высок – среднего роста для эльфа, – но казался выше из-за своей худобы: узкие плечи, хрупкие кости. Вот руки у него были необыкновенной красоты: сейчас он был без привычных перчаток, и можно было беспрепятственно любоваться на длинные, тонкие, ровные пальцы с идеально очерченными ногтями. Такие руки мог вылепить разве что скульптор-идеалист. Лицо назвать красивым было сложно, но оно было интересным: тонкие черты несли в себе отпечаток ума и того лукавства, которым любили наделять эльфов на старинных фресках. Седеющая грива явно когда-то пламенно-рыжих, а теперь тёмно-медных волос была собрана в небрежную, лохматую косу: редкие рыжие пряди, перемешанные с густыми медными и частыми серебристо-седыми, смотрелись просто волшебно, хотя такой окрас и был печатью возраста. Кстати, они были чем-то похожи с леди Вивиен, которая к ним недавно присоединилась. Оба умели напугать аудиторию до трясучки; правда, чародей Лавеллан был… симптичнее, что ли. Его манеры не были следствием одного только воспитания, а отражали его действительное отношение к людям. Он, как и мадам Ле Фер, обращался к своим подопечным магам ласково, но в его случае это действительно была ласка и тепло: от него не хотелось убежать поджав хвост, как от Железной леди. Стоило ли удивляться, что маги чаще обращались со своими проблемами к Орсино, чем к мадам Ле Фер? По пути они встретили Фенриса. Этот тип по-прежнему оставался для Лавеллан загадкой: вот кто был не слишком похож на эльфа в принципе, хотя и с человеком его перепутать было трудно. Лириумные татуировки, мрачный вид и редкие ворчливые, отрывистые реплики – вот всё, что она могла о нём сказать. То есть немногим больше, чем при первой встрече. Во всём остальном эльф был подобен призраку; ах да – ещё он был другом Варрика тоже (гном пытался познакомить его с Соласом, но не очень удачно, хотя сама Риан оценила формулировку: «Смешливый эльф – Хмурый эльф, - представил их Варрик друг другу. – Будьте знакомы». Гримасы обоих эльфов при этом надо было видеть). Вот с Варриком и Калленом Фенрис иногда разговаривал, а гном даже умудрялся с ним шутить. И ещё он наблюдал за Орсино. Оба эльфа, встретившись взглядом, кивнули друг другу. - Фенрис! – тепло обратился к мрачной тени Орсино. – Вы тоже идёте послушать новости? Эльф вновь кивнул и молча поплыл рядом с ними, будто грозовая туча. Мда. Очевидно, почему Варрик называет этого типа не иначе как «Хмурый эльф». Хотя, на вкус Лавеллан, «Угрюмый» тоже звучало подходяще. Все знакомые, и новые, и старые, собрались в натопленном здании церкви. Пока ждали Лелиану, Риан отошла чуть в сторону и огляделась вокруг. Орсино с Вивиен заметили друг друга и завели разговор: маги друг друга невзлюбили то ли из-за борьбы за авторитет, то ли в принципе. Ещё, насколько могла понять Риан, они отличались прямо противоположными взглядами на Церковь и вообще разговаривали друг с другом сквозь зубы, словно с трудом сдерживались от перевода беседы в рукопашную. В другом конце зала Кассандра выцепила Каллена: - Вы выделяете магам слишком много дров, - неодобрительно заметила она. Видимо, лишние три вязанки оказались на удивление постоянными. - Орсино плохо переносит холод, - откликнулся командор. – Вернее сказать, вообще не переносит. Но сам он об этом не скажет ни за что, поэтому проще просто поставить его перед фактом или вообще не упоминать, что дров полагается меньше. Искательница скептически на него посмотрела. Каллен вздохнул и потёр лоб тыльной стороной ладони: - Я не занимаюсь фаворитизмом, Кассандра, - раздраженно ответил он на немой упрёк. – Ты вообще представляешь, что значит реально не переносить холод? Эльфы не носят сапог, они им не нужны – а Орсино ты видела? Он и летом в Киркволле их не снимал! Вместе с перчатками. Он просто не выживет здесь. Надо же, подумала Риан. А я не замечала. Он же сейчас без перчаток был… Но тут пришла Лелиана и сообщила, что её, Риан, желают видеть в Вал Руайо. Эльфийка вздохнула: мир сходил с ума, а её таскали из города в город, словно редкий музейный экспонат, на который всем хотелось взглянуть – но который все боялись взять в руки. … Фенрис не находил себе места. Складывалось ощущение, что его сперва убили, а потом воскресили. И он, воскрешённый, почему-то успел забыть, что это такое – жить. Так. Так-так. Надо было срочно успокоиться, взять себя в руки и перестать изображать извращенца-любителя, а то даже эта Лавеллан уже на него косо смотрит. А что он мог поделать, если всё время кажется, что стоит только выпустить Первого чародея из виду, как окажется, что всё это была лишь галлюцинация и на самом деле нет ничего, кроме пепелища в Киркволле, у которого он так до сих пор и стоит? Пораскинув мозгами и поговорив с друзьями, Фенрис напросился с отрядом Лавеллан в Вал-Руайо. Тёплого приёма им там не обещали, и помощь опытного воина могла оказаться кстати. Даже если этот воин на дух не переносит расфуфыренный Орлей… Что ж, там их предсказуемо обругали, заклеймили предателями веры (Фенрис в который раз убедился в лицемерии церковников: они бы и Создателю дали от ворот поворот, заявив, что он явился в ненадлежащий день и вообще не похож) и выставили на посмешище. Правда, потом впечатление немного сгладилось выступлением храмовиков – у тех скандалы почему-то выходили эффектнее, чем у склочных пожилых тёток из Церкви. Вот и думай, у кого в этом деле больше опыта. - Они что, идиоты? – риторически поинтересовался Варрик. – Какая ещё высшая цель может быть у рыцарей, как не защита простых людей? Бить магов, что ли, их настояцее предназначение? Кассандра, Лавеллан и Фенрис пожали плечами. Происходила какая-то ерунда: ерунда им не нравилась, но противопоставить ей было нечего. - Ладно, девочки… и ты, хмурый эльф, - поправился Варрик и предвкушающе потёр руки: - Айда пошляемся по магазинам! Даже если ничего не купим, так хоть посмеёмся. Орлей, он такой Орлей… «Девочки» засмеялись и согласились. Фенрис положил когтистую бронированную ладонь на плечо гнома и легонько сжал: привлёкши внимание Варрика, эльф взглядом показал на кофейню, что, мол, зайдёт туда и догонит. Варрик кивнул; в конце концов, про это кофейню сам он эльфу и рассказал перед походом. Возвращались в Морозные горы они в куда лучшем расположении духа («Зачем такая кровать? – удивлялась Лавеллан. – В ней проще утонуть, чем выспаться!») и даже, можно сказать, приподнятом настроении («Зачем рубины на рукояти меча? – взывала к логике Кассандра. – Навершие – это понятно, но рукоять? Да об эти камни все руки себе обдерёшь, даже сквозь перчатки!»). Варрик смеялся и иногда украдкой записывал интересные мысли, а Фенрис молча улыбался одними глазами. На его плече висела сумка с чем-то, интригующе упакованным в бумагу. Поздним вечером в Убежище Фенрис постучался в комнатку Первого чародея. Почему-то даже теперь, когда Кругов не было и в помине и былые титулы потеряли свою цену, абсолютно все, от Каллена с Жозефиной до Вестницы и только что прибывших пилигримов, величали мага Первым чародеем. Орсино. Его зовут Орсино, подумал про себя эльф. - Фенрис? – удивлённо сказал Первый чародей, открыв дверь. – Здравствуйте! И он раскрыл дверь пошире. Эльф ловко просочился внутрь, впустив вместе с собой лишь скромный порыв морозного ветра, и прикрыл дверь обратно. - Выдался свободный вечер, - пояснил Фенрис. – Вам уже рассказали про Вал-Руайо? - О да, - кивнул чародей и жестом показал, что гостю следует взять себе стул и поставить его поближе к камину. – Мир снова сходит с ума… Или не переставал. Вам не кажется иногда, что то, что началось в Киркволле, на самом деле так и не кончилось? Будто оно всё ширится и множится, пока не захватит мир. - Но что это такое? – спросил эльф, опускаясь на указанный стул. - Сам хотел бы знать, - пожал плечами чародей и потянулся к каминной полке за своей трубкой, которая тихо тлела на подставке. Прикусив мундштук и с удовольствием пыхнув дымом, он снова переключился на своего гостя: – Извините, очередной тяжёлый день был. Вы хотели о чём-то поговорить? Фенрис смущённо кашлянул: - Не совсем. Он взялся за сумку, которую до сих пор не выпустил из рук, вытащил оттуда завёрнутую в коричневую бумагу коробку и протянул чародею… Орсино: - Держите, это вам. Наверняка пригодится. И я хотел… извиниться. Если вдруг раньше не всегда вёл себя как подобает. Орсино явно был удивлён. Он машинально принял коробку, оказавшуюся объёмистой, но не слишком тяжёлой. - Честно говоря, Фенрис, вы – самый искренний человек, которого я знаю, - с тенью смущения в голосе ответил чародей. – И не припоминаю ничего, за что бы вам следовало извиниться. - Да? – обрадовался эльф и осёкся, кашлянув. – Ну… Но вы всё равно примите. Это же вам. Оптимизм лишним не бывает Орсино отложил трубку, чтоб не мешала, и обратил своё внимание на коробку. Аккуратно сняв бечеву и бумагу, он обнаружил внутри светлую картонную упаковку с тиснёным изображением орлейской маски. Сняв крышку, чародей изумлённо охнул: - Фенрис! Право, не стоило. По комнате разлился густой запах шоколада. В коробке оказался большой набор орлейских конфет с самыми разными начинками. Шоколад даже не побелел от холода – в Морозных горах Фенрис предусмотрительно завернул коробку в волчью шкуру. Орсино задумчиво пробежался пальцами по картонному краю, почти касаясь вычурных шариков шоколада на кружевных подложках. - Надо же, помните, - он тепло улыбнулся гостю. – Спасибо. Фенрис кривовато, но искренне улыбнулся в ответ, встал, коротко поклонился и вышел. Он дошел до самой стены посёлка, прислонился лбом к морозному, холодному дереву, и поёжился от того, как закололо кожу из-за тающего инея. О да, это того стоило. - Фенрис? Это его окликнул Каллен. Эльф обернулся и привалился к стене. Кривая улыбка расползлась вширь по его лицу, и казалось, что непривычные к такому обращению мышцы вот-вот треснут по швам. - Что, удачно прошло? – Каллен привалился к стене рядом. Он, как и Варрик, знал хмурого эльфа уже давно и даже был в курсе, зачем тот напросился в Вал-Руайо. И почему бродит по Убежищу неприкаянной тенью, ни на мгновение не выпуская Первого чародея из поля зрения. - Ага. - Ты же спустил на конфеты жалованье за месяц! - Ага. Эльф мечтательно пялился в пространство. Командор усмехнулся: эти симптомы он знал, хотя лично испытывал так давно, что, наверное, подзабыл, как оно ощущается. - Как ты? – спросил он после паузы. Фенрис повернулся к нему. Он уже взял себя в руки, но глаза его улыбались – и этого выражения лица Каллен не видел у него уже очень давно. Может, и никогда. Командор улыбнулся в ответ. За друга грех было не порадоваться.