Хоровод демонов

Жизнь в Киркволле снова потекла как раньше, нелогичная, бурлящая и странная. Фенрис считал, что это к лучшему. Он привык к городу – такому, каким уж он был, - и точно не желал ему пасть под «величием» Кун. А ещё Киркволл умел быстро заращивать раны: обязанности наместника, пока не выбран новый (а это в Вольной Марке было той ещё волокитой), поделили сенешаль Бран и рыцарь-командор Мередит; маги с храмовиками вернулись в Казематы и продолжили собачиться, как ни в чём ни бывало; тела кунари были убраны и вышвырнуты подальше, погибшие жители похоронены и оплаканы. Хоука назначили Защитником, и он теперь всё время ныл, что всякие непонятные люди постоянно присылают ему приглашения на какие-то невнятные приёмы и ещё вечно чего-то от него хотят. Варрик предлагал ему завести гроссбух и записывать туда, кто, когда и чего хочет, туманно намекая, что подобная дальновидность окупится в будущем. Изабелла вернулась запивать свои приключения в «Висельнике»: о её роли в нападении кунари никто толком не знал, потому что свидетели дуэли были сплошь из высшего общества, а высшее общество понятия не имело, кто такая капитан Изабелла и что это за странная книжица, которой все размахивали. Мерриль по-прежнему что-то химичила со своим зеркалом, Авелин наводила порядок, Бетани сидела в Круге, Карвер исправно писал письма, Себастиан пропадал в Церкви, а Андерс сходил с ума. В общем, всё было по-прежнему. Спустя где-то недели две после битвы с кунари Фенрис вновь, как и прежде, заметил на улице Первого чародея: тот направлялся в сторону Рыночной площади, сопровождаемый сэром Калленом. Фенрис невольно, по старой привычке (когда только успела появиться?) проследил его путь. Видимо, что-то почувствовав, чародей повернул голову и встретился с ним взглядом. В светлых глазах мелькнуло узнавание; чуть улыбнувшись, чародей склонил голову, приветствуя хмурого эльфа. Фенрис заторможенно кивнул в ответ. Улыбка стала чуть ярче, а глаза блеснули затаённым весельем. Фенрису показалось, что над ним смеются: в груди всколыхнулась знакомая волна злости, и он уже было хотел буркнуть что-нибудь ругательное - но сэр Каллен вдруг обратился к магу с каким-то вопросом. Чародей ответил, и они прошли мимо, не обращая больше на эльфа внимания. Фенрис помнил охватившее его тогда ощущение беспомощности. Ему хотелось… хотелось сделать что-то этакое. Убить кого-нибудь, наверное. И, одолеваемый странными, непонятными чувствами, эльф побрёл к Хоуку. У того всегда были интересные идеи насчёт убить. Время шло. Всё оставалось по-прежнему: Варрик писал свой нетленный шедевр и нещадно дразнил этим Авелин, Изабелла подвизалась на какие-то тёмные дела, Себастиан начал чаще шляться к Хоуку, прогуливая Церковь (и Фенрис даже начал допускать, что он не совсем псих, ибо зачем верить в бога, который тебя покинул, эльф не понимал; какой-то особый вид извращения, присущий свободным людям, не иначе). Андерс откровенно пугал: Фенрис видел, что тот теряет последние ролики, но друзья либо отмахивались, либо просто хмурились. Их можно было понять: никто не знал, как дружески усмирить одержимого. Фенрис научился спокойно кивать Первому чародею при встрече и даже не раз заводил разговор с рыцарем-капитаном Калленом, который оказался вполне адекватным типом. Для Киркволла. Но общее напряжение в городе почему-то не спадало, а росло; сэр Каллен жаловался, что его командор иногда становится до ужаса придирчивой, мелочной и подозрительной (а изредка, понижая голос до шёпота, рыцарь-капитан признавал, что начальство явно выходит из берегов, но что с этим делать, он не знал; Фенрис вспоминал Андерса и сочувственно кивал). Леди Леандра и Гаррет, навещая Бетани, приносили дурные вести: некоторые храмовики, подзуживаемые командором, давили на магов, и некоторые маги в ответ начинали психовать. - Мне иногда кажется, что у нас в городе сплошные малефикары, - пожаловался Хоук вечером, присоединившись к партии в прочную добродетель, - Куда ни плюнь, непременно попадёшь в одного. - А ты не плюй, это невоспитанно, - флегматично ответила Авелин, мешая карты: была её очередь сдавать. - Боюсь, что титул обязывает меня к обратному. Защитнику плевать не только можно, но и нужно, - вздохнул Хоук. Он выудил из кармана письмо: - Вот, Первый чародей прислал. Говорит, трое магов пропало, надо бы найти. Желательно – живыми, из-за чего он боится поручать это храмовикам; мало ли что. Сходим завтра, послушаем? Большинство сидящих за столом согласно закивали, в том числе и Фенрис. - Ну, Первый чародей у нас мужик серьёзный, - заметил Варрик, рассматривая доставшиеся карты. – В прошлый раз мы с его подачи удачно отловили маньяка, так что вряд ли тревога ложная. - Если эти маги сбежали от угнетения и издевательств… - начал Андерс. На него привычно шикнули. - Вот встретим их и спросим про угнетения лично, - постановил Хоук. … Кабинет Первого чародея был на удивление уютным. Видимо, этому немало способствовало то, что мрачных серых стен не было видно: их почти полностью закрывали шкафы с книгами, свитками, табличками, папками и всякими учёными штуками, назначения которых Фенрис не знал. Угол комнаты отгораживал, оставив лишь узкий проход (чтобы мог протиснуться лишь тонкий как спичка хозяин), огромный стол из странного, красновато-коричневого дерева, очень приятного и будто даже шелковистого на вид. Этот стол, журнальный столик у другой стены и даже стоящее рядом кресло были завалены стопками бумаг. А ещё тут пахло шоколадом и чем-то ещё, непривычным и трудноуловимым (лишь много позже Фенрис узнал о пристрастии эльфа к курительному табаку). - Мессир Хоук, - тепло поздоровался Первый чародей и не менее доброжелательно поприветствовал всех остальных, вспомнив их имена и никого не перепутав. – Спасибо, что пришли, и извините, что вот так навязываюсь вам со своими проблемами. Но обстановка сейчас такая, что я боюсь просить о чём-либо храмовиков - несмотря на то, что среди них много порядочных ребят. Андерс презрительно хмыкнул, и Изабелла пихнула его в бок, чтоб не выпендривался. Первый чародей сделал вид, что не заметил, хотя Фенрис точно видел мимолётный задумчивый взгляд, брошенный в сторону мага. - Не проблема, поможем, - ухмыльнулся Хоук. – А если вдруг проблема, то упокоим проблему- всего делов! Рассказывайте, что, куда и как. Первый чародей посмотрел на Защитника Киркволла со смесью раздражения и весёлой симпатии. Будто не был уверен, как земля носит создание столь возмутительно нетактичное и потрясающе беспечное. - Трое магов не явились к комендантскому часу, - объяснил он. – К сожалению, выбрав самый неудачный момент. Их нужно найти, и быстро, пока рыцарь-командор не поставила город на уши и не объявила в нём охоту на малефикаров. Мередит согласилась подождать сутки. Я написал вам, кого искать, вместе с предположениями, где они могут быть, - чародей протянул лист, исписанный густым и чётким почерком. Гаррет лист взял, нахмурившись, изучил и согласно кивнул: - Ясно. Как только будут новости, мы сообщим. Чародей улыбнулся: - Спасибо. Потом, уже на выходе из Казематов, отдав список Авелин почитать, Хоук беспечно взъерошил волосы: - Ну, может, и обойдётся! Не обошлось, конечно. Если дворянского сынка Варрику и Изабелле удалось легко выследить и сдать в Круг обратно (было очевидно, что такой идиот попросту не выживет сам по себе), то два других мага оказались малефикарами. И намеревались дорого продать свою «свободу», но их компания так поднаторела в борьбе с магами крови, что всё кончилось быстро. Но, конечно, невесело. - Чаю? – спросил вечером Первый чародей, - с шоколадом? Гаррет, Фенрис и Авелин синхронно кивнули. Они так устали и намаялись за сегодня, что предложи им чародей заплесневевший сухарик всухомятку, охотно бы согласились. Остальные товарищи по оружию уже разбрелись по своим делам или отправились домой спать. Фенрис с удивлением принял толстую кружку с округлыми, будто шарик, стенками, о которую приятно было греть пальцы. Он и грел. Впрочем, несмотря на странную посуду, чай был вкусным. И конфеты тоже. - Часто угощаете визитёров шоколадом? – кивнул Хоук на большую конфетную коробку и чайный сервиз персон на двадцать, не меньше. - В последнее время – регулярно. Шоколад хорошо успокаивает. Лакомство оптимистов, как говорят. А сейчас нам так не хватает оптимизма, что мне самому уже не остаётся, - вздохнул чародей. Было не слишком ясно, что не остаётся – оптимизма или конфет. И того, и другого, наверное. Хоук же решил пойти по более безопасному варианту: - Любите сладкое? - Люблю, - улыбнулся эльфийский маг. Потом он вновь посерьёзнел и сказал: - Спасибо, что помогли с этим разобраться. Жаль, разумеется, что никак нельзя исправить то, что сделано, но… Знаете, что самое плохое? – спросил он вдруг. – Что у них не было повода обращаться к магии крови. Я знал и Хиона, и Эвелин; у них не было причин гробить свою жизнь. Ради чего? - Маги крови всегда находят себе оправдание, - резко сказал Фенрис. Но Первый чародей не обиделся. И даже не стал отрицать. - Да, - кивнул он. – Но должна же быть какая-то логика. Цель хотя бы. Жизнь – не конфета, люди если уж и отдают её, то за что-то стоящее. А маги всё же люди. Кроме того, ну не мог человек жить себе, жить и потом просто – раз! Сойти с ума. Должно быть что-то, что подтолкнуло его к этому… Впрочем, неважно. Это уже мои проблемы. Ещё раз спасибо. Они раскланялись, поблагодарили за чай и ушли. В коридоре дверь напротив кабинета чародея резко открылась, и из проёма, будто чёрт из табакерки, выскочила рыцарь-командор Мередит. Они вежливо с ней поздоровались, но командор только сердито зыркнула глазами, широким шагом пересекла коридор и распахнула дверь кабинета чародея. - Орсино! – заорала она. – Что вы опять- Дверь захлопнулась. - Что-то рыцарь-командор сегодня не в духе, - заметил Хоук. - В духе или не в духе, но эта сцена была безобразна, - возразила Авелин. – Какой пример она подаёт своим подчинённым? Фенрис промолчал. Сцена ему не понравилась тоже. Что же всё-таки происходило с командором храмовиков?