Хоровод демонов

Фенрис не раз говорил Хоуку, что кунари в городе - не к добру. Эльф имел представление об их религии и понимал, какой притягательной она может быть: сам раньше не раз ловил себя на мысли, что, быть может... Попади он к кунари сразу после бегства, точно быть ему виддатари (если бы не прирезали сразу, конечно – кунари не любили тех, кто выделяется, а лириумные татуировки описать иначе было нельзя). А ещё Фенрис знал, что при всей своей внешней терпеливости и умении выжидать косситы обладают очень малым запасом снисходительности к тем, кто, по их мнению, не обладает целью в жизни. Киркволл же, бурлящий, нелогичный и странный, был для кунари хуже грязной, вонючей тряпки, которую им постоянно подсовывали под нос. Аришок и так превзошёл все рекорды по терпеливости – рано или поздно должно было грянуть. Но то, что в этом оказалась виновата Изабелла… Фенрис не понимал этого тогда, не понимал и теперь: как можно спать по ночам, зная, что из-за тебя чуть не вырезали город? Гибель Воинов Тумана до сих пор тяжким грузом лежала на его совести, являясь во снах и в особенно плохие дни заставляя выпивать больше вина, чем это было разумно. Хотя кто знает эту пиратку: она не любила выставлять напоказ настоящие чувства, умело пряча их под внешней распущенностью. Быть может, ей тоже с тех пор регулярно плохо спится… Да и вернулась же она тогда. Но тогда они ещё не знали, что будет; Хоук с друзьями мчался от доков до Верхнего города, пытаясь спасти хоть кого-то и убивая нападавших без разбора: будь виддатари чуть поумнее, они бы прикинулись пострадавшими и давно бы прикончили их компанию ударом в спину. Фенрис заглядывал всем спасённым в глаза, пугая до икоты и ища в этих глазах признаки коварства: он, как уже говорилось, хорошо знал кунари. Но обошлось. Большинство виддатари были эльфами из эльфинажей – как самые угнетённые жители города и, к сожалению, самые недалёкие. Хитрость была им, даже обретшим цель, не по плечу. Фенрис нередко ловил себя на мысли, что стыдится сородичей: их жалкого, запущенного вида и такого же ума. Да и сородичей ли? Он не ощущал себя одним из них; и долийцы, и городские эльфы были одинаково чужды ему и неприятны. Фенрис всегда ощущал себя собой, а не эльфом. В общем, им удалось добраться до Верхнего города живыми и относительно здоровыми, и тогда-то перед ними разверзся настоящий кошмар. Целью кунари с самого начала был Верхний город. Они цинично оставили виддатари вносить смуту в остальных частях Киркволла и гибнуть на пользу Кун, в то время как сами нацелились на замок наместника. Фенрис уже говорил, что неплохо знает кунари? Так вот, он сразу объяснил их тактику Хоуку. И объяснил, как поступают с теми, кого захватят. Но никакие слова не могли подготовить его друзей к той бойне, которая развернулась на каждом участке. Что самое страшное, ничего толком и сделать-то было нельзя: кое-как, не без помощи городской стражи отбившись от рогатых на Рыночной площади, они перешли на соседнюю улицу – и вслед за ними набежали новые кунари, против которых вновь встали стражники, и бой завязался снова. - Надо идти к замку, - тронул Хоука за локоть Фенрис. – Мы либо отобьёмся там, либо проиграем. Других вариантов нет. Гаррет сумрачно кивнул, и они все вместе двинулись дальше. Над площадью у Церкви летали огненные шары и свистели магические снаряды; резко пахло кровью, гарью и озоном. Кунари здесь приходилось несладко: с одной стороны их атаковали маги, а с другой – подпирали храмовики, и рогатые потихоньку отступали к улице. И им катастрофически не повезло, что именно оттуда появился Хоук с товарищами. Тут всё закончилось быстро: захватчики были перебиты ещё до того, как люди сообразили, что это сражение они выиграли. Фенрис, только что разрубивший одного врага, чуть по инерции не вписался в испугавшуюся молодую волшебницу, в последний момент увернулся, споткнулся и шлёпнулся на мостовую, нечаянно придавив кого-то. Чертыхнувшись, он привстал и поднял взгляд. И столкнулся со взглядом зелёных эльфийских глаз. У большинства эльфов зелёные глаза. Бывают и другие, конечно, но чаще – зелёные. Только разные. У самого Фенриса они цвета насыщенной, сочной зелени, какой бывает у травы поздним летом. Те глаза, что оказались напротив, были оттенка светлого мха: густой, но неяркий и мягкий цвет, красота которого не видна сразу – её нужно разглядеть. Моргнув, Фенрис осознал, что валяется на мостовой нос к носу с Первым чародеем, которого до этого ни разу не видел так близко. И которого, видимо, нечаянно сбил с ног. - Ой, извините! – вдруг громко воскликнул у него над ухом Хоук и с силой дёрнул на себя, оттаскивая от случайной жертвы. – День просто сегодня очень тяжёлый. И нет, Фенрис не пытался прожечь вас взглядом – он у нас просто магов не любит. То есть он, конечно, пытался, но ничего такого не имел в виду. Чёрт… - Хоук, - Фенрис оттолкнул его и легко поднялся. – Заткнись. Посмотрев в сторону поверженного мага, эльф неохотно буркнул: - Извините. - Ничего страшного, - отозвался тот и медленно привстал, опираясь на трёхголовый посох. - А-а, Первый чародей Орсино, - подошедшая женщина в тяжёлой броне подала магу руку, за которую тот без возражений взялся. – Живы всё-таки. - От столь явной радости в вашем голосе мне даже как-то неловко, рыцарь-командор Мередит, - парировал чародей, оправил мантию и обернулся к другим магам: - Все целы? - Эльжбету сильно зацепило и Дерека ранили в ногу, а так всё в порядке, - отрапортовала подошедшая Бетани и улыбнулась Хоуку: - Привет, брат. - Привет, мелкая, - душевно ухмыльнулся Гаррет. - Вы появились как нельзя кстати. Благодарим за помощь, - вежливо кивнул ему Первый чародей. – Значит, это вы – тот самый мессир Хоук и его компаньоны из экспедиции на Глубинные тропы? - О, слава о нас дошла до самых Казематов! – обрадовался Варрик. - В Казематах радуются любым сплетням, - ответил чародей. - Это всё, конечно, очень мило, - вмешалась рыцарь-командор тоном, подразумевавшим, что ничего милого она тут не наблюдает. – Но кунари почти захватили город. Если мы будем медлить и дальше, то продолжать этот обмен любезностями мы будем уже после смерти, которая наступит очень и очень скоро. Фенрис встряхнулся: - Они соберут заложников в крепости, - сказал он. – Или уже собрали. Это будут все важные, знатные и именитые люди города. Им предложат принять Кун или умереть: как только они сделают выбор - неважно, какой, - город будет считаться захваченным. И кунари всегда будут рваться в него, даже если потом Киркволл удастся отбить. - Значит, нужно попробовать им помешать или выкурить из крепости раньше, чем они начнут, - резюмировал Первый чародей, и рыцарь-командор согласно кивнула. Маг вновь повернулся к своим подопечным: - Кендрик! – немолодой маг поднял спокойное лицо, встретившись взглядом со старшим Круга, - Останьтесь с ранеными, постарайтесь пройти обратно в Казематы или укройтесь где-нибудь здесь. А остальные – за мной. Попробуем проверить на практике, какие заклинания годятся для штурма крепости. Мередит жестом скомандовала храмовикам следовать за собой, оставив троих для охраны раненых магов. Хоук посмотрел на свою пёструю банду и мотнул головой, призывая: айда за всеми! Рыцарь-командор шла рядом с Первым чародеем: на один её размашистый шаг приходилось два шага эльфа, который был ниже Мередит на голову и, наверное, втрое тоньше. Или может, так казалось из-за тяжёлых доспехов. Женщина жёстко усмехнулась: - Что, Орсино, не торопитесь под шумок податься в отступники? - Да что-то сегодня переборщили с шумком, Мередит, - откликнулся тот. - Кун вам, видимо, не по вкусу? - Ну, насколько я понял, Кун диктуют, что подобным мне следует зашить губы, заковать в цепи и посадить на поводок. Решение, конечно, оригинальное, но на кого же я вас оставлю? Признайте, Мередит, без меня вам просто не с кем будет ругаться, - легко ответил маг. Рыцарь-командор буркнула в ответ что-то неразборчиво положительное. С трудом отвоевав главную площадь, освободительная армия застыла за углом, с невольным уважением наблюдая внушительный отряд кунари, охранявших крепость. - Пока мы их перебьём, может быть поздно, - заметила Мередит. – Может даже быть, что уже сейчас слишком поздно. - Но надо попробовать! – возразила Авелин. - Надо, - согласился с ней Первый чародей. – Мы можем, например, отвлечь их, чтобы ваша команда проникла внутрь. Кто знает: быть может, вы успеете вовремя и сделаете хоть что-то, чтобы им помешать. А там и мы все подтянемся. Мередит фыркнула: - Ещё чего не хватало! Вложить судьбу города в руки наёмников! - Бывших, - поправил Хоук. Впрочем, он не обиделся. - Тяжелые доспехи храмовиков, Мередит, не дают возможности тихо прокрасться внутрь, а наш стиль боя предполагает большее расстояние между противниками, чем узкие коридоры, - терпеливо возразил Первый чародей. – У вас и ваших друзей, мессир Хоук, как у сработавшейся команды, больше всего шансов. - Хорошо, - кивнул тот. Фенрис и все остальные повторили его жест. - Что ж… - протянула рыцарь-командор; она ещё раз окинула взглядом площадь и толпу кунари у ворот, оценивая расклад. И кивнула магу: – Тогда начинайте, Орсино. Раз уж дальний бой вам больше по вкусу. Чародей хищно улыбнулся и поудобнее перехватил посох. Он ступил на лестницу: кунари, заметив тонкую фигуру, любопытно вытянули шеи, но нападать не спешили. Неладное они заподозрили только, когда Орсино воздел руки с посохом вверх, но было поздно: огненный шар исполинских размеров разметал отряд по сторонам. Кое-как очухавшись, кунари ринулись мстить, но не тут-то было: маг, пятясь назад, швырял в них шар за шаром, выманивая рогатых на открытое пространство площади. А уж там их тепло встретили остальные маги и ощетинившиеся металлом храмовики. Группа Хоука проникла внутрь крепости. Все города, захваченные кунари, выглядят одинаково. Это Фенрис знал на собственном опыте. И сразу узнал сгустившийся в крепости запах страха: чиновники и представители благородных семейств были не самыми смелыми людьми в городе. Вот попробовали бы рогатые миссионеры напасть на Клоаку! Тамошний сброд и не подумал бы пугаться, разве что прикинул бы, на сколько дней им хватит парочки упитанных косситов. Дальнейшие события Фенрис помнил смутно. Возвращение Изабеллы, дуэль Хоука с аришоком смешались в один страшный, нервный клубок. Одно он помнил точно: не найдя сил вернуться в свой особняк и засыпая в тот день на кушетке у Хоука, последнее, что вспомнилось ему перед забытьём сна – глаза цвета светлого мха.