Добро пожаловать в Маунт - Мэссив!

И снова тишь. Жуткая, бесконечная, угнетающая. Тишина была заманчивой лишь для крыс, которые любили полакомится чем - нибудь из кладовки, когда ненаблюдательные людишки сидели где - то в уютном кресле. Этим тварям было все равно, что попадет к ним в желудок. Овощи, сгнившие фрукты, ягоды, человеческая плоть. Я с огромной увереностью могу заявить, что многие из вас слышали истории о огромных крысах, считающих себя хозяевами дома. Таких пугающих разум истории не мало накопилось за историю человечества, которое всегда вело войну с этими мерзкими тварями. А знаете, ведь психи похожи на крыс. Они чувствуют себя уверенными, когда тишина пеленой накрывает все обозримое вокруг. Но лишь стоит появится маленькому, еле слышному звуку, как эти трусы забиваются в любые щели, в надежде спасти свою шкуру. Конечно, бывают и исключения, похожие на крысиных королей и королев. Из их уст вылетают устрашающие разум звуки, заставляющее прятаться, убегать, бояться. Но если есть крысы, то есть и кот. В данном случае котом был Крис Уокер, а его, так сказать, помощником в убийстве крыс - Трагер. Многим они отрывали головы, руки, ноги. Иногда психи оставались живыми. До некоторого времени. Их смерть была столь мучительной, что порой казалось, что лучше без страха выпрыгнуть с третьего этажа, даже если под ним железные колья. Самой озабоченной крысой, пожалуй, здесь был Глускин. Он хотел создать идеальную невесту, жену и мать из этих уродов, отлавливая их всех до одного. У него был свой кодекс любви, свои принципы. Ученые слишком глубоко копнули в его разум, оставив там четкий, долгий и лишенный всякого смысла след. Эдди лишал своих "дарлинг" половых органов, а если та кричала и вырывалась, то ее. . . его голова оказывалась на циркулярной пиле. Сейчас дорогой женишок стоял перед маленьким, с его стороны, тельцем, упрямо не хотящим обернуться и осознать весь ужас происходящего. «Ты труп, ты труп, ты труп» - отчеканивал внутренний голос Майлза, который с ним был бесспорно согласен. Если от Трагера сбежать удалось, то от Глускина тосно не удастся. Тот ведь был стариком, не способным бегать так быстро, как молодой парень, а Эдди был в самом рассвете сил. Выглядел он максимум на сорок пять лет, а с таким огромным ростом и размером шага. . . Да нет, лучше к черту бросить затею о побеге! На широкую ключицу Апшера легла такая же широкая, занимающая почти всю от шее до плеча длину, рука. И, хоть это была рука безумца, она была такой нежной и. . . заботливой? Репортер находился в полном смятении. Ему эту чудится? Его не пытаются убить, растерзать, и даже не пытаются отрезать оставшиеся пальцы. Это он в край съехал с катушек, или этот псих все - таки решил отдалить его страдания? - Дорогая, мы будем прекрасной семьей, - вновь раздался тот же низкий голос. Слова были произнесены с нежностью, которой еще Майлз не слыхивал. Но это иллюзия. Он лишь пытается заставить жертв потерять страх и рассудок, а потом резко оглушить мощным ударом по затылку. Сквозь ужас и дрожь Апшер медленно обернулся. Зрелище, представившиеся ему, репортер запомнит до конца своей короткой жизни. Перед ним стоял высоченный мужчина, облаченный в белую рубашку, которая пропиталась кровью, темный свадебный жилет и черные брюки, на которых тут и там так же виднились свежие пятна крови. На ногах были надеты торжественные туфли. И где он только, мать твою, их взял? Образ идеального жениха завершал галстук бабочка, наполовину скрытый за белым воротником рубашки. Черные волосы были аккуратно причесаны и поблескивали, словно на них был нанесен косметитеческий прозрачный лак. Если бы не тот факт, что он был психом, убившим с десяток, а то и с две дюжины людей, то Глускин был бы идеальным и любящим мужчиной. - Парк, можешь забрать своего жениха? Я, извините, натурал, - повернув голову в сторону Вейлона, который не шевелясь сидел на полу, прошептал Майлз. Тот сглотнул ком слюны, после чего встал с холодного, убрызганного кровью пола и, шатаясь, подошел ближе к Апшеру. Его сердце бешенно колотилось, уже заранее настукивая похоронный марш. - П - привет, дорогой. Это мой дру. . . моя подруга, - произнес программист, через силу выдавив из себя улыбку. После слова "подруга", Апшер уставился на этого придурка вопросительным взглядом. Глускин обратил внимание на белокурого парнишку, которого так недавно называл "дорогая". Он не погиб? Он вернулся к нему. Он его любит! Эдди довольно улыбнулся, и, медленно подойдя к Вейлону, положил руку на щеку того, после чего провел по скуле ногтем. Он пытался собрать в движениях всю ласку и любовь, которую испытывал к Парку. - Дорогая, ты вернулась. Ты меня любишь, правда? Любишь? - задал вопрос Глускин, уткнувшись носом в светлые волосы программиста, который кивнул с глубоким вздохом, полным горечи и разочарования. Его голубые глаза сами по себе наполнялись слезами, которые Вейлон сдерживал с большим трудом. Смотря на эту "любовную драму", репортер схватился за живот. Ему хотелось одновременно и плакать, и смеяться, и выпустить все остатки пищи наружу, которые там были. Если они были. - Надеюсь, вы оцените наше уютное семейное гнездышко, - это были последние слова Эдди, которые парочка услышала перед тем, как отключиться и потерять сознание, чувствуя сильнейший удар в области затылка. Их вырубили. Сквозь некий сон, Майлз и Парк чувствовали, как сильные руки тащат их вдоль коридоров. Они своими шкурами чувствовали, как на них таращатся психи. Некоторые с сожалением, некоторые с радостью, в предвкушении еще одной "любовной пьесы". Глускин собирался вновь попытаться усовершенствовать свою дорогую невесту, а вторую оставит для того, чтобы его будущей жене не было слишком скучно в компании мужчин. А что? Людям нужно общение с разными людьми. В планах Эдди было так же завести детей. Девчушку и мальчика, назвать их Сара и Итан. Это было верхом его мечтаний, которые совсем скоро исполнятся. Нужно лишь подождать. Добравшись до своего уютного семейного гнездышка, которым оказалась швейная мастерская, Глускин бросил жертв на пол. Он снял с крюка толстую жесткую веревку, отогнав ползающих по ней мокриц, и связал руки двум своим "гостьям", изымая шанс на бегство. Печальный опыт с Вейлоном научил его, что нужно всего привязывать любимую во имя ее же блага, как бы она этому не сопротивлялась. Майлза и Парка разбудил гул швейной машинки. Сонно открыв слипшиеся глаза, они попытались протереть их рукой, но, к их несчастью, обнаружили, что они связаны. Первым же что попалась на глаза невинной парочке, это то, как Эдди кропотливо шьет свадебное платье из белой ткани, похоже, созданной из халатов уже мертвых докторов.Самым удивительным было то, что платье было действительно. . . красивым. Рюшечки, кружева. Все это не уступало тому, что на платьи было множество швов, сшитых светло - серыми нитками. На пояске наряда, сзади, находился огромный белый бант, на удивление чистый. А этот урод мастер своего дела. - Ох, дорогая. Ты проснулась? - заметив пробудившихся жертв спросил Эдди, после чего бросил свое дело. Он медленно, словно растягивая кошмарный миг, подошел к Апшеру и Вейлону, смотрящих с неким ужасом, которого в глазах репортера никогда не было. Этот громила способен напугать любого. - Смотри, какое я сшил тебе платье. Чудесный подарок, не правда ли? И я так и не узнал твое имя. Не сомневаюсь, что это идеально. - Ве. . . Э - эм. Велла, да, точно. Велла. А это Майли, - с задумчивой улыбкой произнес Парк, обливаясь холодным потом, казавшимся просто ледяным. - Велла. . . Какое прекрасное имя. У твоей подруги тоже, - счастливо произнес Глускин, в глазах которого явно сияла радость. Майлз же повернулся к Парку со взглядом типа «Какого хера ты творишь, скажи мне, пожалуйста?!». Программист пожал плечами, не найдя подходящего ответа. Он думал, что Апшер и так догадается, что. Шкуру их по - геройски спасает, рискнув стать женой этого умолишенного психа. - Дорогая, и ты, Майли, никуда не уходите. Я принесу вам подаро - о - ок, - зловеще протянул Эдди, прежде, чем исчезнуть в темном коридоре, в котором не было не единого лучика света. Видимо, Глускин любит тьму. - КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИШЬ? ТЕБЕ ЧТО, ЖИТЬ НАДОЕЛО? - яростно спросил Апшер, ползя к Вейлону и подумывая надавать тому тумаков. - Я пытаюсь нас спасти. Майлз, МАЙЛЗ! НЕ НАДО! ПОДОЖДИ! - пятясь назад и прижавшись к холодной стене хриплым голосом промямлил программист. Возможно, Вейлон бы остался с огромным синим фингалом под глазом, который бы еще красовался недели три, но их "борьбу" остановил звук циркулярной пилы. ЦИРКУЛЯРНОЙ ПИЛЫ! Это урод каннибал опять здесь. Он ищет мясо, ищет плоть. Он чует страх, который тут же объял парочку. Единственной надеждой - был шкаф. Старый огромный деревянный шкаф, имеющий потайную дверцу, которую старик точно не сможет найти. Как только дверь скрипнула, прежде чем закрыться, совсем рядом появились два жутких звука. Мотор циркулярной пилы и шепот безумца «Я хочу мясо».