Хоровод демонов

В Скайхолде по сложившейся уже традиции было неспокойно. Люди, обжившись на новом месте и оправившись от кошмаров, пережитых на старом, начали припоминать и задумываться, что же это такое было. А так как до Корифея им было не дотянуться, они решили осчастливить советников и новоиспечённого Инквизитора своим мнением по поводу тех, кто был поближе. - Это магия крови! – брызгала слюной толпа храмовиков. - И? – спросила Риан. У неё уже прибавилось опыта общения с идиотами, да и было с кого брать пример. - Магия крови!! – стращали храмовики. - Да, - кивнула эльфийка. – И что? - Как что? – взвыл какой-то рыцарь-капитан, разводя руками: видимо, чтобы обрисовать масштабы своего негодования. Инквизитор посмотрела на них в ответ честными-пречестными глазами, в которых плескалось одно лишь честное недоумение. - Магия крови, - вдруг выступила будто из ниоткуда чародейка Фиона, - это магия, противная Создателю. - Если она ему так противна, на кой он тогда её создал? Вопрос ненадолго, но поставил-таки скандалистов в тупик, и Лавеллан, воспользовавшись этим мгновением, удрала в замок. - Чёрт знает что такое, - пробурчала она, оказавшись под защитой стен, в которых по большей части водились простые, не уполномоченные размышлениями о магии люди. - Что, достали? – сочувственно спросил Варрик, оторвавшись от своих бумаг. Похоже было, что на гнома вновь напало вдохновение: перед ним лежало нечто, больше похожее на черновик романа, чем на столбцы цифр в документах от торговой гильдии. Эльфийка присела рядом на скамейку и любопытно заглянула через плечо гнома. - Не то слово. Варрик усмехнулся и слегка сдвинулся, подавшись вперёд – так, чтобы у Лавеллан не осталось ни шанса рассмотреть бумаги. Чувствовалось, что гном накопил в подобных уловках немалый опыт. Девушка фыркнула и бросила свои попытки, расслабившись и запрокинув голову назад. - Они идиоты, - пожаловалась она, массируя виски в попытке прогнать подступающую мигрень. – Как спастись, так они приветствуют любой способ. Что-то в Убежище никто не возражал, когда поганые малефикары сражались на нашей стороне. И выйти лично против красных храмовиков тоже никто не спешил. Да и вообще: что маги, что храмовики – все они напортачили будь здоров в этой войне. И уж точно не Фионе катить бочку на Орсино! - А, вот в чём дело, - понимающе откликнулся Варрик. – Ощипанная фиалка терзается ущемлённым достоинством. Не переживай, Светоч: думаю, Орсино хитрым лисом тоже величают не просто так. Хех, никогда бы не подумал, что у магов в ходу прозвища! - А ты думал, ты один такой? – улыбнулась Риан. - Я знаю, что я такой один, - гордо ответил гном. – Просто кое-кто подбирается опасно близко к моему пьедесталу. Как бы не пнуть… нечаянно. Кстати, я ведь хотел с тобой поговорить. Эльфийка встрепенулась. У неё уже выработалась аллергия на разговоры, которые начинались с этой фразы. Варрик это заметил и весело фыркнул: - Не переживай, не собираюсь я доставать тебя просьбами! Я хотел скорее… посоветоваться, что ли, хотя тоже не то, - гном беспомощно взъерошил себе волосы, хорошенько дёрнул за одну прядь и наконец признался: - Я позвал в Скайхолд друга. Он точно сможет помочь, у него тоже имеется личный опыт столкновения с этой корифейской хреновиной, к тому же он и так по личной инициативе раскопал уже что-то интересное. Проблема вот в чём: где мне теперь спрятаться, чтобы Кассандра не нашла меня в течение… лет двух-трёх? - Ты позвал Хоука? – недоверчиво воскликнула Лавеллан. - Тише! – цыкнул на неё гном. – Конечно, позвал – вон какая ерунда кругом творится. И конечно, у меня есть его адрес. И конечно, я не собирался никому этот адрес давать, потому что Хоук сам сбежал от людей, которые столь ретиво его искали. А я слишком хороший друг, знаешь ли, чтобы его сдать. При всём уважении к твоим соратникам, Светоч – нельзя вешать все проблемы на одного человека, которому и так в жизни досталось. Эльфийка, подумав, кивнула. Да, нельзя. Вопрос в другом: как объяснить это Кассандре? … Во дворе, как обычно, бушевал скандал. - Эти маги занимались непотребством в задних комнатах таверны! – брызгал слюной канцлер Родерик. Вообще-то в последнее время канцлер успокоился и смирился с нынешним положением вещей, передав бразды правления матери Жизель. Но иногда его всё равно начинало заносить, причём обычно не туда, где его желали видеть. - Согласен, место выбрано на редкость пошлое, - кивнул Орсино. – Я и Эльза обязательно с ними поговорим по этому поводу. Канцлер покраснел до пугающе помидорного оттенка: - Вы совсем меня не слышите? Они занимались там- - Непотребством, я понял. Избавьте только меня от описания поз, я уже много лет как Первый чародей - насмотрелся достаточно. - Да вы потворствуете разврату!! Рёв канцлера было слышно, наверное, далеко за пределами Морозных гор. - Помилуйте, двое подростков в тёмной комнате – это не разврат, это гормоны. - Но как вы могли такое допустить? - Моего благословения они не спрашивали, если вас это интересует. Краснеть канцлеру было дальше уже некуда, и он забегал туда-сюда перед чародеем, который стоял, будто памятник спокойствию, и с доброжелательным интересом смотрел на Родерика. - Они позорят Инквизицию! - Не вижу, каким образом взаимная любовь может кого-то позорить. Или Церковь запрещает нам и любить тоже? - Церковь призывает нас к духовной любви! - Извините, канцлер Родерик, но духовная пища годится не для всякого и не в любых обстоятельствах. Так что Создателю придётся довольствоваться любовью клериков и сестёр Церкви; подростки предпочитают любить того, кто может хотя бы в теории ответить им взаимностью. Канцлер аж захлебнулся вдохом и замер на месте: - Вы отрицаете любовь Создателя? - Ну, если он снизойдёт до прямого мне признания, то я согласен подумать, - пожал плечами Орсино. – Так я не понимаю, чего вы всё-таки хотите? Мы маги, а не клерики; мы не приносили Церкви клятв и уж точно не давали обетов безбрачия. Что вас так возмущает? - Распущенность ваших подчинённых – вот что возмутительно! - Милый канцлер, распущенность – это декольте ниже пупка или новый партнёр каждую неделю. А двое подростков по взаимному согласию – это молодость и первая влюблённость. Или её вы тоже отрицаете? - Канцлер как-вас-там, смиритесь: Первого чародея не могла переспорить даже рыцарь-командор Мередит, а уж она-то умела убеждать! – донеслось из-за плеча Родерика; достойный клерик подпрыгнул от неожиданности и, обернувшись, столкнулся нос к носу с воистину разбойничьей физиономией, обрамлённой чёрной бородкой и щетиной дней этак трёх небритости. Физиономия радостно осклабилась канцлеру и, аккуратно отодвинув его в сторонку, распахнула объятия навстречу Первому чародею: - Орсино! Счастлив видеть вас среди живых! - А уж как я счастлив, - улыбнулся эльф, не сумев увернуться и с трудом пережив радостную встречу, силе которой мог позавидовать и ферелденский медведь: – С каждым днём всё больше поводов для счастья - ну, да вы и сами слышали. Здравствуйте, мессир Хоук. Раз вас видеть. Гаррет Хоук выпустил слегка помятого мага и посмотрел на него почти с отеческой гордостью. При очевидной разнице в возрасте (причём в другую сторону) это смотрелось странно, но мило. - Ни дня без работы, да? – сочувственно спросил он и перенёс своё внимание на Родерика: - Канцлер, если вам неймётся и мерещится беспорядок, организовывайте его в порядок своими силами! Зачем споры разводить? - Боюсь, что если организовать этот беспорядок так, как хочется канцлеру, то эти двое подростков возомнят себя Ромео и Джульеттой, уйдут в горы и, обнявшись, замёрзнут там насмерть – исключительно ради того, чтобы доказать, как мы неправы, - заметил Орсино. – Между потворствованием любовным эскападам и разумным к ним отношением – пропасть, которая определяется здравым смыслом. Нельзя вручить подросткам текст Песни Света и надеяться, что что они проникнутся духовностью, канцлер. Всему своё время. Родерик хмыкнул и, смерив чародея взглядом свысока, отошёл, едва кивнув Хоуку. - Спасибо, - признательно улыбнулся Орсино. – Я уже четверть часа пытался заставить его вникнуть в мои слова. К сожалению, канцлер Родерик относится к тем людям, которые не считают нужным прислушиваться к собеседнику, пока не выскажут всё, что собирались. - Жуть, - признал Хоук. – Первый чародей, а можно я тоже вами воспользуюсь? Вы – человек интеллигентный, и при вас Кассандра, о которой я много слышал, наверное, постесняется убивать нас с Варриком? Как думаете? - Возможно, но не факт, - подумав, честно ответил Орсино, и Хоук разулыбался. Заявив, что даже малейшей возможностью уберечь собственную шкуру от разгневанных женщин пренебрегать нельзя, он подхватил чародея под руку и бодро зашагал вместе с ним к замку, выспрашивая на ходу новости про старых знакомых. А знакомых было много, начиная с того же Фенриса с Калленом и кончая примелькавшимися лицами магов и храмовиков из кирквольского Круга. К тому же, упомянув своего друга-стража, Хоук с удивлением выяснил, что они с Первым чародеем друг друга знают. - А чему вы удивляетесь? – спросил в свою очередь Орсино. – Тейрн Логейн – лицо официальное и поэтому известное; к тому же тейрн коллекционирует карты, а в Кругах всегда была большая подборка документов, не говоря уже о том, что у нас просто больше возможностей достать интересующие нас издания. У меня, например, был альбом «Картографическое искусство народов древней Неварры», и я одалживал его тейрну, чтобы ему сделали копию. - Я надеюсь, последние события не заставили вас хуже о нём думать… - Мессир Хоук, мне страшно представить, что в свете последних событий думают обо мне самом. Поэтому я остерегаюсь составлять мнение, не поговорив сперва с самим человеком. - Вы – чудо, Орсино, - с чувством заявил Хоук. Эльф озадаченно посмотрел на него, но ответить не успел – с другого конца зала донеслась громогласная ругань, явно принадлежавшая Кассандре. - Ну всё, началось, - вздохнул Гаррет. Он подмигнул Орсино и вдруг во всю свою богатырскую силу завопил: - Спасите-помогите, убивают!! В зале стало тихо. Люди повернулись к главным дверям, озадаченно высматривая, кого убивают и кому помочь; Варрик, быстрее всех сообразивший, в чём дело, ловко вывернулся из хватки Кассандры и метнулся через весь зал: - Хоук! - Варрик! – вновь распахнул объятия титулованный наёмник. – Рад, что застал тебя ещё живым. - А уж я-то как рад! – смеясь, обхватил друга руками гном. – Спасибо, что пришёл. - Ну, вместе начали – вместе и помрём, если до этого дойдёт, - философски откликнулся Гаррет. Отпустив гнома, он переключился на подошедшего эльфа и повторил процедуру: - Фенрис! Хмурый эльф легко увернулся, смерил его взглядом, ясно спрашивающим: «Ты что, дурак?» - и протянул руку. Хоук её с энтузиазмом пожал, но всё равно пожаловался: - А Орсино был добрее! - Мне не оставили выбора, - заметил чародей. Фенрис мстительно сжал пальцы; Гаррет едва слышно ойкнул и посмотрел на эльфа взглядом, полным наигранной обиды. После он церемонно раскланялся с Лавеллан (вежливый кивок: «Защитник Киркволла», - не менее вежливое ответное: «Вестница Андрасте», - после чего оба рассмеялись, осознав комизм ситуации) и обратился к остальным: - Не сердитесь на Варрика, это я его просил всем отказывать от моего лица. Мне очень стыдно, что я не торопился спасать мир – в очередной раз. Готов искупить. Тягостная атмосфера постепенно развеялась, как и всегда в присутствии этого добродушного медведя; все уже спокойно перезнакомились и начали обсуждать новости. На Хоука вообще было трудно сердиться. Фенрис вздохнул. Хоук снова принёс с собой память о доме – Киркволл всё-таки был домом для их компании. Необычным, неспокойным, не очень приветливым и, наверное, даже не слишком-то любимым, но был. И теперь снова вспомнилось, что этот дом они потеряли. Фенрис не был уверен, хочет ли он вообще туда вернуться – и что он там может найти. Да и куда ему вообще возвращаться? - Навевает воспоминания? Вздрогнув, эльф отвлёкся от созерцания хоуковой спины и встретился взглядом с Первым чародеем. - Да. - Слишком много потерь для одной жизни, - проницательно заметил чародей, рассеянно провёл ладонью по облачённому мантией боку и нахмурился: видимо, трубку оставил в библиотеке. - Это точно, - согласился Фенрис. – Киркволл, Убежище – и это всё только за этот год. - И не говорите. Знаете, о чём я особенно сожалею? В Убежище остались мои конфеты. Ну, ваши. Четверть коробки, не меньше. Глупо, конечно, жалеть о вещи, когда кругом гибнут люди, но их мне особенно жаль… Фенрис про себя поклялся, что как только они снова попадут в Орлей, он привезёт оттуда чародею хоть пять коробок. Хотя… Эльф снова проклял своё неумение ориентироваться во взаимоотношениях людей: Орсино сожалел об оставленных конфетах как о… ну, просто конфетах – или как о его подарке? Чёрт. И как прикажете понять, что имеется в виду? Так ничего не надумав, Фенрис открыл было рот, чтобы спросить у самого чародея, что он хотел этим сказать, но задать вопрос ему не дали. Никогда ещё чародейка Фиона не была так близка к мучительной смерти – хотя сама она об этом не догадывалась.