Мы в ответе за тех, кого приручили

Любовь — это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут. Когда верят.

Чонгук думал, что умрет от холода и потери крови. Точнее он не думал, он желал этого. Его жизненные цели сменились на одну, в которой все закончится и он вернется в то время, когда его жизни грозила опасность смерти. Только что-то до сих пор заставляет его находиться в этом мире: оно не дает покоя, не хочет выходить из головы и оставлять в покое. Стальной цепью приковывает к себе и не выпускает из своих объятий. Приторный запах яблока с небольшими нотками корицы распространяется по всему телу приятной негой. Такого не было даже с запахом Шуги, который несомненно нравился омеге. Но на этот раз что-то другое, оно чувствуется более приятным и родным, что ли. Как бы не хотелось открывать глаз, Чон все равно это сделал. Он почувствовал, как его опять начало что-то тревожить, как чужие руки вновь обхватывают за талию, как его голову прижимают к груди и как отбирают тепло, которое находилось в салоне автомобиля. Вампир чувствует себя сейчас таким беззащитным, особенно осознавая, что сейчас его держит заклятый враг и несет в неизвестную сторону. Первое, что видит Чонгук, черную ткань толстовки, а после свою ладонь, пальцы которой еле сжимали ту самую одежду. Его рука вся измазана в собственной крови и точно марает несущего омегу человека. Тэхен ногой открывает дверь собственного подъезда и заходит внутрь, заботясь, чтобы вампир в его руках ничего не ударил об косяк. Хотя с чего бы? Охотник и сам не знает, что с ним происходит, поэтому скидывает все на интерес к этому кровопийце и к его запаху. Конечно, только глупец позволит находиться убийце в своем доме, да и Ким знает на что идет, когда поднимается на нужный этаж и вновь с огромным усилием открывает собственную квартиру. У Чонгука взгляд расфокусирован, потому он не сразу понимает в какой момент его опускают на мягкую поверхность. Он видит лишь идеально белый потолок чьей-то квартиры, хотя не сложно определить, что в ней живет именно тот самый легендарный Ви. Тот самый, о котором омега был наслышан от знакомых вампиров, тот, о котором говорят «монстр» почти все бессмертные, и именно он принес своего врага к себе в дом. И в этом случае можно сказать «рак на горе свистнул», ведь подобное практически невозможно. Ким оставляет раненого парня на диване в своей небольшой гостиной и уходит, но ненадолго. А вот у Чона дикое желание, чтобы тот не возвращался вообще, ведь ему перед охотником страшно до безумия. Только тот вновь появляется, но уже у него в руках небольшой тазик с водой, на плече какие-то полотенца, а под мышкой аптечка. Омега до сих пор не понимает, что происходит, а его мозг не хочет генерировать ни одного хорошего конца помимо того, где его наконец-то лишают жизни. Только у Тэхена ни одной мысли в голове насчет убийства. Да у него вообще никаких мыслей нет, он делает все на автомате, будто его тело знает, что делать в таких ситуациях. Его внутренний альфа все уже давно решил. Помочь и на этом все. Именно поэтому охотник ставит емкость с теплой водой на кофейный столик и садится на теплый пол рядом с диваном. Ви спокоен, он научился держать все свои эмоции при себе, чтобы никто не смог догадаться о его мыслях. В небольшом отсеке под столиком находятся ножницы, которые Ким берет, чтобы разрезать штанину омеги. Чонгук заметно вздрагивает от чужих действий, но другой остается безэмоциональным. Одежду нещадно разрезают, чтобы ближе подобраться к ране. Тэхен осматривает повреждение, после чего открывает аптечку и достает из нее бинты, пластыри и пинцет. Он плохо знает, что делать, да и в подобном ему редко приходилось практиковаться, но попробовать нужно. Все же это лучше, чем оставить все как есть. — Сейчас будет больно, — Тэхен сам не знает зачем предупреждает, когда подносит руку с пинцетом к ране. Вампир лишь напрягается из-за чужих слов. Ким решает быстрее начинать. Его не останавливает резкий крик омеги, когда он находит железным пинцетом пулю в бедре. Вампирам серебро вредит и из-за него раны не затягиваются, поэтому лучше его побыстрее извлечь. Только у охотника начинают руки дрожать, ему будто чужая боль передается и неприятной волной по всему телу приходится. Чонгук тут же прижимает руку к губам, чтобы не кричать. Он дышит тяжело и жмурит глаза. Для него время тянется как резина и появляется чувство, будто пулю достают целую вечность. Чувство, будто Тэхен так над ним издевается, хотя тот старается сделать все как можно быстрее. И омега понимает, что это лишь цветочки. Старший откидывает пулю куда-то на столик и, положив пинцет на него же, спешит намочить одно из полотенец, выжать его и приложить к вновь кровоточащей ране. Ткань впитывает в себя кровь быстро и, возможно, если бы Чонгук был обычным человеком, Тэхен бы не справился. Еще немного и парень с помощью бинтов закрывает след от пули на бедре. Дальше живот, там все сложнее. Чонгук только успокоился, как понимает, что его майку задирают, а чужие руки вновь чувствуется на коже. Мгновения, и резкая боль разносится по всему телу. Только на этот раз все происходит быстрее и омега не знает каких богов за это нужно благодарить. Он просто опять теряет сознание и перестает вообще что-либо осознавать. Последними штрихами было то, что Тэхен стал вытирать кровь с чужого лица, после чего нашел какой-то старый плед и укрыл им вампира. На данный момент он решил, что со всем разберется утром, так как сейчас он не может мыслить рационально. Поэтому убрав все после этой «операции», альфа спешит выйти из гостиной и запереть ее, чтобы Чон не решил уйти или убить его. Меры предосторожности, так сказать. Все, что сейчас Ким хочет, это сходить в душ, отмыться от чужой крови и наконец-то воссоединиться со своей кроватью. . . . Тэхен из тех людей, которые не могут нормально спать, когда в их доме находится незнакомец. Особенно, если это омега. Вампир. Убийца. И вообще ко всему этому истинный. Альфе удалось сомкнуть глаза лишь ближе к утру и то ненадолго. Ему уже хотелось побыстрее разобраться со всеми своими проблемами. Радовало одно — он жив, а это значит, что вампир не смог волшебным образом выломать дверь и попытаться убить его. На часах около девяти утра и Ви почему-то уверен, что омега все еще не проснулся. Будить его не хочется по странным обстоятельствам, поэтому Ким решает заняться тем, чем и всегда. Первое — принять водные процедуры, а второе — приготовить завтрак. Он какое-то время шарится по собственному шкафу, выбирая какую-то одежду. Взяв одну из своих маек и спортивные штаны, которые он не носит, ведь те стали маловаты, альфа идет в ванную. Вещи он оставляет на стиральной машине, после чего принимается умываться и чистить зубы. Холодная вода немного приводит в себя, после чего охотник смотрит в зеркало на свое отражение и, улыбаясь, спрашивает у себя до чего он докатился. Завтрак Тэхена состоял из двух яиц, поджаренных на сковороде вместе с куриной грудкой, овощного салата и кружки чая с тремя ложками сахара. Говорят, что альфы равнодушны к сладкому, но это не про Кима, ведь он не видит смысла без сахара в чае, даже когда он пьет его, закусывая какой-то вкусняшкой. В детстве у него часто были проблемы с зубами, но сейчас на это просто все равно. Ви усмехается, когда понимает, что запах у его истинного слаще любой конфеты. Прошел час. Охотник тянул время как мог. Не хотелось тревожить раненого, но у него терпение не безграничное. Ким медлит, когда останавливается возле двери в гостиную, будто прислушивается, чтобы узнать там ли еще вампир. Облизав пересохшие губы и взглянув на пистолет в своей руке, Тэхен все же поворачивает замок и надавливает на дверную ручку, чтобы войти. Ступать по теплому полу хочется тихо и осторожно, но когда охотник осознает это и в голове спрашивает у себя «С чего бы?», то тут же спешит как можно громко покашлять в кулак. Реакция мала. Непонятный комок, лежащий на диване, от чужого «привлечения внимания» даже не колыхнулся. Омега, наверное, надеется, что если подожмет ножки к себе и укроется пледом с головой, то его не найдут. По-детски наивно. Тэхен подходит ближе и грубовато одергивает одеяло. Чонгук, у которого в планах было не просыпаться еще несколько часов, разлепляет глаза и смотрит куда-то сквозь альфу. У него в голове что-то неприятно гудит и будто сдавливает мозги. Омега щурит глаза, так как в комнате из-за утреннего солнца очень светло. — Вставай, — приказным тоном говорит охотник, скидывая плед на пол. Это напоминает ему момент, когда его в детстве будили родители, ведь юный альфа не хотел вставать и идти в школу. Чон трет глаза и, прикусив губу, все же пытается приподняться, чтобы сесть. Он чувствует себя загнанным в клетку животным, взгляд испуганный, слегка дрожащие губы и ладошки, сжимающие края одежды. Весь такой невинный и бедненький на первый взгляд, глазки вниз опускает, как провинившееся дитя, которое сейчас будут отчитываться за пакость. — Я хочу, чтобы ты ушел, — говорит Тэхен, складывая руки на груди и стреляя в вампира холодным взглядом. Чонгук кивает на чужие слова, ведь и сам понимает, что не может находиться в доме врага. — Но на улицу я тебя в таком виде не выпущу. У Чона в голове возникает картинка, где он весь в окровавленной одежде идет по улицам города и на него оборачиваются люди. А еще не факт, что он ни на кого не накинется, чтобы перегрызть глотку в приступе голода. К тому же омега может в любой момент потерять сознание из-за серьезных ран. — Пойдем, — Ким кивком головы указывает на выход, после чего ожидающе смотрит на омегу. Чонгук только сейчас осознает, что даже если поднимется, нормально идти не сможет. Нога до безумия болит, когда на нее опираются, но парень об этом никогда не скажет. Он и так показал себя лишь как жалкого вампиреныша. Охотник шумно вздыхает, когда понимает, что Чон не собирается подниматься. Он мог и раньше догадаться об этой проблеме. Ви вновь подходит к омеге и, наклонившись к нему, подхватывает под коленками. Чонгук чувствует, как к его спине прижимается рука альфы, в которой находится пистолет скорее всего с серебряными пулями, и поджимает губы. На этот раз вампиру удается обхватить чужую шею руками. Радует то, что Чонгук худенький и легкий и Киму не будет сложно переносить того. Он опять пачкает свою одежду в крови, но другого выхода нет. Иногда Тэхен любит свою привычку не закрывать двери. Он без особых усилий попадает в просторную ванную комнату, прежде включив там свет. Альфа усаживает Чонгука на пустующую тумбочку и отходит. — Думаю, ты знаешь что делать. Чистая одежда на стиралке, — говорит охотник и, еще раз взглянув на омегу, который виновато опустил глаза, выходит и закрывает за собой дверь. Хотел Тэхен, чтобы вампир ушел, но с такими успехами далеко от его дома он не отползет. Нужно что-то придумать, так как если кто-то из охотников (к примеру, Хосок) решит наведаться в гости, то тут можно писать завещание. Лучше не знать, что делают за измену и покрывательство вампиров, тут уже сказками про истинность и золотыми словами не отделаешься. Даже и без того влиятельные родители Кима в сфере борьбы с кровососами не помогут, даже наоборот, сами в землю закопают и не посмотрят на родство, ведь чернить имя семьи — грех. Именно поэтому Ви не любит работать в команде, от лишних глаз лишь одни проблемы. На данный момент альфе нужно время для того, чтобы разобраться со всеми своими проблемами, которые невыносимым грузом давят на плечи. Ему достаточно того, что он соврал другу, который на него понадеялся, попросил помочь. А ведь если он просто так отпустит этого вампиреныша и тот попадется кому-то на глаза, что же может произойти? У Ви рука не поднимется его убить и он это уже полностью осознал, заложил где-то у себя в подсознании, что не даст тому умереть, но так же дал себе обещание не вестись ни на какие чувства, присущие истинной паре — они лишь погубят их двоих. Не нужно давать слабину ни в коем случае, так как потом это все обернется против него самого. Тэхен прикусывает губу, когда слышит как включается вода в душевой кабине. Он идет сначала в свою комнату, чтобы переодеть майку, а после на кухню, чтобы выбросить ее в мусорный бак и отмыть в раковине руки от крови. В итоге Ким все равно возвращается к ванной все с тем же пистолетом для самообороны, хотя что-то подсказывает, что этот вампир ему ничего не сделает, и просто опирается о стену, ожидая, когда омега выйдет. Чонгук за это время успел снять с себя одежду и отлепить окровавленные бинты, кидая их в раковину. Раны перестали кровоточить и начали немного затягиваться, но до полного восстановления еще далеко. Омега чувствовал себя каким-то замарашкой, весь грязный и в крови. Хорошо, что душевая кабинка находилась недалеко от места, где его посадили. Включив душ с теплой водой, Чон опускается вниз и обнимает себя за коленки. Струя воды начинает лить ему прямо на голову. Она смывает алые разводы и приводит в себя, давая некое расслабление, которого так не хватало вампиру. Сейчас юноша себя чувствует самым жалким существом на всей этой планете. Он настолько унижается, что принимает помощь от врага. В груди накапливается неприятное чувство, которое сжимает сердце со всех сторон, не позволяя делать тому нормальных ударов. Это чувство душит, оно не дает покоя, из-за него хочется прямо сейчас схватить лезвие над умывальником и перерезать себе вены. Хотя все равно это не получится, царапины вмиг затянутся, но жаль, что эти же царапины, только на душе, не залечатся уже, они будут ныть все века и столетия чоновской жизни. Однажды он уже потерял все и это повторяется. Юнги, его самопровозглашенный не истинный — мертв. Его нить жизни перерезали, а нить омеги несправедливо продолжает держаться. Ее какой-то чертов охотник изолентой обернул, чтобы она не порвалась. Так жестоко поступил, заставив продолжать существовать. Как хорошо, что из-за воды не видно слез, а из-за звона ударяющихся капель об кафель не слышно всхлипов. Юнги обещание не сдержал и от этого еще пуще рыдать хочется. Ногти грызть, волосы рвать и стены кулаками бить, чтобы все костяшки к черту стереть. После безысходности апатия, последний тон по шкале, из которого трудно выбраться. Был бы Чонгук оборотнем, то завыл бы от отчаяния, но не может, боится, что его услышат и засмеют, поиздевавшись над именем любимым. Разве можно жить с такой дырой в сердце? Разве можно заставить слезы перестать стекать по щекам? Разве можно стать розой для другого, чтобы любили как единственную и неповторимую? Как это делал Юнги… Выключив душ, Чонгук пытается пальцами стянуть полотенце, висящее на крючке. Ему передвигаться сложно, но все же удается вновь присесть на ту самую тумбочку, чтобы надеть вещи альфы. От них приятно пахнет естественным запахом. Майка слегка длинновата, а штаны как раз. Чон чувствует себя неуютно, будто не в своей тарелке, но помощь принимает, ведь она сейчас необходима. Тэхен все прекрасно слышит: то, как закрывают кран, и то, как внутри ванной комнаты копошатся. Он ждет, когда звуки утихнут, чтобы можно было зайти и не застать вампира в неловкой ситуации. Ви громко предупреждает, что входит, прислушивается на пару секунд, ожидая просьбы остановиться, а когда той не следует, открывает дверь. Чонгук ждал его на том же месте, только стал хотя бы на человека похожим, а не какого-то персонажа из ходячих мертвецов. Очертания лица стали более ясными и что ли…светлее. Наверное, из-за того, что порезы, оставленные на лице серебряным ножом, затянулись. Кожа такая бледная и чистая, как у куклы, фарфоровая. Тэхен про себя сказал не лицо, а мордашка, как у ребенка, хотя азиаты всегда внешне развивались медленно. Да, у Ви все внутри екает, когда он видит омежку в собственной одежде, а когда чувствует смешавшийся запах и вовсе зависает, уставившись на вампира. Наверное, это и зовется истинностью, когда при виде своего предназначенного того хочется сгрести в объятия и никому не отдавать. Чонгук, на первый взгляд, весь такой теплый и мягкий, а ведь не скажешь, что он убийца, питающийся кровью людей. Но сейчас он выглядит как мокрый котенок, что Тэхен не удерживается, чтобы не снять еще одно полотенце и не подойти к омеге, чтобы вытереть тому волосы. Альфа поднимает удивленного парня за подбородок, а после накидывает на его голову махровое полотенце, начиная протирать локоны цвета вороньего оперения. — Как тебя зовут? — спокойно спрашивает охотник, продолжая делать вид, что занят вытиранием чужих волос, которые приятно пахнут его же шампунем, что заставляет табун приятных мурашек пройтись по всему телу. Чон и впрямь напоминал Ви какого-то потерявшегося и напуганного зверька, который промок под дождем. — Чонгук, — Тэхену отвечают без каких-либо колебаний и, скорее всего, ждут в ответ взаимности, но альфа имени своего не называет. Он убирает полотенце, напоследок проведя пальцами по мягким волосам омеги. — Сколько лет? — очередной стандартный и банальный вопрос, но он почему-то заставляет Чона смутиться. Особенно, когда охотник ставит руки по обе стороны от его бедер. Ким считает, что должен знать хотя бы немного про того, кого спас и про того, кто, по-видимому, является его истинной парой. — Восемнадцать, — на этот вопрос Чон не так быстро отвечает. Ему слегка неуютно и это очень видно по нему. — Нет. Не на сколько ты выглядишь, а настоящих, — для Тэхена важно, чтобы его истинный не был стариком по факту. Да и если будет большая разница в возрасте, то появятся сомнения об их предназначенности, хотя кто его знает. Если так подумать, то он становится хеном. Омега еще больше смущается. Он поправляет мокрую челку на лбу и вновь опускает взгляд. Ведет себя как школьник, а этот охотник еще сомневается. А может эта такая коварная вампирская тактика, притвориться невинным, белым и пушистым, чтобы не обижали. Хотя Тэхен на такое не ведется. — Я выгляжу на семнадцать. Меня обратили год назад, — у Чона голос тихий, будто он чего-то боится. — Мне совершенно недавно исполнилось восемнадцать. На самом деле Чонгук удивляется, что Ви ведет себя так спокойно. Ведь их первая встреча, произошедшая вчера, оставила о том не такие уж и хорошие воспоминания. Возможно, все из-за того, что охотник был уставшим и вымотанным, поэтому и таким грубым. А может его отношение изменилось все из-за той же истинности. Но омега все равно не перестает ожидать подвоха во всем этом. — Болит? — еще один вопрос от альфы. Он без стеснения задирает свою же майку на чужом теле и дотрагивается пальцами до края все еще не зажившей раны. А вот по Чону волна смущения приходится, он даже слегка назад отклоняется и спешит лицо тыльной стороной руки прикрыть. Ви это, конечно, замечает, но решает промолчать. У него сейчас нет настроения, чтобы пускать свой сарказм и черный юмор в действие. На данный момент он хочет побыстрее со всем разобраться и побыть наедине с самим собой. — Обхвати мою шею руками. Наверное, Чонгук не ожидал, что Ви, отложив пистолет на корзину для белья, повернется к нему спиной и слегка присядет. А ведь охотнику уже надоело таскать этого вампира на руках, как принцессу. С таким успехом он скоро ездовой лошадкой станет. Но младший слушается и делает то, что ему сказано, прижимаясь к чужой спине. Тэхен находит руками ноги омеги и подхватывает под коленками. Сделав вдох-выдох, альфа встает и поднимает вместе с собой Чона. Чонгук расслабляется и утыкается носом в шею альфы. И только после этого жеста Тэхен понимает, что зря так сделал — он буквально открыл вампиру доступ к своей шее и если тот захочет, то сможет укусить в любой момент. Но нет, тот просто размеренно дышит, опаляя горячим дыханием кожу охотника. Тэхену все равно не по себе и он спешит побыстрее перенести Чона, и посадить его на диван. Ви ненадолго выходит из гостиной, чтобы забрать свое оружие. Возвращается он не только с пистолетом, но и с той самой аптечкой и еще каким-то стикером, на котором что-то написано. Альфа оставляет сундучок с медикаментами на кофейном столике, после чего становится перед омегой, складывая руки на груди и делая как можно серьезный вид. Им обоим нужно поговорить и разъяснить все — поставить, так сказать, все точки на Ё. Тэхен не собирается с ним нянчиться, у него есть принципы и он будет им следовать. Вампиры для него не лучше мусора, даже несмотря на то, что кто-то из них обращенный. Возможно, судьба сделала ему пакость в виде такого предназначенного, но это не означает, что Ви поведется. Возможно, парень и не убьет Чонгука, хотя это вопрос времени, но уж точно не будет ему цветочки дарить и на свидания водить. — Тебе есть куда идти? — спрашивает Тэхен, склоняя голову в бок и заглядывая в чужие глаза. Чонгук кивает, но как-то неуверенно. У него есть друзья, которые помогут ему и будут только рады, но перед этим человеком Чон вообще ни в чем не уверен. — Мне бы не хотелось зря помогать тебе, поэтому постарайся подольше не подыхать. Если что-то случится, позвони мне. Понял? Ви протягивает тот самый стикер омеге. Чонгук кивает на чужие слова и, развернув бумажку, пробегается взглядом по номеру, а после и по имени охотника, который написал его рядом. — Тэхен- …хен, — Чонгук на свой страх и риск называет старшего по имени и прячет ту самую бумажку в карман штанов. — Ты ведь сейчас меня не отпустишь? Тэхен надменно хмыкает и, подождав пару секунд, идет и садится рядом с вампиром, который весь напрягается, взгляд в сторону отводя. — Чтобы полностью восстановиться, тебе нужна кровь? — Ви спрашивает, хотя и сам знает ответ. — Я дам тебе ее. — Но если я… — Если ты не остановишься, я выстрелю, — охотник усмехается, видя чужой растерянный взгляд. Он показательно перезаряжает пистолет, после чего протягивает свою руку омеге. — Шею я тебе свою не дам. Чонгук как телефон: его потрепали хорошенько, разбили — вот он и тормозит. Выбора у него нет. Он и Ви понимает, что если Чона просто так выпустить, то без убийств не обойдется, вампир точно кого-то попытается загрызть. И, взвесив все за и против, омега обхватывает чужое запястье и очень медленно, неуверенно, подносит его к губам. Тэхен сомневался до последнего, только не знал почему. Если он даст немного крови, то ничего страшного произойти не должно. Но неприятное чувство все равно засело где-то глубоко в подсознании и оно кричит, говорит о плохих последствиях. Ви решает отогнать от себя все сомнительные мысли и просто расслабиться. Его кусали очень давно и то из-за неопытности в охоте, но альфа до сих пор помнит, что это больно, хотя вампирам приносит этот процесс удовольствие и даже некое возбуждение. Чонгука не может не напрягать близость с оружием, которое может его убить. Он пытается сделать все как можно аккуратнее. Нужно держать себя в руках и, наверное, осознание, что рядом с ним охотник, слегка отрезвляет. Вампир проходится языком по молочной коже альфы и уже после прижимается к ней губами. Лучше не тянуть резину, а сразу кусать. У Чона какая-то лампочка в голове загорается, когда он делает первый глоток. Кровь приятным теплом по горлу распространяется и у омеги такое впервые. Он даже не понимает, что именно в этот момент вокруг его шеи оборачивается воображаемая цепь, которая к Ви тянется. В будущем эта цепь будет душить и приносить страдания, она заставит Чона нуждаться в своем альфе. Тэхен не знал последствий, а когда все будет ясно, то точно выйдет из себя, ведь он добровольно этого омегу к себе привязал, сам разрешил попробовать свою кровь. — Заканчивай, — твердо произносит Ким сквозь стиснутые зубы. Он сжимает посильнее оружие, чтобы если что им воспользоваться в тот же момент. Только Чонгук слушается и останавливает, с трудом, и немалым, отстранившись. Тэхен недовольно шипит и, забрав свою руку, тянется за аптечкой. Он пытается открыть ее одной рукой, ведь второй практически пошевелить не может. Чонгук на это, поджав губы, смотрит и, не выдержав, отбирает у Кима тот самый сундучок. — Давай я помогу, — Ви после этого предложения странно на омегу косится, но все равно руку тому опять протягивает. Чон достает из аптечки бинт и пластыри, после чего откладывает ее на тот же кофейный столик. Вновь обхватив руку охотника, омега приближается губами к своему же укусу, начиная слизывать кровь. Тэхен наблюдает за этим молча и лишь размеренно дышит, думая, что все будет нормально. Закончив, Чонгук отматывает немного бинта, рвет его в нужном месте и складывает в несколько раз. Приложив его к ране, спешит закрепить пластырями. Ви не благодарит. Ему не за что. Главное, что все теперь сделано и вампир сможет уйти, оставив его наконец-то одного. Только что-то вновь идет не так. Телефон в кармане домашних штанов начинает вибрировать, и альфа, недовольно цыкнув, достает его.

«J-hope»

— Да, хен. Жалуйся, — Ви не сразу отвечает на звонок. У него странное чувство в груди, будто что-то неладное должно произойти. — Тэ, есть важный разговор, касающийся вчерашней охоты, — Тэхен как знал в чем проблема. — Мне звонил Ыну. — И что? Какой-то трупик вновь ожил и куда-то убежал? — Ким пытается отвечать так, будто ничего особого не произошло. Этот Ыну ему хорошо знаком. Он парень из службы, которая является одной из отраслей деятельности охотников, а именно — уничтожением тел вампиров. Страшные типы там работают. — Возможно, — голос Хосока серьезный и Ви это не нравится, ведь его друг очень часто светится солнечными лучиками и добротой. — Он сказал, что его ребята не нашли тело омеги Шуги. Будто оно испарилось, оставив после себя лишь следы в виде крови. Ты знаешь что-то? — Откуда? — Ви пытается воссоздать удивление в своем голосе. — Прирезал и оставил на том же месте, после ушел. Может кто-то из ребят Шуги подобрал тело, чтобы почтить, так сказать, душу шлюшки главного? — Тогда бы они и тело самого Шуги забрали. К тому же Хенвон, который патрулировал этот же район, сказал, что никого странного не замечал. — Конечно не замечал. Как можно что-то заметить с закрытыми глазами, когда спишь? Ты же его знаешь. — Ви, я серьезно. Поэтому повторюсь, ты точно убил его? — Точно… — Тэхен хотел договорить, но не смог, из-за удивления не смог. Он опускает глаза на свои колени. Наглый клыкастик посмел уложить свою голову на бедра Кима. И он, кажется, заснул. — Все нормально? — Да, — Тэхен ничего не делает, он лишь кладет свою ладонь на голову младшего и вновь возвращается к разговору. — Хен, я ничего не знаю и следовательно ничем помочь не могу, прости.

Врать очень плохо.