Хоровод демонов

В Скайхолд привезли образцы красного лириума – тщательно запакованные, изолированные от внешнего мира. Люди применяли все известные меры предосторожности; то ли они работали, то ли дело было в чём-то ещё, но с ума пока никто не сходил. Во всяком случае, больше, чем обычно. Первый чародей тоже занимался изучением вражеского лириума, хотя сам же признался, что не является специалистом в этой области. Тем не менее Лавеллан нередко заставала его склонившимся над лабораторным столом, занятого испытанием красного вещества всякими хитрыми реактивами. Вот как сейчас. - Нет, всё-таки это очень странно, - пробормотал себе под нос Орсино. – А что видишь ты? И тут Лавеллан открылось самое странное зрелище. Ну, может, и не самое – странного кругом последнее время творилось препорядочно, - но точно неожиданное. Реальность позади чародея словно пошла рябью. Словно кто-то сунулся в окно, занавешенное тончайшей тканью: сквозь полупрозрачные изгибы этой занавески проступил чей-то силуэт, парящий в воздухе. - М-м? – поинтересовался странный голос, и Завеса прогнулась, обрисовав контуры головы, плеча и лапы: некто перегнулся через плечо Орсино, чтобы взглянуть на интересующий его предмет. – Яркое. Оно должно петь, но не поёт. Очень неприятно скрежещет – режет так, что, как вы говорите, зубы сводит. - Интересное наблюдение, но лишённое практического смысла, - попенял Орсино странному собеседнику. - Ну извини, чародей. Чем богаты, - хмыкнул тот. - А Варрик говорил, что красный лириум поёт, - заметила Лавеллан, подходя ближе. Чародей и его завесный консультант, ничуть не удивившись, посмотрели в её сторону. - Да. Но не для всех, - задумчиво проговорил Орсино. – Я тоже слышу неприятный, едва уловимый скрежет. Возможно, лириуму нужно синхронизироваться с сознанием, чтобы получилась песня? Что это тогда – узконаправленное воздействие? - Твои догадки ничуть не хуже моих, - фыркнул его собеседник. - Ладно. Спасибо, Шут. Послышался смешок. Силуэт пропал, словно тот, кто это был, наконец отошёл от окна. - Это ваш… э-э… - Да, наш этот самый. Демон кирквольского Круга, Шут. Не могу сказать, что он безобидный, но обычно пользы от него больше, чем вреда. - Дожили, - вздохнула эльфийка, - от демонов больше пользы, чем от некоторых людей… Орсино тонко улыбнулся: - Всегда так было. Благодарю за тактичность, Риан: мало кто так спокойно реагирует, увидев, как маг ведёт беседы с демоном. - Каллен нам про него рассказывал. - Ах, да. Ваш бравый командор пережил по милости Шута немало интересных моментов… Что поделать: духи, подобные Шуту, не искушают, это их большой плюс, и они гораздо ближе к людям, чем большинство созданий Тени, поэтому с ними легче общаться; но они также очень склонны к лукавству и мелким пакостям. Лавеллан пожала плечами. Она сама в демонах не разбиралась, а за Первого чародея готовы были поручиться многие люди, которым Инквизитор доверяла. А уж если что, то у чародея был Фенрис. … Вопрос «что дальше?» не давал эльфу покоя. Накануне ему больше всего хотелось никогда не выпускать чародея из объятий – в тот момент всё было так ясно и просто! Вот тот, кого ты любишь (и кто согласился попробовать полюбить тебя, добавило его подсознание, отчего эльфа даже немного повело, как от огромной порции виски) – держи его и не отпускай, вот и все дела. Но отпустить пришлось: Орсино нужно было готовиться к занятиям (да и в дверь уже ломились – Фенрис машинально отметил, что в будущем комнаты лучше запирать), а самому хмурому эльфу – к тренировкам. Впрочем, напоследок чародей, мягко улыбаясь, попросил Фенриса зайти потом, и эльф сейчас маялся и гадал, что значит это самое «потом» и как понять, когда оно уже наступило. Чёрт, ну почему всё так сложно! К тому же эльф промечтал полночи и пронервничал оставшуюся половину, поэтому был с утра хмур, зол и угрюм. Ничто не выдавало, что произошло вчера… Ну, или выдавало. Варрик почему-то весело ему подмигнул, несмотря на сердитую гримасу, посланную ему адресно. И маг этот странный эльфийский заулыбался, увидев его. И Каллен кивнул приветливее, чем обычно. Да что с ними такое? Или это с ним? Впрочем, долго размышлять по этому поводу Фенрису не пришлось. Инквизитор, Хоук и Логейн вернулись из экспедиции в пустынные земли и принесли оттуда очередную порцию плохих новостей. Фенрис уже говорил, что все беды – от тевинтерских магистров? Магистр умудрился примазаться даже тут, к Стражам. Будто боялся, что без него мир рухнет недостаточно эффектно. И предлагал он, естественно, магию крови и армию демонов. Вот как находятся придурки, которые на это ведутся? Можно сколько угодно рассуждать о благородстве и жертвенности Стражей, но что непонятного в словах «кровь» и «демоны»? Цель не оправдывает средства. Военный совет в то утро затянулся. Советники и гости спорили до хрипоты, как выкурить магистра из логова Серых Стражей, но в конце концов пришли к единственному выводу: выкуривать придётся всех вместе, а уж потом разбираться, кто есть кто и что с ними делать. Хмурый эльф знал, что это означает. Как и Хоук. Штурм крепости – долгое, кровавое дело со множеством жертв с обеих сторон. Умереть можно и без магии крови – зачем только людей к ней так тянет? Таким морально уставшим Фенрис себя не ощущал, наверное, с последнего года в Киркволле. Он понимал, что является сейчас не лучшей компанией, но сил вновь и вновь пережёвывать одни и те же мысли в одиночестве у него больше не было. Но зато теперь было, к кому идти. Хмурый эльф на сей раз перещеголял даже собственное прозвище: пока он решительно шагал по крепости в сторону библиотеки, люди разбегались в панике с его пути, только почувствовав давление окружающей эльфа ауры. Даже самоуверенный Дориан и пара исследователей-усмирённых, в принципе нечувствительных к излучаемой кем бы то ни было угрозе, поспешили забиться поглубже в ряды книжных полок. Фенрис распахнул дверь кабинета Орсино так, будто эта дверь нанесла ему личное оскорбление, и захлопнул с таким треском, что внизу на Соласа наверняка посыпалась штукатурка. Он встретился взглядом с зелёными глазами, будто светившимися изнутри мягким светом. Орсино, опять что-то читавший, одарил эльфа лёгкой улыбкой и приветственно кивнул. Фенрис молча приблизился, плюхнулся рядом на коротковатый диванчик и свернулся сердитым, ершистым клубком, положив голову чародею на бедро. Будто пёс. И тут же почувствовал, как в волосы зарылись длинные пальцы и принялись поглаживать, перебирать и почёсывать: ласково, мягко, ненавязчиво. Ощущение это было незнакомым, но очень приятным; оно хорошо успокаивало, и эльфа понемногу начало отпускать. Вдруг пальцы замерли. - Фенрис? – удивлённо спросил Орсино. – Ты что, урчишь? - Нет, - буркнул он. Орсино улыбнулся и продолжил гладить светловолосую голову. И, прочитав ещё пару страниц, не удержался от негромкого смешка: пригревшийся и разомлевший хмурый эльф совершенно точно урчал. … Фенрис понятия не имел, сколько он проспал. Он вообще не собирался спать, но нервная ночь и всё пережитое накануне, видимо, сложились в одну огромную усталость. Правда, чего эльф никак не ожидал, так это проснуться… здесь. И так. Похоже, что во сне он переместился – вернее сказать, расплёлся из клубка и теперь полулежал на Орсино, который, видимо, не желая его будить, просто подвинулся и забросил ноги на диванчик. Так что Фенрис теперь уютно лежал головой у старшего эльфа на животе, будто на подушке (хотя подушку не мешало бы откормить хоть немного, чтобы действительно было, на чём полежать), приобняв того за талию и накрыв собой разутые ноги, будто пледом. Орсино шевельнул пальцами левой руки, по-прежнему вплетёнными в волосы эльфа, и от этого мягкого почёсывающего движения Фенрис блаженно заворчал. - Полегчало? – невзначай спросил чародей, ловко перевернув страницу книги большим пальцем: скромный томик он держал на весу в правой руке, поскольку положить книгу было решительно некуда – большую часть окружающего пространства занимал Фенрис. - Угу, - буркнул эльф и сонно завозился, просыпаясь. И ощутил под собой хоть и скрытые толстой тканью мантии, но весьма чёткие очертания чужого тела – вполне приличные такие очертания, однако навевающие самые неприличные мысли; он тут же смутился: - Я… это ничего, что я…? - Да ради бога, Фенрис, - легко ответил чародей. – Тем более вы явно нуждались в компании. А я хоть согрелся. Сквозняки здесь всё-таки ужасны. Хмурый эльф приподнялся на локтях: - Мёрзне…шь? – обеспокоенно спросил он, встретившись взглядом со светлыми глазами. Орсино мягко улыбнулся: - Бывает. Я никогда не отличался крепким здоровьем. Фенрис мог припомнить много случаев, когда несгибаемый чародей демонстрировал просто чудеса выносливости – но вместо этого приобнял его покрепче и положил голову обратно на живот (а, чего уж там теперь смущаться; к тому же так Орсино было удобнее его гладить). - Тогда я тебя ещё немного погрею? - Грей, - ласково откликнулся тот и мягко спросил: - Так что случилось? - Серые Стражи объединились с тевинтерским магистром, чтобы уничтожить всех Древних богов разом, пока те спят. С помощью магии крови и демонов, само собой, - пробурчал эльф и почувствовал, как тело под ним напряглось. Фенрис запоздало подумал, что, наверное, плохие новости надо преподносить как-то не так. Но Орсино быстро расслабился вновь. - Я так понимаю, идея принадлежит магистру? – спокойно спросил он. - Кому же ещё? – ворчливо ответил Фенрис. – Теперь мы будем штурмовать крепость, которую никто ещё не смог взять. А за стенами нас будут ждать спятившие маги и армия демонов. - Хм… - Орсино особенно приятно провёл пальцами по коже прямо за острым ухом, и Фенрису показалось, что он сейчас или просто растает от удовольствия, или снова уснёт. – Пожалуй, у меня найдутся интересные идеи насчёт того, как попасть в крепость с минимумом жертв. По крайней мере, с нашей стороны. Удивлённо приподняв голову, хмурый эльф встретил лукаво заблестевший взгляд Орсино. И чуть улыбнулся в ответ: точно, у них же были собственные маги крови. И их Первый чародей знал и умел побольше какого-то там магистра. … - Военный совет объявляю открытым! – радостно заявил Хоук. Всё-таки удивительный он был тип: Фенрису всё чаще казалось, что проблемы он преодолевал исключительно за счёт неистребимого оптимизма и редкой толстокожести. Правда, сейчас хмурый эльф был на него страшно зол: полчаса назад Хоук ворвался в кабинет Первого чародея и потребовал их присутствия на совете. Нисколько не смутившись тому, кого он ещё там застал и в какой позе; нет, это было хорошо и даже, считай, тактично с его стороны, но в итоге Фенрис лишился шанса поговорить с Орсино! И обсудить их… отношения. Может, он и сам был виноват, потому что поговорить следовало именно об этом, а не вываливать на чародея свои тревоги, но… Ну и что! Во всём всё равно виноват Хоук. Хмурый эльф прослушал большую часть обсуждения: во-первых, он был зол и только что разбужен от сладкого полусна, а во-вторых, мнение Орлея по поводу затеянной ими осады его не слишком волновало - Фенрис плохо разбирался в политике. Настолько плохо, что в такие моменты начинал чувствовать себя… эльфом, что вызывало неконтролируемые выбросы желчи и ещё хуже контролируемое желание кого-нибудь убить. Это, естественно, делало ситуацию ещё гаже. В общем, это упоительное времяпровождение пришлось на долю Инквизитора, которой повезло меньше: её должность никак не позволяла увильнуть от подобного обсуждения, хотя, судя по несчастным глазам, понимала она в этом не больше Фенриса. Вместо этого эльф решил познакомиться с тейрном Логейном Мак-Тиром: угрюмого вида мужиком, темноволосым, но с уже начавшей пробиваться сединой на висках. Выражение лица у тейрна было самое неприветливое – совсем как у Фенриса в зеркале. Хотя вообще Логейн эльфу скорее понравился. Он явно был толковым полководцем: Страж не стал влезать в вялотекущую дипломатическую перепалку и терпеливо дожидался, пока начнут обсуждать тактику. Чувствовался опыт подобных собраний… - Осадные орудия – это хорошо, - негромко прокомментировал он эльфу. – Но с ними нужно уметь обращаться. Не говоря уже о том, что нужны солдаты для прикрытия, чтобы дотащить эти орудия до стен. Вас, Инквизиция, слишком мало. - У нас есть… козыри, - сказал ему Фенрис. Тейрн посмотрел на него с мрачным любопытством: - А именно? - Клин клином вышибают, - сообщил Каллен и обратился к Жозефине: - Советник, давайте, может, перейдём уже к самому сражению? Я ни черта не понимаю в вашей дипломатии, и стратегия битвы, признаться, волнует меня больше. Жозефина и Лелиана дружно вздохнули, но… - Да! – воскликнула Лавеллан, почуяв свой шанс прекратить пытку. - Каким таким клином? – подозрительно осведомился Логейн. - Магией крови, естественно… То есть не совсем естественно, но всё лучше, чем просто погибнуть на поле боя ни за что, - расплывчато объяснил командор. - Орсино, у вас есть идеи? - Разумеется, - кивнул чародей. – Но многое зависит от того, чего именно вы хотите добиться. И кем пожертвовать. Хоук зябко передёрнул плечами. Разговоры о жертвах ему никогда не нравились. - Хотите сказать, - начал тейрн, - что мы будем приносить в жертву своих людей, чтобы победить? Это пусть не самое безумное предложение, которое мне доводилось слышать, но ни одна из подобных идей на моей памяти добром не кончилась. Чем мы тогда в итоге отличаемся от Серых Стражей, по-вашему? Мы же хотим покончить с замыслом магистра – или я в чём-то ошибаюсь? Тон тейрна ясно намекал, что если он ошибается, кому-то сейчас сильно не поздоровится. - Да ничем, собственно, и не отличаемся, - вздохнул Орсино. – Даже без магии крови любое сражение – это жертвование жизней солдат, просто в случайном порядке, а не осознанным выбором жертвы. Думаю, Стражи пришли к этой идее так же. Но вообще я не об этом: выбор заклинаний зависит от того, хотите вы оставить Стражей в живых или нет. Я, например, знаю один ритуал, который при минимальных затратах магии и крови выжигает внутри контура всё живое. Люди содрогнулись. - Маги – рабы Корифея, но магов среди Стражей не так много, - задумчиво сказала Лелиана. – Лишиться Стражей вообще, ещё и таким жестоким методом – это следует оставить на самый крайний случай. Есть что-нибудь, что помогло бы взять крепость с минимальными потерями с обеих сторон? - Ну… - протянул чародей и задумчиво потёр лоб. – Жаль, что это Стражи, конечно, – у них крепкие нервы, напугать не выйдет. Наложить на них чары, влияющие на сознание, тоже может не получиться, потому что на них уже что-то действует: пока мы не знаем, что именно, применять что-то из области менталистики я бы не рискнул, возможны непредсказуемые побочные эффекты. Мы без труда сможем развалить кусок стены, если понадобится, но стоит ли? Если только… Хмм, - чародей провёл пальцами по тонким губам (Фенрис прикипел к этим пальцам взглядом и отлип только после тычка Хоука), - мы можем взять на себя один фланг. Мой Круг и наши храмовики. Обсуждение тянулось ещё долго. Тейрн Логейн только головой качал, но когда стали вникать в детали, с планом согласился, внеся мелкие поправки. Маги крови существенно повышали шансы на победу, не говоря уже о том, что жертв со стороны Инквизиции и, возможно, даже со стороны Стражей предполагалось значительно меньше, чем при обычном штурме. Утвердив план, они разошлись по своим делам – но большая часть компании осела в библиотеке. Каллен, после обсуждения плана осады проникшийся к Логейну уважением, усадил тейрна за какие-то планы и схемы, где они принялись с упоением о чём-то спорить: угрюмый Страж на удивление быстро освоился в обществе другого военачальника. С сердитым ворчанием он отобрал у разошедшегося командора перо и сам принялся что-то чертить на пустом листе, выводя идеально ровные линии, при виде которых любой чертёжник расплакался бы от зависти. Хоук прицепился к местному магистру, попутно подкалывая Фенриса, а хмурый эльф креативно огрызался, используя тевинтерскую нецензурную лексику. Хоук ржал, а Дориан отмахивался и возмущённо топорщил усы: ругался эльф похлеще портового грузчика. Орсино с Лавеллан пили ромашковый чай. Напротив них туда-сюда расхаживал Солас: - Это чудовищно! Стражей просто необходимо остановить! Их дикий план может разрушить то хрупкое равновесие, которое ещё осталось в этом мире. А какой ущерб они наносят Тени своими варварскими ритуалами! - Кто знает, как они вообще согласились на такое? – пожала плечами Лавеллан. – Это действительно грустно, ведь они считают, что спасают нас же своими жертвами. А на самом деле… - Есть одна антиванская притча, простая, но интересная. И в тему. Хотите? – спросил Орсино. Инквизитор улыбнулась поверх чашки: - Давайте. Орисно уже привычно достал из складок мантии свою трубку и раскурил: - Жила-была в древней Антиве прекрасная девушка. Она обладала всеми мыслимыми добродетелями, была добра, честна, умна и имела самое любящее сердце на свете. Её родные нарадоваться не могли на неё. Однажды встретил девушку благородный барон: так она очаровала его, что он немедленно захотел на ней жениться. Пленил он сердце прекрасной девушки, и ответила она согласием. Но родные не одобрили её выбор: пришёл сперва к девушке отец и сказал, что барон – жестокий человек, и не будет она с ним счастлива. Оскорбилась девушка, что так плохо говорят о её любви, и отослала отца прочь. Пришла к ней тогда мать: «Берегись барона, - сказала ей она. – Зло живёт в его сердце». Вновь оскорбилась девушка и разругалась с матерью: как посмела она подговаривать её предать свою любовь! Пришел к ней под конец брат: «Посмотри, - попросил он её, - наша мать поседела раньше времени, отец наш тоскует и совсем спал с лица. Неужели тебе не жаль их? Откажись от барона!» Но не отказалась от своей любви прекрасная девушка, не предала данного обещания, и сыграли свадьбу точно вовремя. Чародей глубоко затянулся и задумчиво задымил трубкой. - И? – любопытно подалась вперёд Лавеллан. Притчу слушали уже все: даже Солас перестал зря топтать библиотечный ковёр, а военачальники отвлеклись от своих чертежей. - А после брачной ночи, - сказал Орсино, - барон убил девушку, потому что не нужна была ему жена – злое сердце было у барона, и уже завоёванная крепость его не интересовала. Умерли от горя родители девушки, а брат повесился, одолеваемый чувством вины. На этом кончается притча о слепой добродетели. - Жуть какая, - покачала головой Риан. - Да, история невесёлая, но поучительная, - пыхнул трубкой Орсино. – Мы оказываемся на месте этой девушки куда чаще, чем мы думаем. Добродетель, не смягченная никакими недостатками, слепа и жестока. Кто знает, где заканчивается она и начинается глупое упрямство, самоуверенность и неумение думать о других – действительно думать, а не решать за них? В жизни люди редко стремятся захватить мир и уничтожить его, монна – это привилегия сказочных злодеев. Все самые страшные события в нашей истории зачастую начинались с самых благородных намерений. В библиотеке повисла задумчивая тишина.