Добро пожаловать в Маунт - Мэссив!

Тишина. В Маунт - Мэссив царила подозрительная мертвая тишина, словно здесь нет не единой живой души. Не было слышно криков, стонов, мольбы о пощаде. Не было нечего. Это было. . . непривычно. Здесь было настолько тихо, что был слышен звук биения сердца. Тук, тук, тук. Оно билось в ускоренном темпе, пережив огромный страх. Но оно в любую секунду могло остановиться, легко лишив тебя драгоценной жизни. Еще было настолько тихо, что буквально даже глухой мог услышать, как кровь бежит по синеватым венам, которые были видны сквозь побелевшую от ужаса кожу. Иными словами, тишина была напрягающей. Капилляры в глазах лопнули, залив их алой кровью. Они больше были похожи на простых сумасшедших, с чем они уже были согласны. Может это галлюцинации? Может они такие же пациенты? «Скоро ты проснешься, и этот кошмар превратится в еще большую пытку. » - упрямо твердил мозг, хотя обратная его сторона говорила иное. И лишь маленькая горстка уверенности, что они все еще обычные люди, судьба которых решила сыграть с ними в игру, придавала им сил сражаться дальше. После пережитого Майлз и Парк научились ценить каждый момент в жизни, ну и не быть эгоистом. Ну, по крайней мере этому научился Апшер. - Парк, вставай. Не в отель пришли, - толкнув белокурого носком в бок прошептал репортер. Они уже несколько часов провели в этой вентиляции. Как же им хотелось есть. Желудок урчал, ужасно надоедая Майлзу. Вот бы где - то здесь была заначка со свежей куринной ножкой и консервами, ну, может и не совсем свежей. А уж для еще большего удовольствия - прохладная вода. Стоп! А ведь это может быть! По крайней мере, обычно работники таких мест запасаются едой на случай того, что им придется скрываться и бежать сломя голову, после чего ну до сноса крыши хочется пить. - А, чего? - сонно прошептал Вейлон, открыв голубые девчачьи глаза. Программист знал, что в глазах Апшера выглядел маленьким, трусливым и ничего не умеющим мальчишкой. Да, он определенно знал это. И то, как он называет его по фамилии, только при встрече назвав по имени, то, как он на него смотрит. В этом взгляде чувствовалось пренебрежение, к чему он уже давно привык. Он был лишь куклой в чьих - то руках, использующих его для своих высокопоставленных целей. По началу это было отвратительное чувство, но сейчас. . . сейчас ему было все равно. Какой смысл? Он сдохнет здесь, как последняя шавка, даже не попрощавшись со своей женой и сыновьями. Ну, они хотя бы в безопасности. Возможно они и не узнают о его смерти, а может и не найдут его труп. Он не хотел, чтобы его Лиза плакала. Очень не хотел. - В общем, ты остаешься здесь, а я попробую раздобыть еды. Может быть и лекарства удастся найти, - откинув голову назад проговорил репортер, глядя на блестязий железный "потолок" вентиляции. - Что? Но. . . Я с тобой. Моя нога почти зажила. Я смогу бегать! - бодро и на одном дыхании вымолвил Парк. После слов сказанных Майлзом сон как рукой сняло. - Я бы хотел сказать " никаких но ", но тебя ведь не остановить, да? - с глубочайшим вздохом спросил Апшер, уже свесив ноги из столь надоевшей трубы. Программист отчаянно закивал, от чего Майлз лишь рассмеялся. Со стороны это выглядело довольно - таки глупо, но частичка Апшера была безумно рада, что Парк оказался не таким уж и трусом. Тем более в его компании он явно чувствовал себя. . . спокойнее? Наверное, это именно так. Вновь встав на холодный пол, Вейлон заметно вздрогнул. В вентиляции было на удивление тепло, так что холод, который "покрывал" весь пол, чувствовался очень явно. А ведь Парк еще и ходил босым. Ух, видимо, он вскоре лишится ног. Майлз, заметив явное дрожание напарника, решил было, что ему вновь страшно, так что уже готовился морально его приободрить. Но разум ему подсказывал совсем иное. Репортер взглянул на ноги того, которые были в занозах, ранах и синяках. Да, не лучший вид. . . - Парк, слушай. Там был гардероб, и в общем там есть пара ботинок, а я проходил мимо и. . . - начал было Майлз, но того перебил программист, который был явно вне себя от радости. - Серьезно?! Я наконец - то смогу не расфигачивать ноги? Твою мать, офигенно, - уже представляя, как на его ноги идеально сядут теплые черные ботинки проговорил Вейлон. Апшер закатил глаза, как любил это делать. Опять этот маленький мальчишка радуется всему, чему только возможно. Хотя, на его месте. Он поступил бы точно так же. Вот, Вы просто представьте на секунду, что спустя несколько часов хождения по ледяному полу, Ваши ноги вновь почувствуют тепло. Это же непередаваемое чувство. - Значит, первым делом в гардероб, - закончил диалог репортер, приближаясь к распахнутой настежь двери. Было тихо. Даже дыхания ни одного из психов не было слышно. А знаете, что это значит? Их нет! Парочка может спокойно идти вперед! Но насколько долго? Но, хотя бы, в одном они точно были уверены. Безумцы не могут не издавать звуков. Перешагнув порог помещения, Апшер вновь оказался в просторном коридоре, по полу которого на протяжении всей длины тянулся кровавый след, над которым жужжали несколько огромных мух. На мгновение репортер задумался, как Парку может быть не противно ходить по этим помоям. Ведь по его лицу совершенно нельзя было сказать, что он чувствует отвращение. Он что, совсем безэмоциональный в плане хождения босиком по крови? Пройдя еще пятьдесят метров, наши дорогие Майлз и Вейлон наткнулись на еще одно помещение, с надписью "Гардероб". Это была одна из самых непримечательных, чистых и маленьких, не считая жилые помещения для пациентов, комнат. Все, что ее омрачало, это грязные костюмы психов, висящие на хлипких вешалках. Как же от этих "прекрасных" нарядов воняло. Хоть не дыши вовсе! Ну, конечно. Безумцам не до того, чтобы принимать душ. Им веселее будет отрывать друг другу головы, которые ничего не стоят. На полке стояло, как и сказал репортер, две пары ботинок. Они были абсолютно чистыми и приятно пахли цитрусом. Скорее всего, это был запах лимона с апельсином. На тусклом свету они поблескивали лакированным покрытием, от чего казались более, чем роскошными. Неплохую, оказывается, обувь носят местные. Хоть с трупов снимай и продавай! Программист неторопливо, растягивая миг удовольствия, надел новую часть костюма. Ох, какое блаженство. Ступни тот час расслабились, почувствовав долгожданное тепло. - Ох, Майлз. Ты бы знал, какое это блаженство, - в состоянии эйфории промямлил Вейлон, развалившись на трухлявой лавке. - Ага. А теперь вставай. Чего разлегся как девка перед мужиком? - с лисьей улыбкой задал вопрос Майлз, после чего послышался тихий смешок с его стороны. - Ничего ты не понимаешь, - обиженно проговорил Парк, показав тому язык, словно маленький ребенок. Апшер вновь закатил глаза и скрестил руки на мускулистой груди, после чего двинулся к выходу. Программист радостной походкой последовал за ним, все еще наслаждаясь новоприобретением. Репортер неспеша, с осторожностью и чуткостью хищника, заметившего добычу, вышел в коридор. В нем все еще было тихо. Не единого признака жизни, которым мог бы "порадовать" Маунт - Мэссив". Что ж, возможно, это и к лучшему. Они смогут спокойно отыскать немного еды и прохладной воды, а затем отправится на поиски ключа от лифта. Спасительного лифта, который отвезет их на цокальный этаж, где есть открытый выход. Там они точно не будут ни кем замечены. Ступая вперед, шаг за шагом, друг за другом, парочка приближалась к кухне. Вейлон не был уверен в том, что это хорошая идея. Он помнил того безумного старика, чьи капилляры в глазах полопались, налив их кровью и делая их безумными. На коже было множество колотых ран, а так же огромных порезов. Из каждого сантиметра его тела сочилась противная вязкая кровь, заливающая полы больницы. Но был один великий плюс. Его пила издавала характерный звук, прежде чем он ее заводил. Это давало жертвам возможность выяснить, где он, и давало возможность сбежать. В противном случае, вы оказывались в желудке у каннибала, чья седая борода была полностью была залита кровью. - Дорогая - я - я ♡, - нежно прозвучало где - то вдали, но в это же время совсем близко. Парка пробрал ужас. Нет. Нет, нет, нет! Нет! Только не он, только не этот свихнувшийся женишок, норовящий сделать из него идеальную жену и мать. От одной мысли об этом программиста бросало в паническую дрожь - С каких пор ты помолвлен? - удивленно спросил репортер, на что Вейлон трагично простонал. - Ненавижу - у - у, - почти рыдая протянул он, прячась за широкую спину Майлза. Апшер несмело пошел вперед, изучая обстановку. Грузные шаги Эдди Глускина, как он узнал из одного документа, были совсем рядом. Репорер выглянул за угол. Никого не было, а шаги смолкли, как беззвучное эхо. - Никого нет. Идем, Парк, - подбадривающе прошептал Майлз, но программист лишь стал пятиться назад и куда - то смотреть. Апшер не понял, куда именно, но через секунду его озарило. За его спину. В это время над его головой послышался нежный, но в то же время жуткий смех.