Хоровод демонов

Фенрис, ближе к вечеру решивший-таки навестить собственные комнаты в «Приюте Вестницы», ступил на лестницу и вдруг подозрительно принюхался. Откуда-то потянуло давно знакомым, почти забытым запахом куриного бульона, тимьяна и хереса. Если тевинтерскую кухню можно было легко узнать по сочетанию мёда, чеснока и имбиря, ферелденскую – по пресным запахам с добавкой разве что тмина и кориандра, то кухню Вольной марки – как раз по тимьяну. И хересу. Хмурый эльф ощутил прилив ностальгии и немедленно отправился на запах – проверять, кто там кашеварит. В кухне хозяйничала Элана. Миниатюрная, немолодая эльфийка с толстой и длинной косой пшеничных волос, Элана, хоть и не была магом крови, легко наводила ужас на тех, кто посмел её обидеть. Магесса, как знал Фенрис, обладала редким даром к плетению оригинальных проклятий и поэтому не прижилась ни в одном Круге, кроме Кирквольского. Там проклинателей не боялись – местные маги занимались делами и пострашнее. Фенрис усмехнулся, увидев её у шипящей сковороды: - Соскучились по вкусному? Эльфийка посмотрела в его сторону и весело улыбнулась: - В Ферелдене совершенно не умеют готовить куриный суп, - пожаловалась она. – А я больше не в состоянии хлебать этот жиденький бульончик. Хмурый эльф насмешливо фыркнул. Да уж, куриный суп везде готовили по-разному. В Тевинтере это был суп с лапшой, подкрашенный куркумой и приправленный зеленью; в Ферелдене – бульон с курицей, разобранной чуть ли не на волокна, с картофелем и луком. И только в Вольной Марке варили действительно потрясающий суп: густой, с большим количеством мяса, моркови и сельдерея, с добавлением, само собой, тимьяна и хереса… и с укропными клёцками. - Помочь? – предложил эльф. В конце концов, жиденький бульончик надоел и ему тоже. Элана по-доброму усмехнулась и подала ему пучок укропа – ощипать и накрошить. В дверях показался Варрик. - Что я чую! – радостно провозгласил он. – Запахи родной кухни! Мадам, что я должен сделать, чтобы присоединиться к вашему дивному пиршеству? Магесса, фыркнув, посадила гнома шинковать морковь, а сама занялась клёцками. Вскоре на кухню подтянулись, наверное, все кирквольцы: маги Круга, Хоук, храмовики... Даже командор заглянул на знакомый запах: работы ему не осталось, но была торжественно обещана миска супа за просто так. Огромную кастрюлю легко уговорили в тот же день – вернее, в тот же час и в той же кухне, смеясь и болтая, обжигаясь густым горячим бульоном, смакуя свою порцию и ревниво подсчитывая у соседа число клёцок. Пожалуй, думал Фенрис, наблюдая за разговаривавшим с Эланой Орсино и дуя на ложку супа, в Киркволле и правда было что-то такое, что заставляло людей, проживших там хоть немного, держаться вместе. Здесь, несмотря на странную компанию (которую он сам не выбрал бы никогда, в здравом уме или нет), он чувствовал себя своим. В отличие от остального Скайхолда, хотя Фенрис уже давно достиг небывалых высот в игнорировании того, что ему не нравилось (а также бесило, раздражало, вызывало отвращение и весь прочий спектр отрицательных эмоций). На кухню мимоходом заглянула Инквизитор и застыла. Там, за одним большим столом, теснясь на длинных лавках и сталкиваясь локтями, расположились вперемешку храмовики и маги; Защитник Киркволла весело болтал с кем-то из Круга, а командор Инквизиции что-то доказывал двум храмовикам. Хмурый эльф сидел возле светловолосой магессы, не пытаясь прожечь её взглядом или уколоть вилкой, и привычно наблюдал за Первым чародеем; а за ним самим в то же время наблюдал Варрик, посмеиваясь и перешучиваясь со своим соседом – высоким мрачным магом. Над всем этим дружным великолепием витал густой и вкусный запах свежей еды. Лавеллан хмыкнула и пошла дальше. Ей казалось, что нарушить такую идиллию–кощунство чистой воды. Эх, вот почему все остальные не могут жить так же дружно? … Своё обещание занять магов Первый чародей исполнил с блеском. - Что знаете вы о демонах? – хорошо поставленным голосом осведомился у аудитории Орсино. Познавательная лекция для молодёжи была организована на свежем воздухе: часть замкового двора огородили, создав идеально круглую площадку, по границам которой шипел и переливался лириумный контур. Юные волшебники столпились перед учителем, который стоял у самого края получившегося круга, а прочие любопытствующие (то есть почти весь Скайхолд) собрались на почтительном расстоянии. Даже Вивиен выглянула со своего балкона и Солас показался в дверях, ведущих на мост. - Злокозненные духи Тени, воплощающие негативные эмоции, - храбро отозвалась одна юная ученица. Орсино благосклонно кивнул ей, и остальные тоже осмелели: - Это первые дети Создателя, которыми овладела зависть. «И проникались завистью к жизни, Кою не могли ни осязать, ни чуять. Чернейшая зависть та породила демонов», - процитировал паренёк, крепко вцепившийся в свой огненный посох – видимо, недавно полученный. - Самые коварные и смертоносные обитатели Тени, которые стремятся прорваться в реальный мир, - сообщил его сосед. - И захватить мага, - добавил совсем юный мальчишка, содрогнувшись. - Демоны – это наши враги, - сурово резюмировал маг постарше. Орсино выслушал все мнения и словно в задумчивости склонил голову: - Вижу, учения Церкви все знают на отлично… Вы все правы, конечно. Вы повторяете мнения из очень авторитетных источников, и именно так видит демонов Церковь – столько людей ведь не могут ошибаться, верно? Но подошло время для короткой демонстрации: попрошу всех ни в коем случае не заходить в круг, что бы вы ни увидели. Если вдруг что-то пойдёт не так, командор Каллен знает, что делать; всех остальных настоятельно прошу не вмешиваться. Что ж, приступим. Первый чародей сбросил сапоги и ступил на прохладную землю. Сегодня было свежо, но эльф был одет так, будто планировал прогуляться по жаркой пустыне: его простая туника была слишком тонка даже для такого закалённого воина, как Фенрис, не говоря уже о хрупком маге. Сам хмурый эльф, наблюдавший за уроком с крепостной стены, сердито свёл брови, намереваясь после поговорить с Первым чародеем насчёт пренебрежения собственным здоровьем. Орсино легко переступил лириумную грань и очутился внутри площадки; загудела, активируясь, прозрачная плёнка силовой завесы, отрезав очерченную область от двора. Эльф на ходу снял ленту, удерживавшую его волосы, и завязал себе глаза, а щедро пересыпанная серебром медно-рыжая грива расплескалась по плечам, вызвав у Фенриса (да и у некоторых других) восхищённый вздох. Тем временем Орсино встал точно в центр круга и замер. Сперва не происходило ничего; потом послышались звуки: странные, разрозненные аккорды, как будто кто-то силился подобрать нужную музыку, но не мог. Этим управлял явно сам Орсино: он слепо поворачивал голову в сторону звуков и порывистыми жестами то приглушал их, то делал громче, то менял тональность. И тут стали появляться демоны. Толпа испуганно шарахнулась от барьера. Взвился с противным, тонким свистом демон Отчаяния. Огромный демон Гнева, издав яростный рык, подплыл ближе к чародею и навис над магом – но Орсино не повёл и ухом. Фенрис бросил встревоженный взгляд на Каллена – тот напрягся, но вмешиваться не спешил. Демон раззявил пасть и схлопнул её обратно. И закружил вокруг по-прежнему поглощенного своим занятием чародея; его примеру последовали другие демоны. Их вид был совсем как на старинных гравюрах: Желание, Лень, Зависть… Были и другие, непонятные демоны, которые выглядели иначе: один, похожий на карикатуру печального и сурового рыцаря, появился одним из первых и теперь неодобрительно посматривал на Отчаяние, стараясь держаться от него подальше. Все демоны хищно кружили по ограниченному пространству, отчего-то сторонясь мага. Вдруг Орсино совсем по-мальчишески ухмыльнулся. Повинуясь его жесту, разрозненные звуки стали складываться в мелодию: она постепенно разворачивалась, нарастала, и пространство стало вибрировать от странной энергии. Демоны, словно подчиняясь ей, заскользили в странном ритме, идеально подходившем под музыку. Чародей начал танцевать. То был странный танец: не то орлейский вальс, не то авварские боевые пляски. Это было всё сразу и ничего похожего; что-то первобытное, что сидит глубоко в душе у каждого из нас и узнаётся с первого взгляда, но чему сложно дать определение. И это было… прекрасно. Демоны стали менять форму. Как-то незаметно они перетекли в прозрачные фигуры, больше всего похожие на размытые тени людей; и эти фигуры тоже танцевали, слаженно, чётко и с удовольствием, повинуясь ритму, который задавал чародей. Всю яркость этого зрелища невозможно было передать. Весь двор прикипел взглядами к барьеру, внутри которого творилась самая настоящая… гармония. Да. Только так это можно было описать. Неизвестно, сколько это длилось. Но в один момент прозвучали финальные аккорды, и танцоры, исполнив последнее па, рассыпались мгновенно погасшими искрами – за исключением Первого чародея, который замер на месте, тяжело дыша. Он стащил с лица повязку, неторопливо подвязал волосы, твёрдым шагом вышел за предел барьера, с довольным гудением опустившегося обратно, и обратился к онемевшей аудитории: - Итак, о чём это мы… Ах да: так что знаете вы о демонах? Ответом ему было поражённое молчание. Орсино улыбнулся и окинул весёлым взглядом оцепеневший двор. - То, что вы видели, называется «Хоровод сотни демонов». Это ритуал, который практиковали отшельники острова Аламар: они изучали Завесу и обитателей Тени, провели множество исследований и написали немало трактатов, к сожалению, сожженных, когда их объявили еретиками и стёрли с лица Тедаса. Кое-что, однако, сохранилось: в частности, этот ритуал, опровергающий всё, что мы знаем о взаимоотношениях демонов и живых существ. Это действо является обоюдно… бесцельным: обе стороны не получают в процессе никакой практической выгоды. Маг не получает ни силы, ни знаний; демоны не получают мага. Но они почему-то всегда откликаются на призыв и с готовностью танцуют бок о бок с нами. - Видите ли, - чародей подался вперёд, и его ученики (как и остальные присутствующие) зачарованно отследили его движение, - мы и демоны не понимаем друг друга. Совсем. Но кое-какие точки соприкосновения у нас всё же есть. Танец – пока единственный известный нам способ безопасного общения с существами по ту сторону Завесы, недоработанный – потому что мы и сами плохо понимаем язык танца, - толком не изученный и пока почти бесполезный. Быть может, вы станете когда-нибудь великими учёными и найдёте способ по-настоящему общаться с демонами и понять, наконец, что нам действительно друг от друга нужно. На сегодня всё. Кто заинтересован в демонологии, запишитесь на курс у Эланы. Занятия будут проходить в девять в южном крыле библиотеки. Юные маги горящими восторгом взглядами проводили своего учителя, занявшегося разбором барьера; они явно вознамерились стать самыми лучшими на свете демонологами и торопились прикинуть, за сколько уроков смогут танцевать точно так же. Двор отмер и постепенно опустел, за исключением советников и компаньонов Вестницы, которые заторопились к бывшему барьеру. - Обувь, - напомнил Первому чародею Фенрис, выразительно скосив взгляд на босые ступни последнего. И нахмурился – но ничего не добавил. - Ой, - смутился Орсино. – Забыл. Жарко стало. Его глаза блестели, а на щеках выступил лёгкий румянец. После такого танца это было неудивительно – как не была бы удивительна и простуда впоследствии. Придя к тому же выводу, Каллен снял свой пушистый плащ и накинул на плечи чародея, как раз надевшего сапоги. Тот утонул в нём, как брошенная в мех спица. - Командор, - упрекнул полководца маг. - Перестаньте, Орсино, - отмахнулся Каллен. – Чай, не первый год знакомы. Лучше пройтись по двору в моём плаще, чем слечь потом от переохлаждения. Чародей благодарно улыбнулся, и в компании командора отправился в свои комнаты. Возражать никто не стал, хотя вопросов было много, начиная с «И что это всё было?» В общем, посетить лекции захотелось всем. - Поговори с ним наконец, - сказал вдруг Солас. Фенрису. Эльфы практически не общались: Фенрис делал вид, что странный эльфийский отступник – это так, предмет меблировки. Безвредный, не стоящий внимания; стоит себе – и пусть стоит. Солас платил бывшему рабу той же любезностью, не желая нарваться на враждебность с одной стороны, а с другой – признавая, что этот конкретный эльф не является позором своей расы (даже учитывая дурной характер). Молчаливое соглашение о ненападении поддерживалось до сих пор. Фенрис сердито зыркнул в его сторону. Солас на это не обратил внимания – он задумчиво смотрел вслед командору и чародею с абсолютно непонятным выражением лица. - Тебе-то что? – буркнул эльф. Ему не нравилась мысль, что о его отношении к Первому чародею известно всем подряд, хотя винить в этом было некого. Поэтому и злился. - Всем нам нужно, чтобы нас любили, - мягко, но не слишком понятно ответил странный маг. – Но некоторым нужнее. … После Лавеллан решила заглянуть к Орсино. Ей хотелось поговорить с кем-то вменяемым, прежде чем отправиться на очередной безумный квест. Ну, или хотя бы с приятным собеседником, потому что вменяемых людей становилось в мире всё меньше. А поболтать с чародеем всегда было интересно: он, как и Солас, никогда не отказывался рассказать что-нибудь любопытное или поделиться занятной байкой. Правда, зайти стоило попозже. Сейчас, видимо, Орсино пытался согреться после утренней «лекции»: в комнате было жарко натоплено, а на полу перед самим магом стоял таз с горячей водой, над поверхностью которой танцевал пар – идеальное средство, чтобы быстро согреть озябшие ступни. Эльфийка хотела было извиниться и уйти, но замерла в дверях. Это было странно. Первый чародей был облачен в тунику, короткие штаны и кутался в тёплый плед; но теперь, без сапог, можно было легко заметить, что его кожа, начиная от колена, разительно менялась: с молочно-бледной она переходила в цвет топлёного молока, к которому примешали немного серого. На икрах и лодыжках было несколько странных точек, похожих на старые шрамы; дальше на ступне количество этих точек возрастало многократно. На лекции она этого не заметила. Возможно, потому что была больше увлечена танцем, чем разглядыванием самого чародея. - Что это? – удивилась Лавеллан. Орсино посмотрел на неё с улыбкой и похлопал по диванчику рядом, призывая сесть. Эльфийка охотно устроилась на предлагаемом месте. - Не думаю, что вас может шокировать зрелище эльфа без обуви, так что оставайтесь. Вы же по делу зашли? А это… это отметины от иголок, - пояснил Первый чародей. – Если мягкие ткани сильно обожжены или обморожены, а кости целы, то повреждённые ткани просто срезают, вставляют в суставы, сухожилия и будущие соединения мышц иглы и выращивают плоть заново. Процедура сложная, долгая и болезненная, но это лучше, чем лишиться руки или ноги. - Кошмар какой, - поёжилась эльфийка. – Как это с вами произошло? - Вот только вы не обижайтесь. Я, знаете ли, не слишком люблю долийцев, - сказал Орсино. – Как видите, у меня личная причина. Я родился в клане. Но когда мне было одиннадцать, кажется, или около того, выяснилось, что у меня дар. Лишний маг клану был не нужен, поэтому мне дали кусок солонины, отвели в чащу и велели не возвращаться. А тогда зима была. Лавеллан содрогнулась от ужаса. Она ясно представила себе ребёнка, брошенного в лесу – одного, среди снега и деревьев, отчаявшегося и не знающего, куда идти. Её клан никогда бы не позволил себе так поступить… Наверное. - Не печальтесь, дитя, - мягко сказал Орсино и положил ей на плечо узкую ладонь, - подобное случается редко. Долийцы если уж оставляют детей, то пытаются подбросить их в другой клан или в город. Честно говоря, я не очень помню, почему со мной поступили именно так. Но потом мне повезло – я добрёл до Ансбурга, при котором был Круг. Там меня приняли и вылечили. - И вы поэтому плохо переносите холод? Первый чародей нахмурился: - Каллен сказал, верно? - вздохнул он. – Надо было догадаться, что тут так хорошо топят из-за его приказа, а не потому, что везде так. Эльфийка улыбнулась: - Ему бы не хотелось потерять вас снова – теперь уже из-за переохлаждения. - Ваш командор не оставил мне ни одного шанса тихонько помереть под его началом... Но да, вы правы. К сожалению, выращенная таким образом плоть очень чувствительна к перепадам температуры. А холод я с тех пор в принципе не люблю. Да и привык уже к обуви. Девушка помолчала. И задала вопрос, который интересовал её с самого визита в Рэдклиф: - А как так вышло, что вы стали Первым чародеем в Киркволе? Маг засмеялся: - Начальником Круга малефикаров, хотите вы спросить? Лавеллан смущённо улыбнулась, а маг весело фыркнул: - Хорошо. Только будьте добры, трубку мою подайте – вон она, на каминной полке. Не хотелось бы оставлять на ковре мокрые следы, а на трезвую голову я сейчас полноценный рассказ не потяну. Риан аккуратно взяла с подставки тонкую, почти невесомую трубку, простую и без украшений. Чаша поблёскивала, отполированная частыми прикосновениями пальцев, а внутри была черна от нагара; мундштук, необычно длинный для такой маленькой чаши, был изрядно погрызен на конце. Девушка подала чародею трубку - обеими руками, как меч; тот не менее торжественно её принял, чуть улыбаясь. Раскурив табак и выпустив густое облако душистого дыма, чародей откинулся на спинку диванчика и прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. - Я начал преподавать очень рано. Первый курс лекций – о природе магического огня, как сейчас помню, - мне доверили, когда мне самому было немногим больше двадцати. Ещё даже наставник говорил, что у меня необычайно сильная тяга к знаниям… переводя на человеческий язык, любопытным я был до ужаса. Мне очень повезло с учителем. Ну, а позднее погиб Первый чародей Круга в Киркволле – какой-то сложный эксперимент прошёл неудачно. Желающих на эту должность не было, к тому же там есть правило: малефикар не может быть Первым чародеем. Наш Круг предложил на эту должность меня, и все сразу радостно согласились. Мой наставник был резко против, но его не послушали. - Но почему предложили вас? – спросила Лавеллан. Орсино пожал плечами. - Первый чародей Круга в Ансбурге недолюбливал моего наставника и как следствие – меня. Старшего чародея Максвелла ему с места было не сдвинуть, а вот меня – вполне. Я сперва был в ужасе пополам с восторгом: ещё бы, такая должность, новое место, новые люди, новое поле для изучения! Я приехал… и оказался с двумя дюжинами малефикаров на руках, дёргаными храмовиками, нестабильными подростками и прочим комплектом радостей, каждый из которых не верил мне ни на йоту. - Какой кошмар! – воскликнула эльфийка и хихикнула: маг сам улыбался, рассказывая о своих былых злоключениях. Сейчас, столько лет спустя, он прекрасно видел юмор ситуации. - А я о чём! Тогда я, наверное, неделю проплакал в подушку. А помог мне рыцарь-командор – тогда это был сэр Дисемвир. Он сам был вообще выходец из Тевинтера. Он-то и показал мне, что как бы усердно ни мерещилось посторонним обратное, Первый чародей и рыцарь-командор всегда заодно. Иначе Круг существовать не может. Орсино задумчиво вдохнул табачный дым. Вообще-то курительная трубка ему шла, хотя сперва зрелище и казалось диким. Поймав взгляд эльфийки, чародей улыбнулся: - Что? - Да так, - пожала плечами Лавеллан. – Никак не привыкну, что вы курите. Откуда у вас вообще трубка? - Ну, вот эту конкретную вырезал Ричард, пока мы были в Уилдервале. Моя старая трубка, настоящая орзамарская, сгинула в том взрыве… И вот её мне, кстати, подарила Мередит. Однажды заявила, что на мою работу никакого здоровья не хватит, и что мне пора обзавестись парой-тройкой вредных привычек, чтоб хоть иногда переключаться на что-то более спокойное. Даже табаком пообещала меня снабжать до конца моих дней - при условии, что я буду жечь табак, а не свои нервы. - То есть вы и Мередит…? Чародей немного помрачнел: - Конечно, были заодно. Знаете, первая заповедь хорошего руководителя – не показывай, что все проблемы твоих подчинённых можешь решить, просто побеседовав с командором за чашкой чая. Легко добытое ценится мало и провоцирует повторение ошибок. А мы с Мередит были хорошей командой. У неё, конечно, был сложный характер, она обожала ругаться, спорить, доказывать – я любил это не меньше, честно говоря. А уж сколько раз она скрывалась у меня от приставучих лейтенантов – не сосчитать. Столько же, наверное, сколько я прятался в её комнатах от Старших чародеев… Сын наместника как-то заявил, что у неё в волосах появилась седина. Да-да, не смейтесь – он бы неплохим, но не слишком чутким юношей. Так я Мередит отпаивал потом чаем со смородиновой настойкой и успокаивал, что у меня седины уже полголовы – и ничего… В общем, мы оба в тот вечер с горя так наклюкались, что на следующее утро оба не смогли нормально работать. Да что там, и встать-то не смогли. Сэр Каллен нас прикрывал - ох, и высказал он нам тогда… Лавеллан, и так хихикавшая, уже рассмеялась в голос. - Весело у вас было, - сказала она, вытирая выступившие слёзы. - О да… Это ещё что! К нам, например, любили посылать новичков-храмовиков, чтобы те посмотрели на живых малефикаров. Гадкое дело. Так вот, однажды приехала такая группа во главе с командором Кейси – на редкость неприятный мужик был этот командор. Мередит его терпеть не могла; он её сильно достал в тот день, и она прошмыгнула ко мне за эльжбетиной наливкой. Сами понимаете, на трезвую голову некоторых людей просто невозможно вытерпеть. И тут ко мне без стука врывается этот Кейси с двумя новичками! И сразу к нам: «А что это вы тут делаете?». Я в ответ брякнул: «Чай пьём!». Ну, рюмки-то я спрятать успел, а чашки не достал, да и чайник заварочный на виду стоял пустой, как нарочно. Этот сэр Кейси крышку чайника приподнял и спрашивает, вроде как уличил нас в непотребстве: «А сам чай что, тоже съели?» Мередит возьми да ответь: «Конечно. А вы что, заварку не дожёвываете потом?» И знаете, всё это таким спокойным и в то же время осуждающим тоном: мол, как же это вы так неэкономно? Лавеллан вновь прыснула, представив себе сэра рыцаря, изумлённого перспективой пожевать заварку. Орсино тоже улыбнулся, но глаза его оставались печальными. - Вы не виноваты, - мягко сказала Риан, отсмеявшись. - Виноват, не виноват – какая разница? – вздохнул чародей. – Былого не вернуть. Так вы о чём хотели поговорить-то? - Да я просто так, - призналась Риан. – Ради компании. И мне уже пора… А расскажете как-нибудь потом про демонов и их хоровод? - Конечно, - кивнул чародей.