Хоровод демонов

По мнению капитана стражи, для визита к подозрительному магу (которого спустя неделю выследил-таки какой-то знакомый знакомого Варрика, непрестанно жалуясь на сложность задачи и требуя себе почасовую оплату) достаточно было её самой и пары хорошо вооружённых друзей. Поэтому они, разумеется, попёрлись всей компанией. И это оказалось очень кстати, потому что из открытого в старой литейке прохода посыпалась такая гадость и в таком количестве, что втроём они бы вряд ли справились. Что ж, зато сразу всё стало понятно: для чего бы там ни использовался неведомый «ихор», это явно было что-то очень плохое. Масштабы же «плохого» превзошли все ожидания. Даже учитывая, что это были ожидания людей, живших в Киркволле долго и привыкших рассчитывать на худшее. Брать спятившего малефикара живым никто не собирался: на то, чтобы надёжно его угробить, и так потребовались усилия всей команды. - Нет, это чёрт знает что такое, - ругался Хоук, придерживая Мерриль, которую надрывно тошнило: для трепетной эльфийки местная кунсткамера оказалась сущим перебором. Да что там Мерриль – даже Фенрис побледнел и спал с лица. По сравнению с этим типом кровавые оргии у магистров проводились совсем без фантазии. Малефикар-затейник украсил всё доступное пространство частями человеческих тел разной степени сохранности. Распухшие гнилые кисти рук мокли в каком-то растворе; на крюке висело человеческое бедро – женское, судя по всему, - мерцающее от чар и капающее кровью. Кругом были пальцы, колени, головы и внутренние органы; как будто этого было мало, некоторые части были сшиты между собой. Нечаянно посмотрев на безглазую голову с пришитой шеей и куском плеча, Гаррет чуть не присоединился к Мерриль. - Эй, а эта жива! Кричал Андерс. То ли люди с подселенцами были менее впечатлительны, то ли целитель за свою жизнь навидался всякого, но маг единственный смог осмотреть лабораторию. И найти выжившего. Спешно подошедшая компания узрела женщину лет пятидесяти: бледную и лет двадцать назад, наверное, весьма красивую. На её руке был жуткий надрез, обнажавший мышцу и кость, но в целом она была в порядке. Только не приходила в себя, но это, наверное, можно было считать благом: кругом находилось слишком много тех, кому в себя было не прийти уже никогда. - Давайте убираться отсюда, - скомандовал Хоук, подхватив женщину на руки; ноша оказалась тяжёлой, но это простое и понятное неудобство подействовало отрезвляюще. – Авелин, ты сама дальше смотри, как вы будете это разгребать, лично или с магами вместе. Андерс, пошли со мной в поместье, вылечишь её. Да пойдёмте уже, ради Создателя! … Спасённую звали Ниннет. Это была приятных манер женщина, неглупая и очень хорошо сохранившаяся для своего возраста. Хоук даже признал бы её привлекательной, если бы ему не сообщили, что она старше его матери. - Вот так и мечтай о приключениях, - грустно сказала несостоявшаяся жертва маньяка, греясь у камина с чашкой чая; чашку приходилось держать левой рукой, потому что над правой долго колдовал Андерс и в итоге так запаковал руку в повязки, что ею и пошевелить было нельзя. Плохая рана, пояснил он. Плохая – но заживёт. Душе приходилось хуже. Время было ночное, но Хоук тоже не спал. Не спал и Варрик, решивший оказать другу моральную поддержку (и, несмотря на браваду, наверняка знающий, что просто не уснёт сегодня), и Фенрис. Мерриль лежала на диване, закутанная в плед и погружённая целителем в сон; сам Андерс и Изабелла ушли переживать (или запивать) этот кошмар в одиночестве. Фенрис уйти не смог. Почему, он и сам не знал. - В юности я часто мечтала, что меня, как принцессу, похитит злодейский пират. Одноногий и непременно с большими усами. А потом спасёт прекрасный принц, - Ниннет вздохнула. – Я никогда не думала, как страшно на самом деле быть похищенной. Это жуткое чувство беспомощности просто убивает: когда не знаешь, что сказать и что сделать, чтобы он прекратил, а потом понимаешь, что это не имеет значения. Он просто не остановится. Потому что ему всё равно. Он… Женщина низко опустила голову. - Ну, милая, - вошла в комнату леди Леандра; она присела возле Ниннет и ласково обняла за плечи. – Вы не виноваты. Вы не могли знать… Она привлекла её поближе к себе, и спасённая жертва разрыдалась. Да уж. Трудно в такой ситуации быть принцессой. Фенрис мысленно поблагодарил провидение, пославшее Хоуку такую мать, как леди Леандра. Благородная женщина проснулась, когда они бесцеремонно ввалились в дом, спустилась, оценила расклад и мгновенно распорядилась: Мерриль – чаю и спать, жертву – на кушетку и к ней – целителя, Хоуку – ободряющее пожатие плеча и просьба спуститься в погреб за коньяком. Люди рассредоточились по гостиной, никто никому не мешал и не остался в одиночестве; чай был заварен, стаканы розданы и коньяк разлит. Фенрис опрокинул в себя третью порцию. Ночь обещала быть долгой. … Что это такое было, они узнали много позже от той же Авелин. Андерс, правда, с того самого дня пророчил новые репрессии для магов, но от него привычно отмахивались. Репрессии он предсказывал с такой регулярностью, что пора было уже и угадать. - Этот Квентин был из Круга в Ансбурге, - рассказала Авелин, с отвращением глядя на свою кружку; местное пиво, конечно, заслуживало и не такой гримасы, но обычная снисходительность изменила женщине по другой причине: за последнюю неделю они с Донником на пару выпили куда больше, чем это было полезно для организма. Зато засыпать было легче. Все прочие притихли и выжидательно смотрели на капитана стражи. Причём как минимум половина присутствующих разделяла нынешнее отношение Авелин к выпивке. - У него лет восемь назад умерла жена, - продолжила она. – Он всегда был тихим, близких друзей у него не водилось, поэтому никто не заметил, что несчастный придурок сошёл с ума. Раз Создатель отобрал у него жену, то он решил стать сам себе Создателем и собрать её заново. Этот псих сбежал из Круга и прибился здесь. Он бродил по улицам Киркволла, высматривая женщин, хоть отдалённо похожих на его жену, потом заманивал их к себе и убивал. А потом разделял на запчасти. - Создатель, - простонал Хоук, почти нырнув в кружку, будто собирался там утопиться. - Так вот почему ихор, - задумчиво сказал Андерс. – Это универсальный консервант. Чтоб мёртвая плоть не гнила. Вообще есть легенда, что если слить с жил всю кровь и заменить её на ихор, то можно жить вечно. Что? – оскорбился он на недружественные взгляды. – Я нашёл книгу и перечитал! Фенрис сердито хмыкнул. И это его ещё называют чёрствым! Интересно, целители все такие или только одержимые? - В общем, заподозрил неладное только Первый чародей, - добавила Авелин. – Они с этим Квентином были знакомы в Ансбурге; прочитав это письмо, ему показалось, будто оно написано совсем другим человеком – не тем, которого он знал когда-то. Но он никак не ожидал, что это обернётся… вот так, и просил меня передать извинения от него самого и рыцаря-командора всем, кто по его просьбе сунулся в гнездо маньяка. - Да какое там! – фыркнул Гаррет Хоук. – Тут радоваться надо, что всё только потрёпанными нервами кончилось. Представляете, сколько бы ещё народу угрохал этот псих, пока мы бы сообразили, что дело нечисто? Так что всё к лучшему. Остальные согласно закивали. Да, к лучшему. И пригубили осточертевшего пива. Потом ещё много чего завертелось: время было неспокойное, и люди словно торопились убиться обо что-нибудь оригинальное, будто иначе не успеют. Андерс этот ещё со своим нервным срывом: даже дураку было понятно, что никакого всеобщего усмирения быть не могло, но как объяснить это одержимому? И затейливый маньяк постепенно изгладился из их памяти, хотя число кошмаров, пережитых по его милости, оставалось солидным. А потом… Потом восстали кунари.