Добро пожаловать в Маунт - Мэссив!

Беспомощное и хилое, на данный момент, тело Вейлона, у которого больше не осталось сил на сопротивление, тащили по очередному узкому коридору, полному пыли. Голова ужасно ныла, будто на нее надели железную кастрюлю, да еще и молотком в придачу добавили. В общем, это было адски больно. Видимо этот псих успел нехило надавать Парку по затылку, потому что в этой области головы ощущение было хуже всего. Как и большинстве, в этом коридоре почти не было источника освещения, только лампочка, мигающая каждые две секунды. Ее тусклого света было недостаточно, чтобы детально рассмотреть интерьер коридора, но достаточно, чтобы разглядеть жуткие фигуры людей. Видимо, здесь Вейлон был желанной добычей. Безумные красные глаза налитые кровью лопнувших капиляров смотрели на него со всех сторон, и только угрожающее щелканье огромных заточенных ножниц отпугивало умолишенных. Они яростно, словно дикие волки, клацали зубами, лицезрея, как лакомый кусочек свежего мяса уводят у них из под носа. Иногда Парк пытался повернуть голову назад, но зря, ведь обзор у него был отнюдь не лучший. Все, что ему предоставлялось, это голая морщинистая задница Трагера. Бр - р - р. Как мерзко. В прочем, убрать этот вид из воспоминании программисту помогали окна с темными рамами, которые не раз проплывали перед ним очень медленно, так, что он мог рассмотреть каждую деталь, даже самую не выделяющуюся. А самое главное - каждую капельку дождя, шедшего на улице. Тот, в свою очередь, под мелодичные завывания ветра, стучал по железному карнизу, словно барабанщик, исполняющий музыку. И хотя многие люди ее не слышали и не услышат, для тех единиц, кто ее различает, это самая прекрасная мелодия из всех, что им доходилось слышать. - А куда мы. . . - попытался задать вопрос Парк, отвлекшись от прекрасного вида за окном, за что получил не хилый пинок между лопаток, по которым тут же прошлась резкая боль. - Заткнись, приятель, - угрожающе прошипел безумец, но в ту же минуту замедлил и без того медленнвй шаг, а через, буквально, пару секунд и вовсе остановился, подняв программиста с холодного пола. - А в прочем, мы пришли. О, боже. Что. . . это такое? Его логово? Убежище? Вейлон не имел ни малейшего понятия, как это описать. Белые стены были полностью залиты кровью, явно их не украшающей. Но пятна были точно уж не первой свежести, что говорило, что убийства тут давненько не происходили. В темном углу лежало пятеро трупов, которым был явно не первый день, потому что от них исходил такой мерзкий и едкий запах, что у Парка вновь заслезились глаза. Рядом с этими беднягами стояло ржавое металлическое ведро, в котором что только не находилось и над которым жужжали огромные мухи. Отрубленные кисти рук, пальцы, кишки, бережливо свернутые, и даже кость позвоночника. К горлу программиста подступил ком, и Вейлона тут же стошнило, прямо на кровавое мессиво на полу. Ах, да. Пол. Он был абсолютно весь в крови. Здесь ее было столько, что она была буквально на два сантиметра от пола. Еще были разбитые зеркала, осколки которых лежали на полу и так желанно мечтали вонзиться в ничем незащищеную ногу. Господи, какая мерзость. Но главный страх внушали хирургические инструменты, до невероятности вычищенные и заточенные, словно ими никто так и не пользовался. - Добро пожаловать, друг, - над ухом, обжигаемым одновременно горячим и мерзким дыханием, услышал Парк. Схватив программиста за предплечье так, что тому показалось, будто он попал в капкан, Трагер усадил его на инвалидную коляску, зафиксировав ноги и руки кожаными ремнями, которые ужасно натирали кожу. Так вот где сидел Майлз, когда его лишили драгоценных пальцев. От одной мысли об этом у Вейлона по телу прошла жуткая дрожь. - Приятель, ты же знаком с моим дорогим другом? Я надеюсь, он не злится на меня, - промурлыкал доктор, подойдя к старой расколовшейся раковине и повернув ручку крана с ужасным скрипом. - О, нет. Что ты. ОН УБЬЕТ ТЕБЯ, БОЛЬНОЙ ТЫ УБЛЮДОК! - яростно прокричал Парк, плюнув куда - то в сторону Трагера, от которого послышался только смешок, полный радости и удовлетворения. - А вот кричать не надо, - вымыв руки и подойдя прямиком к программисту, по пути схватив какую - то грязную тряпку, произнес доктор. Совсем неожиданно для Вейлона, тот затолкал эту мерзость ему прямо в рот, намекая, что повышение голоса для него совсем не выход. - Какое прекрасное тело. Стоит изучить его поближе, - приблизившись к лицу Парка так, что между ними остался буквально сантиметр произнес Трагер. « О, боже! Твою мать! » - это то, что пронеслось в голове у программиста, когда он почувствовал на своей щеке мерзкую ладонь доктора. Он хотел было закричать, закричать так, что сорвал бы голос, но комок уже мокрой ткани не позволял этого сделать. Боже! Пусть его убьет Уокер, Эдди, да кто угодно! Он не хочет быть изнасилованным этим выродком! Лиза, милая, прости меня за все! Железные когти Трагера неприятно царапали кожу Вейлона, оставляя красноватые линии. Если честно, то он уже понял, что для него путь отступления отрезан, поэтому просто покорился судьбе, хоть и отчаянно надеялсч на вдруг пришедшее чудо. Безумец резко вытащил тряпку изо рта Парка, чему тот был несказанно рад и тут же начал отплевываться. Но через секунду во рту того уже находился горячий язык Трагера, исследовавший всю его ротовую полость. Он прошелся по ровному ряду зубов, небу, языку. . . До чего было противно. Парка бы вот - вот вытошнило, если бы он мужественно не сдержал рвотный рефлекс. Знаете, что было самым ужасным? Отклики тела. Все эти действия крайне не нравились программисту, в то время, как его тело просто сходило с ума от этих ощущений. К мозгу и паху просто подкатывала волна огромного возбуждения, буквально выбивающая из мозга Вейлона остатки здравого смысла. Он уже, сам того не замечая, неумело, но - таки упорно отвечал на жаркий поцелуй, покрывшись красным, как помидор, румянцем. После многих ночей с женой он все так же краснел при поцелуях, как ребенок, которого за что - либо похвалили. Трагер был уже явно вне себя, потому что перерезал ремни, которые, казалось, уже вечность, сковывали руки Парка. Тот резко встал с холодной коляски, пробившей его на дрожь, и моментально прижал Трагера к стенке, покрытой бурой кровью. Казалось, что он сейчас тоже сойдет с ума от возбуждения, которое нахлынуло на него волной и которое никогда настолько сильно не вызывало у Вейлона подобных ощущений. Тем временем доктор, поняв, что его жалкая жертва уже не имеет сил к сопротивлению, медленно и нежно, казалось даже, нежнее, чем сам "жених" Глускин, начал стягивать с Парка кофту, оставляя на бедрах, пояснице и лопатках того небольшие царапины, причинявших программисту огромное удовольствие.