Хоровод демонов

И всё-таки: где заканчивалась случайность и начинался чей-то план? Ответа на этот вопрос они не получили, но вот посмотреть в лицо автору плана удалось. Фенрис и раньше подозревал, что лицо это удовольствия им не доставит, и надо же – угадал. Проклятый Корифей – как эта тварь вообще выжила? Эльф был абсолютно уверен, что то кошмарное моровое существо умерло – да что там, он лично потыкал в него мечом для надёжности. Так мало того, что оно выжило - оно умудрилось оказаться тевинтерским магистром. Тем самым. И говорило так свысока, что сразу напомнило Фенрису Данариуса. Он уже говорил, что ни одно бедствие на Тедасе не обошлось без треклятых магистров? Убежище отбить они не смогли (да и кто бы смог при таком раскладе?), но похоронить атаковавшую армию и вовремя удрать – вполне. Корифей – при одном упоминании монстра у Фенриса ощутимо не хватало запаса ругательств (хотя там были тевинтерские, орзамарские, ривейнские слова, кое-что из пиратского жаргона и даже несколько кунарийских бранных фраз) – приволок с собой армию жутких лириумных монстров, один вид которых мог обратить нормального человека в бегство. И было их очень, очень много. Однако, чего очередной магистр никак не мог предвидеть, так это кирквольского Круга магов. Круга хорошо обученных, опытных боевых малефикаров. Маги споро, под руководством спокойного как удав Орсино, дымившего своей трубкой, поделились на группы под охраной храмовиков. Несколько рыцарей без вопросов доставили малефикарам запрошенный живой и мёртвый материал, благо его, отбивающегося и плюющегося красным лириумом, вокруг было навалом. Маги без лишних эмоций резанули себе по ладони ножами и затянули странные, заунывные напевы… Созданные ими кадавры, как они их называли (сам Фенрис мог охарактеризовать получившееся исключительно как «несусветная хрень»), своим видом пугали не только нормальных людей, но и тех, кому мозги давно выжег красный лириум. У Корифея и его нелепых монстров шансов не было: эти кадавры попросту прожрали себе дорогу сквозь наступающие войска и эффектно взорвались в горах, похоронив под обвалом и армию, и долину с Убежищем – заодно выиграв время, чтобы вся Инквизиция сумела собраться и уйти горной тропой. Жаль, конечно, что сам Корифей смошенничал и улетел на драконе; кем бы там ни был на самом деле этот спятивший магистр, честно играть он не умел. Обосновались они в новой крепости, Скайхолд, которую показал Солас. Место это подходило для Инквизиции как нельзя лучше, да и защищено было хорошо – в отличие от Убежища, при виде которого любому опытному воину хотелось плакать. Припасы, правда, в такую даль таскать было сложно, но репутация Инквизиции росла, и торговцы всё охотнее приводили сюда караваны. Их компания тоже росла как на дрожжах: пилигримов приходило всё больше, и многие оседали здесь. Были и всякие интересные личности: кунарийский наёмник (он сперва неприятно напомнил Фенрису одного аришока, но потом первое впечатление прошло: Бык оказался неплохим мужиком и отличным партнёром для спарринга), девушка-сорвиголова, говорящая на полупонятном языке, Серый Страж-одиночка и, конечно, странный демон. Раздражал он Фенриса страшно – вот только Орсино, наоборот, с удовольствием с ним общался; хмурый эльф уже смирился с кругом малефикаров, так что теперь, на демоне, отступать было глупо. Ах, да. Отступать от чего, хотите вы узнать? До сих пор ведь об этом не прозвучало ни слова. Так что же творилось с Фенрисом? Зачем следить взглядом за кем-то, боясь выпустить хоть на секунду, дарить шоколад и в то же время отчаянно бояться заговорить и даже просто приблизиться? Эти симптомы, пожалуй, знакомы всем живущим. - Э-эм… Слушай, Варрик, мне кажется, или Фенрис правда влюблён в Первого чародея? – спросила как-то раз у гнома озадаченная Лавеллан. Варрик усмехнулся: - Ведь до смешного очевидно, да? Об этом, кажется, догадались уже даже птицы нашей шпионки – хотя, быть может, это особенные, очень догадливые птицы, кто её знает. Но секрет хмурого эльфа уже, наверное, знают все вокруг, кроме одного единственного человека. - Орсино? – наугад предположила эльфийка. Впрочем, такой ответ уж очень напрашивался. - Бинго! – картинно взмахнул руками гном и устало вздохнул: - Но вообще это уже не очень смешно. Как можно искренне не замечать что-то настолько очевидное? Талант, не иначе. Надо признать, что талант был не только у чародея, но и у самого Фенриса. Как вообще его угораздило из всех живущих выбрать мага, да ещё и… такого? Сам Фенрис частенько пытался вспомнить события прошлого и понять, как же оно так вышло. С Первым чародеем он официально познакомился лишь во время восстания кунари (настолько официально, насколько позволяли бушующие вокруг боевые действия). Но видел он его до этого не раз: маг в сопровождении одного-двух храмовиков (чаще всего просто сэра Каллена) нередко появлялся на улицах Верхнего и Нижнего города. Должность давала Первому чародею Круга больше свободы, и он вовсю пользовался ей, когда была возможность. Фенриса тонкая и хрупкая фигура с тенью из громоздкого, бронированного храмовика раздражала до жути и зубовного скрежета. Особенно после того, как он узнал, что жители города по большей части относятся к Первому чародею с уважением и симпатией. Сообщил ему об этом лавочник, у которого Фенрис покупал овощи. Эльф, дорвавшийся до наличных денег и относительно спокойной жизни, с удивлением осознал, что обожает присыпанные солью помидоры вприкуску со свежим хлебом и другие простые, домашние блюда. И что вообще любит вкусную еду. Для бывшего раба и такие мелочи о себе были грандиозным открытием. - О, а вот и Первый чародей, - обрадовался лавочник и приветственно замахал рукой; проходивший по улице маг, заметив, вежливо улыбнулся и кивнул. – Хороший мужик, весь Круг на него молится… Дочка у меня там, - доверительно сообщил он Фенрису. – Вот не было напасти, и случилась эта магия. Жаль, нельзя отдать столь щедрый дар Создателю обратно. На что он нам? Повезло ещё, что я хоть вижу, кто за моей дочкой присматривает. И гостинец передаст, и письмецо. И следит, чтоб дочку не обижали, а то она у меня страсть какая красавица – ещё польстится какая сволочь в доспехах… Коротко буркнув в ответ «Ага», Фенрис подхватил свой свёрток и поспешил прочь от прилавка. Слушать о достоинствах всяких там магов не хотелось совершенно. Это был первый случай, когда ему рассказали про Орсино. Таких случаев было ещё немало: в Киркволле маги были любимым поводом для сплетен. Фенрис бесился (он вообще пока с трудом привыкал к тому факту, что люди обращаются к нему поболтать, игнорируя его собственное мнение по этому вопросу), но невольно начал задерживать взгляд на Первом чародее, когда тот попадался навстречу. И глубоко (очень-очень глубоко) в душе стал признавать, что он, шельма, хорош. Фраза тоже принадлежала случайному собеседнику. - Хорош, шельма, - подмигнул Фенрису кузнец, прилаживая новую рукоять к мечу и проводив взглядом спешащего куда-то Первого чародея. – Все юные девочки в Круге по нему сохнут. Говорят даже, Мередит так бесится из-за того, что у неё перед носом такой экземпляр, а ни-ни, не тронь. - Неужели среди рыцарей-храмовиков нет никого интересного? – ворчливо спросил Фенрис. К тому времени он уже пообвыкся среди людей и даже начал участвовать в разговорах, выдавая короткие ответные реплики. И собеседники даже не всегда убегали с воплями ужаса. - А хрен их знает, в доспехах непонятно, - пожал плечами кузнец. – Я столько этих лат переделал… Вроде рельефная такая скорлупка, а сними её – там заплывшая жиром гусеница сидит. Ты того же сэра Карраса без доспеха видел? Мне вот пришлось, когда он притащился вмятину править и его пришлось сперва из нагрудника выковыривать. Зрелище, я тебе скажу… Неудивительно, что на него ни одна магичка даже на безрыбье не западёт. Вот слышал я, - кузнец даже отложил рукоять, чтобы удобнее было рассказывать; Фенрису меч был очень нужен, и он, не зная, как иначе заставить человека доделать работу, был вынужден слушать: - Как-то раз Каррас всё-таки зажал в углу одну хорошенькую магичку. К делу приступить не успел – хорошо, сэр Каллен его вычислил, он у нас сильно порядочный, - но напугал девчонку знатно, конечно. А потом, начиная с ужина, этого сэра Карраса несколько дней так несло и полоскало, что у него теперь от одной только мысли о любовных игрищах глаз дёргается. Говорят, Первый чародей его каким-то хитрым зельем приласкал. А доказательств не нашли. Говорю же – редкая шельма! – с восхищённым присвистом заключил кузнец и наконец вспомнил про меч. Фенрис тогда задумчиво посмотрел вслед давно ушедшему Первому чародею. Магов он по-прежнему терпеть не мог, но грамотно реализованную возможность поквитаться с насильником и пресечь будущие поползновения он оценил. Рабы тоже нередко добавляли магистру в чай интересные травки, знания о которых передавались из поколения в поколение: как усыпить пораньше, как сбить агрессивный настрой… Совпадение тактики неприятно напомнило Тевинтер, и Фенрис отложил эти мысли до других времён. Были и ещё разговоры. «Хочу добиться, чтобы мой пострел к Первому чародею в группу попал, - пожаловался один из торговых партнёров Варрика. – Говорят, он лучше всех в Вольной Марке курс по демонологии читает». «Надо ещё пригласить рыцаря-командора и Первого чародея, - заметила баронесса, имя которой Фенрису было лень запоминать, - они всегда так забавно шипят друг на друга». «Был у меня вчера храмовик, - побулькивая от сдерживаемого смеха, поделилась с подругой дама из «Розы». – Штаны снял, а у него там всё… голубое! Как в краску окунули! И в горошек жёлтенький, миленький такой. Я как начну ржать - весь настрой пропал». Так, постепенно и незаметно, у Фенриса сложилось представление о Первом чародее: уважаемом, любимом учениками и готовом их защитить… об эльфе, обладавшем неистощимым числом идей для мелких каверз. Всё это невольно импонировало - даже при том, что тот был магом. Лишь много позже, анализируя прошлое не без помощи Хоука и других друзей, Фенрису удалось понять, что именно чародей делал для Круга. Балансируя на грани страха и почтения, принятия и презрения, он внушал храмовикам большее уважение, чем их собственный командор, и держал магов в кулаке куда более крепком, чем стальная рукавица Мередит. Даже потеряв своего Первого чародея в тот страшный день в истории Киркволла, основной костяк Круга – около шестидесяти дипломированных, образованных магов, - остались верны принципам своего сообщества. Когда Круги распались, эти маги спокойно и по-военному чётко собрались и вместе с группой дружественных храмовиков снялись с места - покинули город, прихватив с собой всех юных учеников и встав лагерем у Грозовой горы. Кирквольской страже они вежливо сообщили, что не хотят ни войны, ни крови, ни проблем и поэтому пока поживут тут, подальше от горожан. С храмовиками вместе. Большая часть этих же магов и храмовиков вошла в Инквизицию, за исключением лишь некоторых, оставшихся в лагере для защиты совсем юных детей, от которых на войне толку не было бы. Обратиться к ним было идеей Каллена – как признавала даже Лелиана, очень удачной. Эти маги были дисциплинированы, прекрасно владели своим даром и управлялись с разбушевавшимися у Бреши демонами одной левой. Они не жаловались на тяжёлые условия и нередкое отсутствие свежего хлеба. Они не бухтели про несправедливость и не переспрашивали приказы. Они действовали - чётко, слаженно, эффективно. Это сейчас уже Фенрис узнал ещё об одной причине этой преданности и дисциплины. Ещё бы! Неудивительно, что маги Кирквола за своего Первого чародея кого угодно порвать были готовы – ведь треть их была малефикарами! Маги крови, раскаявшиеся в своём выборе – маги, которым дали дом, работу и уважение коллег, в то время как все прочие Круги почитали их монстрами и грязью под ногами. Они знали свободу совсем с другой её стороны… Но вообще-то сейчас речь не об этом. Раньше всех познакомилась с Первым чародеем, кстати, не кто иная как Авелин. Капитан городской стражи была обязана знать в лицо всех, кто занимал здесь мало-мальски важную должность. Личного знакомства это обычно не подразумевало; но однажды Орсино сам обратился к ней с просьбой. - Андерс, - обратилась как-то вечером в «Висельнике» Авелин к отступнику, - ты можешь проанализировать письмо и сказать, ведётся ли в нём речь об опасной магии? - А вы что теперь, тоже планируете облавы на магов? – мгновенно ощетинился тот. - Остынь, Андерс, - Хоук положил ему руку на плечо. – Авелин, начни с начала. Что за письмо, что за опасная магия? Капитан стражи задумчиво отхлебнула пиво (то, что подавали в «Висельнике», всегда пили с таким отрешённым видом) и приглушённым тоном пояснила: - Ко мне сегодня заходил Первый чародей. Он получил письмо от старого знакомого: так вот, в этом письме он просит уточнить кое-какие детали насчёт то ли зелий, то ли ещё чего-то очень заумного. Первый чародей сказал, что вопрос этот в теории безобидный, но что-то его в этом письме встревожило. Он не может точно сказать, что, и поэтому просит… неофициально нанести визит этому его знакомому и убедиться, что всё в порядке. - С каких это пор капитан стражи у нас может действовать неофициально? – развеселился подсевший к Хоуку Варрик. – Я даже не думал, что ты знаешь это слово! Авелин придавила гнома взглядом к столешнице. Варрик тут же отодвинулся подальше и поднял руки: виноват, мол, сдаюсь и раскаиваюсь. - Всё, что касается магов в этом городе, делается через одно место, - раздраженно фыркнула капитан стражи. – Этот улей страшно ворошить даже мне! Да и Первый чародей, скорее всего, обратился именно потому, что у меня есть знакомые с… нестандартным подходом к решению проблем. Хоук шутливо поклонился: - Всегда к вашим услугам. Вместе со всем своим нестандартным комплектом. - Шут, - показательно нахмурилась Авелин, но улыбнулась краешком рта. - Ладно, давай сюда своё письмо, - ворчливо согласился Андерс. Когда к их компании присоединился Фенрис, целитель перечитывал письмо в третий раз, а Хоук уточнял у капитана стражи: - А храмовики на нас не обидятся? - Ага, а то они ребята обидчивые, - поддакнул Варрик. Фенрис махнул рукой, и ему тут же выдали кружку (хмурый эльф производил даже более эффектное впечатление, чем кишевшие вокруг головорезы – пиво ему всегда подавали по малейшему жесту и оплату просили даже как-то робко; Изабелла любила этим пользоваться, чтобы получить скидку). Варрик на ухо быстро рассказал ему про просьбу чародея. Эльф поморщился: только новых проблем с магами им не хватало. - Нет, - качнула головой Авелин. – Рыцарь-командор в курсе, даже её виза на письме есть. Фенрис фыркнул и пригубил пиво. Насколько он мог судить, прожив тут три года, магов и храмовиков в этом городе связывали загадочные отношения. Одни вопили о несправедливости и угнетении, как тот же Андерс; вторые удивлялись первым и говорили, что вроде всё нормально и вообще, у них с храмовиками мир, дружба и лириум по-братски, пополам. Сестра Хоука была из числа тех, кто на жизнь в Круге не жаловался, а ей Фенрис верил. В отличие от одного мага-одержимого. - Не знаю, - покачал тем временем головой Андерс, полностью погружённый в письмо. – Вроде бы всё действительно безобидно… Это скорее касается алхимии. Вообще ихор – это гной или сукровица, или вообще любая водянистая жидкость, выделяющаяся из язв. Но если я правильно помню, его можно то ли очистить, то ли переработать… Как же это называлось? Нетленная кровь? Хоук щёлкнул пальцами у мага перед носом: - Ау, Андерс? Ты с кем сейчас разговаривал? Маг озадаченно моргнул и обиженно свёл брови: - Знаешь, Хоук, я вообще-то пытаюсь выяснить, о чём тут речь! Это сложный вопрос, а я всё-таки целитель, а не теоретик магии. - Именно поэтому этот тип пишет не тебе, а Первому чародею, - логично заключил Варрик. – Давай, Беляш, собирай мозги в кучу. Что опасного может быть в этом… как его? - Ихор, - машинально ответил Андерс и задумался: - Мне кажется, так ещё называли кровь древних богов. Это почти как эликсир бессмертия. Его много как можно использовать, тут трудно сказать наверняка. Кто знает, какая у этого человека фантазия? - Короче, идём проверять, - постановил Хоук, и Авелин согласно кивнула.