Добро пожаловать в Маунт - Мэссив!

В одном из многочисленных длинных коридоров, похожих на адский лабиринт, у которого нет выхода, мерцала желтоватым оттенком лампочка. Ее тусклый мелькающий свет нагонял жуткую атмосферу, превращая суровую реальность в кошмарный ужастик, созданный по мотивам всех известных истории ужасов. И хотя казалось, что больше уже нечего пугаться в этом богом забытом месте, находящимся в самой глуши соснового леса, временами разбросанные трупы и крики умолишенных говорили за себя. Порой, выглянув в одно из разбитых окон, человек может увидеть темных великанов, которых рисует обескураженная фантазия. Мирные, на первый взгляд, светлячки, кажутся горящими во тьме глазами монстра, готового растерзать твою плоть. В шепоте ветра, дождя и даже деревьев, было слышно предупреждение. Предупреждение об опасности, поджидающей тебя в в Маунт - Мэссив. Переступая порог этого проклятого дьяволами места, ты продаешь им не только душу, но и жалкое покалеченное жизнью тело. Ты отдаешь все, что имел, а порой, даже жизнь. После проведенных тут десяти минут, кажется, что главные опасности лишь временно скрываются в темных углах больницы, приготавливая для тебя самую ужасающую смерть. Здесь каждый шепот, шажок или вздох казался неимоверно громким, словно резкая вспышка молнии, а затем оглушающий тебя гром. Звуки здесь не приносили ничего иного, как долгие муки. Это. . . было страшно. Хотя нет, это было кошмарно. Если бы тебя схватил какой - то псих, а тело бы невероятно устало и сил на сопротивление не было, ты бы с удовольствием принял свлю неминуемую смерть. Почему с удовольствием? Это место к чертям затмевает разум. Уже нет желания выбраться. Просто хочется прекратить все это, не чувствовать боль. Суицид кажется более, чем разумным выходом. Майлз и Парк неспеша шли по узкому проходу, прижимаясь к холодной бежевой стене, заляпанной кровью, и смотря в глазок камеры. Бледно - зеленоватый цвет ночного видения эффективно помогал ориентироваться в кромешной тьме, чтобы не споткнуться об очередное железное ограждение или же противный обезглавленный труп, лежащий в луже собственной черной крови. На картинах, висящих буквально на каждом метре стене, было изображены люди, похожие на священников или создателей данного "заведения". Перекошенные глаза, рот, искривленныф в мерзкой улыбке. Иногда могло показаться, что они полностью в крови, текущей с них маленькими каплями, или с разренными ртами, словно у убийцы Джеффа. Самым неприятным был пол, половицы которого ужасно скрипели после каждого шага, пускай даже и изящного, как у стройной балерины, похожей на белого лебедя. Вейлон передвигался через чур медленно, волоча за собой больную ногу и огромной раной, не раз дававшей о себе вспоминать струйкой крови, оставлявшей за парочкой еле видный багровый след, и кошмарной болью, словно копьем с отравленным наконечником пронзающей все тело. Это было не лучшее чувство, поверьте мне, совсем не лучшее. Представьте, что Вам в ногу воткнут деревянный заточенный колышек. Каково Вам? Одежда Парка уже полностью была в пятнах бурой крови, огромным и противном слое пыли и каких - то ошметках человеческого мяса, от чего при виде на нее к глотке подступал огромный мерзкий ком, так и норовящий выйти наружу. После очередной пары шагов программист упал на холодный деревянный пол с грохотом, от которого Апшер до боли в зубах и скрипа стиснул челюсти. Господи, как это было громко. Громче этого идиота даже слон не сможет упасть. Ну, зато могилка в темной глуши леса им уже обеспечена, благодаря Вейлону. - Парк, ты идиот? - повернувшись к напарнику зло прошипел репортер, подавая тому руку без указательного пальца, со среза которого все так же капала кровь и торчала желтоватая срезанная кость. Это выглядело довольно мерзко, от чего программист отодвинулся подальше от Апшера. - А я, твою мать, виноват, что ногу проткнул? Побегай - ка от этого психа, который в разы больше тебя, - не приняв помощь и поднявшись с помощью своих конечностей обиженно промямлил Вейлон, после чего оперся на стену, на которой виднелось огромное темно - бурое пятно. - Нехер лезть куда не просят, - отвернувшись и продолжив медленные шаги в прошлом направлении ответил Майлз, сжав свободную руку в кулак, от чего по кисти прошлась резкая боль. Парк выдохнул, пытаясь сдержать себя, чтобы не наорать на этого недорепортеришку. Познакомились совсем недавно, а он уже ведет себя так, как будто завел посмертного врага. Наверное, таков его характер, но придется терпеть, если он хочет выбраться отсюда живым. А в одиночестве, как уже известно, ему придется не столь сладко. Пройдя еще около пяти метров, программист почувствовал на груди москулистую руку, перегораживающую ему путь. По телу прошлись мурашки, которые были на удивление приятными. Вейлон не понял, что это за чувство, да и не особо хотел понимать. Оно было похоже на то, когда он впервые встретил свою милую Лизу. Когда он впервые коснулся ее руки и произнес, что любит ее. Устремив глаза на Апшера, программист встретился с ним взглядом, который явно говорил, что сейчас лучше не издавать ни малейшего звука. Это было не зря. Где - то совсем близко послышалось омерзительное металлическое щелканье, а затем звук, будто что - то острое тащат по полу. Трагер. Из его мерзко улыбающихся уст все время слышалась одна и та же фраза, нагнетающая животный ужас: «Где же ты, приятель?». Парк, не смотря на упорные протесты репортера, выглянул из - за угла. И очень зря. Прямо на них, медленно и, словно хромая, шла фигура человека с седыми волосами. Если это вообще был человек. Макушка была полностью выбрита, как и виски, а с затылка спускались серые волнистые волосы, запачканные бурыми пятнами и пылью. Из одежды на нем был лишь старый фартук, густо заляпанный кровью и . . . чем - то еще. Его тощее тело было полностью в морщинах, а откуда - то торщали тонкие трубочки с кровью. Видимо, когда - то он был одним из главных пациентов. Ну или же работником. Кем - то, вроде хирурга. Если это было так, то на его печальном примере можно было убедиться, как это дьявольское место влияет а здравый разум. Но больше всего ужасало оружие, которое доктор тащил в руках, на пальцах которых были надеты острые железные "Когти". Огромные ножницы, тащившееся по полу и оставляя на нем глубокие царапины. Лезвия были полностью облиты кровью, стекающей маленькими каплями, и невероятно заточенными. И где он только нашел точилку? А этот до ужаса противный скрип раздражающе резал чуткий слух Вейлона, от чего из ушей того готова была пойти кровь. - Вейлон, блять, отойди, - оттолкнув Парка от угла произнес Апшер, что было крайне зря. Программист, не устояв на своих двоих, упал на груду металла, лежащую у стены, при этом знатно пошумев. Ох, боже. Этот звук был самым ужасным, что слышал Майлз за свою довольное короткую жизнь. Даже ужаснее криков его начальника. Лицо парочки перекосилось от животного страха. - Приятель! - послышалось из коридора, а затем можно было ясно услышать звук быстро топающих босых ног, как при беге. Трагер вышел на след. - Ты тупой. Ты самый тупой из всех, кого я встречал! - схватив Вейлона за дрожащую руку прокричал репортер, после чего резко потянул его вслед за собой. Парку было не просто убегать, точнее, это было невозможно с такой болью, которую ощущал он. Ну, только если ты не хочешь окончательно повредить ногу и к чертям здесь застрять. Поэтому Майлз особо не раздумывая толкнул ближайшую металлическую жверь, за которой оказалась огромная столовая, где царила ужасная тьма. Благо, и здесь их выручило ночное видение драгоценной камеры. И, о боги, там была вентиляция! Это их спасение! Черт, быстрее! Еще немного, уже видна железная крышка со многочисленными вмятинами, похоже, оставшихся от прежних беглецов. Да, Апшер в спасительной трубе! О боже, как здесь воняло кровью. Этот металлический запах, от которого появляется противный привкус на языке, нельзя было сравнить ни с чем. Но Майлз спасся. И это то, чего нельзя было сказать о Парке. Не успев залезть в этот узкий проход, тот попал прямо в скользкие лапы к сумасшедшему доктору, который повел его за собой со сладким мурлыканием чего - то про прекрасную терапию. Ага. Программист знал на печальном примере репортера, насколько "хороша" эта процедура. Теперь и он пальцев лишится. Хотя, на этот раз Трагер может не остановиться, и Парку повезет меньше. Этот безумец может отрезать ему всю конечность. Господи! Апшер, пожалуйста, не будь таким козлом, помоги! Вейлон пытался вырваться, освободиться от цепкой хватки, но безумец, не смотря на хлипкую внешность, оказался в разы сильнее него. - Черт! - невольно вырвалось из глотки Майлза, наблюдавшего эту сцену. Было видно, как из глаз программиста текли слезы. Репортер ударил кулаком по железной стенке вентиляции, от чего на его голову посыпался слой пыли и мерзкой паутины вместе с ее обладателем. Сейчас он чувствовал вину за произошедшее, а главное - боль. Но в нем шла отчаянная борьба двух желании. Сбежать или помочь. Он хочет уйти, хочет выжить, хочет вернуться домой, в родной уютный городок, в дорогой ему дом, но. . . Но он же не такой идиот, чтобы оставить Парка в беде. Тем более у этого сумасшедшего "хирурга". Без него он просто напросто заблудится в этих коридорах. Кто может знать Маунт - Мэссив лучше, чем ее работник? Тем более, если он его бросит на произвол судьбы, то до конца его дней, которые, закончатся, по видимому, довольно - таки скоро, его будет неотступно грызть совесть. А значит, выход был только один. Поднять свой трусливый зад и идти на поиски. Неимоверно долгие и опасные, возсожно стоящие жизни, как предчувствовал репортер. Почти бесшумно оставив укромное местечко в вентиляции, Майлз не без сожаления взглянул на болтающуюся крышку, тихо скрипящую в наступившей резко тишине. Маленькими шагами оннаправился к противоположному выходу из столовой. Туда, куда Трагер утащил Парка. Хотя возможно, что крики программиста о помощи помогут Апшеру найти этого болвана. По - крайней мере, он на это надеялся.