Хоровод демонов

Как оказалось, Хоука Грейс потребовала, чтобы полить грязью и попытаться взять в заложники. Глупо, но мозги у неё уже давно поплыли от бесконечного потока жалости к себе. Кровопролития избежать не удалось. Но «юные балбесы», о которых так беспокоился Первый чародей, в бою участвовать не стали: увидев магию крови во плоти, они тут же рассыпались по площадке, побросав посохи, а храмовики-заговорщики, включая сэра Траска, ополчились против малефикаров. Но погибших всё равно было много. - Благодарю, мессир Хоук, - чопорно сказала Мередит, собирая своих храмовиков и мгновенно пересчитывая, все ли целы и на месте. – Дальше мы сами разберёмся с этими отступниками и предателями. «Отступники и предатели» понурились. Видимо, знали, что их ждёт. - Рад был помочь, - откликнулся Хоук, пытавшийся оттереть с лица пятно крови. В этом он не преуспел, так что бросил это дело и погрозил пальцем разоблачённым заговорщикам: - Больше не шалите! Компания очень быстро собралась и помчалась в сторону города. - Надо предупредить Орсино, - отрывисто бросил Гаррет, и его друзья согласно закивали. Даже Фенрис. Андерс, угрюмостью и так сравнимый с грозовой тучей, мрачнел с каждым шагом. Первого чародея они застали у Казематов. Маг нервно расхаживал по площади, а рядом маяком спокойствия возвышался сэр Каллен. - Грейс мертва, - с ходу выдал Хоук, рявкнув почти через полплощади. – И её товарищи. Остальных Мередит взяла под стражу. Первый чародей прекратил свои метания. Его плечи опустились, и на мгновение у него стал такой несчастный вид, что Фенрису стало почти физически больно. Но маг быстро взял себя в руки: - Они сражались? Оказывали сопротивление? – уточнил он. - Нет, - покачала головой Авелин. – Как только Грейс применила магию крови, они повернулись против неё. - Слава Создателю, - сказал Каллен. – А храмовики? - Они тоже. И маг, и рыцарь облегчённо выдохнули и переглянулись. - Значит, надежда есть, - резюмировал Первый чародей. – Как Мередит? В нормальном настроении или опять чудит? - С утра была в нормальном, - ответил ему сэр Каллен. - А что с ней? – спросил Хоук. - А чёрт её знает, - раздражённо отозвался Первый чародей. – То всё нормально, а то вдруг приступы махровой паранойи. И бороться с ними всё сложнее. Раньше она хоть сама понимала, что перебарщивает, а теперь уже не всегда. Э-эх… Благодарю вас, мессиры и монны. Дальше мы справимся. Как они справились, Фенрис не интересовался. Новых сплетен про Круг слышно не было – значит, дело закончилось мирно. Но самого эльфа на тот момент больше беспокоили приступы странной тоски, которые одолевали его всё чаще и почему-то заставляли думать о глазах приятного светло-зелёного оттенка. Фенрис бы ещё долго изводил сам себя, считая, что это такие перепады настроения и ничего на самом деле не происходит, если бы не Варрик. Гном однажды просто отвёл его в сторонку, подловив момент, когда закончилась партия и компания принялась шумно переругиваться, пытаясь уличить Изабеллу в шулерстве или хотя бы просто пристыдить. - Знаешь, мой хмурый друг, с этим надо что-то делать, - заявил Варрик. - Ты о чём? – насупился Фенрис. - Я о том, что тебе уже надо либо выкинуть Первого чародея из головы, либо наконец набраться храбрости и пригласить его куда-нибудь. Эльф тут же ощетинился, защищаясь: - С какой стати? При чём тут… - А при том, - ничуть не смутился Варрик, - что ты смотришь на мужика как пёс на мозговую кость. А когда его нет рядом, то тоскуешь по нему, как голубь по своей голубице. И поверь мне, это выражение лица тебе не идёт. Фенрис насупился ещё сильнее. С чего этот глупый гном вообще взял, что он… что он его… «А что, нет?» - издевательски спросило подсознание. Нет, подумал Фенрис. Я просто… Да это просто… Фенрис, как уже говорилось выше, глупцом не был. И его мысли, получив нужное направление и пройдя парочку кругов самоотрицания, быстро выстроились в логическую цепочку и упорядочили всё, что так мучило его все эти недели… или годы. Он тебе нравится, болван. Ты влюбился, впервые в жизни – и даже не смог понять, что с тобой происходит! И что теперь делать? - Говорю же, пригласи его куда-нибудь, - сказал Варрик; то ли Фенрис произнёс последнюю мысль вслух, то ли гном всё понял по его лицу. – Только к себе не зови: во-первых, на первое свидание домой не приводят, это моветон, а во-вторых, в твоей пыльной обители живёт больше пауков, чем это полезно для рассудка. Фенрис гневно фыркнул в ответ. Но мысль была интересной и, как ни странно, здравой. Сам эльф в любви ничего не понимал (но хорошо помнил, как вела себя влюблённая Авелин, поэтому осознавал серьёзность проблемы) и приветствовал любой совет из адекватного источника. Варрик, несмотря на склонность к художественным приукрашиваниям, был как раз таким. Идея пригласить куда-нибудь Первого чародея манила и зачаровывала разум… Фенрис даже пару раз поймал себя на возмутительно романтичных мечтаниях и сердито их пресёк. Итак, пригласить. Куда? С этим позже помог сам Варрик и подключившийся Хоук. Они предложили начать с малого и попроще: позвать Первого чародея в «Висельника» перекинуться в карты со всей компанией. На правах старых знакомых. А Фенрис бы воспользовался моментом, чтобы после проводить мага до Казематов. Эльф, подумав, согласился: это было логично, не вызывающе и не так, гм, страшно, как звать на настоящее свидание… Тьфу, опять это романтичное слово. Ещё Фенрис провёл длинную, познавательную беседу о семейной жизни с Донником под бутыль ривейнского и в принципе готов был смириться со своей влюблённостью и начать действовать. Но судьба рассудила иначе. … Эту судьбу в виде Андерса эльф бы с удовольствием прибил. Но там была целая очередь из желающих, хотя Фенрис и считал, что у него повод самый веский. На площади разгорелся очередной скандал с магами и их сопровождающими, опоздавшими к комендантскому часу. Последнее время Мередит полюбила устраивать засаду на идиотов, лишённых чувства времени и самосохранения, и, застукав, самозабвенно орала на них, вымещая дурное настроение. Обычно дело заканчивалось тем, что сперва срочно вызывали Первого чародея, а он в свою очередь приводил настоятельницу Эльтину, которая разнимала крикунов и отправляла спать в Казематы. Пару дней всё было тихо, а потом повторялось вновь. И Хоук, и Фенрис, жившие в Верхнем городе, так привыкли к этим концертам, что относились к ним философски. Как и в тот раз. Они возвращались из Костяной ямы, только что завалив дракона – сил всей команды еле хватило. Гаррет шёпотом ругал Андерса, который с ними не пошёл, отговорившись каким-то делом. А целитель бы пригодился: Авелин истратила два флакона зелья, но всё равно хромала. Драконы – на редкость пакостные противники. - О, опять вопят, - прокомментировал Гаррет. - Угу, - откликнулся Варрик, на ходу пытавшийся отполировать особенно гнусную засечку на Бьянке (засечка была длиной меньше миллиметра и не заметна даже на острый эльфийский глаз, но гном утверждал, что она там есть). – И ведь каждый раз находятся идиоты, которые опаздывают. Жить им, что ли, надоело? Вот ты бы рискнул опоздать, будь у тебя Мередит в начальниках? - Не-а, - помотал головой Гаррет, представив себе такую страшную перспективу. - Просто некоторых ничему жизнь не учит, - заметила Авелин. – Опаздывают, кстати, одни и те же. Показалась площадь у Церкви, где рыцарь-командор упражнялась в интересных выражениях. В них не содержалось ни одного неприличного слова, но общий смысл складывался такой, что лучше бы содержалось, и не одно. Варрик достал записную книжку и, присвистнув от восторга, записал парочку особенно заковыристых конструкций. Они остановились невдалеке, чтобы отдохнуть перед последним рывком до гарретова дома, где была горячая еда, вода и прочие напитки, ловкий на все руки Бодан (здорово поднаторевший в накладывании повязок) и ласковая леди Леандра – в общем, всё, что нужно людям после схватки с драконом. Кажется, они о чём-то ещё болтали: то ли Варрик опять дразнил Авелин, то ли Изабелла рассказывала о своих похождениях… Фенрис краем глаза отметил, что на площади уже был сэр Каллен, почему-то один, и с кислым видом выслушивал своё начальство. И тут всё рухнуло. Взорвалась Церковь – грандиозно, с размахом, полыхнула нереально ярким и алым и просто рассыпалась. Перестала быть. Их всех разметало, как щепки, лёгкие заполнились дымом и пылью, в нос ударил резкий запах аммиака. Этот аммиак Фенрис почему-то хорошо запомнил. Они все ринулись к руинам Церкви. - Эльтина! – во всю глотку завопил Себастиан, сегодня как раз решивший составить им компанию. «Орсино», - шевельнул губами Каллен. У Фенриса упало сердце. Он ничего не слышал - просто перестал соображать. Он стоял посреди обезображенной площади, среди воплей, ругани и стонов, и пытался понять, как это: вот только недавно эти глаза цвета светлого мха не давали ему спокойно уснуть, и Варрик смеялся, что Фенрис долго собирается с духом, и Хоук отвечал, что уже договорился и чародей сыграет с ними в воскресенье… Он считал дни до воскресенья! Оно же ещё даже не наступило… - …я соберу армию Старкевена и сотру с земли и тебя, и этот поганый город! – пробился сквозь дурман голос Себастиана, и Фенрису захотелось его убить. Чтоб заткнулся и не мешал. - Уймись, - ледяным тоном сказал Хоук. Он врезал принцу под дых, схватил его одной рукой за шиворот и повернул в сторону Фенриса: - Ты что думаешь, ты один сегодня потерял дорогого человека? Себастиан осел наземь и заплакал. Навзрыд. Фенрис отрешённо подумал, что это, наверное, помогает. Только как оно делается? Молча подошёл Каллен и сжал его плечо. Сжал сильно и больно, и это вывело эльфа из состояния отрешённости. Он встретился взглядом с глазами, полными ужаса, негодования и сочувствия – и побоялся представить, на что сейчас похожи его собственные глаза. - Андерс, - тем временем продолжал Хоук; ледяное спокойствие ему изменило, и он сорвался на крик: - Какого хрена?? - Маги и храмовики не могут жить в мире, - ответил одержимый. – И теперь у них нет возможности примирения! Мы должны отвоевать себе свободу раз и навсегда! - Чего-о? – встрял взбешённый Каллен. – Что за бред? Какую ещё к демонам свободу? Орсино-то чем провинился? Одержимый миссионер смутился: - Так его не должно было там быть… - Да, конечно, ведь от этого теперь гораздо легче… Фенрис с опозданием понял, что эти слова сказал он сам. И что все на него смотрят. И тут, как это было принято в Киркволле, всё стало ещё хуже. - Отступник. Взорвал. Церковь? – чеканя слова, медленно проговорила Мередит. Вид у неё был странный и пугающий – как у мага, который вот-вот резанёт себе вену и призовёт демона. Фенрис видел это выражение не раз и на самых разных лицах, но пока ни разу – на лице храмовика. - Первый чародей мёртв! Круг погиб! Я объявляю Право Уничтожения! И разверзся ад. Напрасно Каллен пытался урезонить своего командора. Напрасно с ней пытались поговорить Хоук, Авелин, примчавшиеся сюда и ошалевшие от ужаса и горя старшие маги, подошедший к площади сенешаль Бран. Только когда Мередит достала меч, обнажив лезвие из красного лириума, они поняли, что мира действительно не будет. И начали защищаться. Эта битва была самой страшной из всех, в которых довелось участвовать Фенрису. Хотя его ещё спасала от безумия никак не отпускавшая разум апатия: подумаешь, командор скачет по площади кузнечиком… подумаешь, покраснела… подумаешь, статуи двигаются… Статую, правда, одолеть было трудно, потому что об эту скотину проще меч затупить, чем нанести ей хоть какой-то вред. Но отбиться всё-таки удалось. Сгорела в лириумном пламени печально известная рыцарь-командор Мередит, рассыпались треклятые статуи; люди уже привычно оплакали погибших, пришибленные храмовики и маги снова вернулись в Казематы, чтобы спустя какое-то время снова начать собачиться… Сенешаля Брана наконец сделали наместником; Хоук прослышал, что какие-то люди его ищут, и поспешил на всякий случай свинтить подальше вместе с матерью, оставив Бетани свой новый адрес. Фенрис его понимал. Варрик пока остался, но эльф видел, что тому тревожно в Киркволле. Изабелла отчалила на своём корабле, прихватив Мерриль (для пущего образования, шутила она) и пообещав, что у неё для каждого найдётся местечко на борту – достаточно только свистнуть. Андерс сбежал – убивать его было бессмысленно, поскольку он в своём «справедливом» дурмане вряд ли даже понял, что натворил, да и забыли про него тогда в суматохе. Себастиан оклемался, выкинул из головы мысли о мести и Церкви и уехал в родной город, становиться принцем – в общем, значительно поумнел. Фенрис стоял на пепелище. Он никак не мог решить, что теперь делать, хотя его звали с собой во все стороны. Но пока не хотелось ничего. Он просто приходил сюда и ни о чём не думал. Тут всё уже расчистили почти до фундамента. Поговаривали, что восстанавливать Церковь не будут и построят новую на другом месте, а здесь поставят мемориал или памятную стелу. Фенрис считал идею пошлой. Сзади послышался шорох чужих шагов. Общество сэра Каллена эльф в эти дни ценил как никогда. Рыцарь плохо разбирался в делах душевных и поэтому старался вообще о них не говорить, что делало его самым приятным собеседником. Да и сам капитан переживал не лучшее время. Вот и сейчас Каллен оказался без своих рыцарских лат: на нём была лёгкая походная куртка, а через плечо перекинут вещевой мешок. - Ушёл из храмовиков, - ответил он на вопросительный взгляд. – Встретил тут Кассандру, Искательницу истины; так вот, она сказала, что Владычица Церкви собирает людей для некоего нового дела. Хочу проверить, что там. Кассандру я знаю, на неё можно положиться. Хочешь, пошли вместе? Фенрис бросил последний задумчивый взгляд на пепелище и кивнул.