Владеющий силой Бога

      Я попросил принести мне чистую одежду не потому, что прежняя, сырая после дождя, перестала быть комфортной для меня: наоборот, в этом шальном сумбуре тянуло к постоянству, чему-то знакомому, родному и оттого успокаивающему. Но в данный момент мне необходимо было выторговать чуток времени — подумать…       Что сейчас произошло?.. Стоя голым перед опустевшей ванной, я неосознанно обхватил пальцами горло. Что бы это ни было, оно во мне?.. Какое мерзкое чувство… Словно по стенкам мучительно медленно спускается слизистая, содранная раскатистым кашлем. На самом же деле — это взыграло воображение; то, что проникло внутрь меня, не удовлетворилось отдыхом в желудке: неимоверно быстро оно всосалось в кровь, соединилось с каждой клеточкой моего тела. Отныне я чувствовал, что я не один… В темной комнате моего разума — всегда за спиной — стояла тень, повторяющая расплывчатым силуэтом Змея, засевшего у меня в голове куда раньше произошедшего в ванне…       Мои тюремщики вернулись через несколько минут, подали из-за угла, не глядя, свежую одежду по размеру и тряпочную (не считая подошвы) обувку. Натянув серые штаны на резинке и чересчур свободную, столь же бесцветную футболку с широченными рукавами, я ощутил себя на мосту между больницей и закрытым исправительным учреждением.       — Прошу за мной, — печально вымолвил парнишка и указал рукой на вновь открывшийся проход. Его напарница не была любезнее обычного — не спускала с меня угрюмого колкого взгляда.       Меня вели по безликим широким коридорам с высокими потолками; спереди — один страж, позади — другой: точно я шел на эшафот. По вине кромешного незнания, что же последует дальше, эта безрадостная ассоциация все никак не меркла… Наконец, перед нами в сторону отъехала тяжелая дверь, обнажив полутьму в практически пустом конференц-зале. Только переступив порог, я сумел разглядеть единственное занятое кресло во главе овального стола. За спиной сурового седого, но по-прежнему сильного телом мужчины переливался блеклыми волнами огромный монитор. Дверь в помещение закрылась. «Мышеловка захлопнулась…» — повеяло безнадегой от чужого вздоха в моем разуме. В любой другой ситуации я бы повел головой из стороны в сторону, будто это могло вытряхнуть из нее чужеродное сознание, однако интуиция — или тот, кто занял ее место, — подсказывала: давать всем этим незнакомцам знать о случившемся в ванне нельзя.       — Присаживайтесь, — больше приказал, чем предложил мужчина со следами бесконечного военного опыта в голосе. Я подчинился. Соседнее кресло занял втянувший меня в происходящее юнец; рыжеволосая грозным цербером осталась у двери. — Вы здесь, потому что Вам разрешили узнать больше о нашем общем враге. Чтобы Вы осознали необходимость противостоять ему всеми возможными способами, — добавил он, и мальчишка слева от меня понурил плечи.       Мужчина встал, чтобы не загораживать экран, ударивший белизной по моим отвыкшим от света глазам. Постепенно из электронного снега выступали черные и серые участки, по чуть-чуть дорисовывалось старинное фото: из мирной водной глади выступали крыши малюсеньких домов, на редких лодках истощенные люди перевозили пожитки, наваленные друг на друга и рискующие отправить ко дну все личные вещи и самих выживших. Одного взгляда на фотографию мне хватило, чтобы почувствовать себя неуютно. Подушечки пальцев начали стремительно холодеть…       — Китай, 1931 год, — продекламировал мужчина и щелкнул двухкнопочным пультом, переключив на не менее ужасающий снимок последствий наводнения. — Официальная версия: затяжные осадки послужили причиной подъема уровня воды в реках Янцзы и Хуанхэ, которые разрушили все дамбы, затопили многие провинции, а приозерный город Гаою стерли с лица земли. Дополнительным «подарком» стала невозможность заниматься сельской деятельностью на затопленных землях, вследствие чего развились бедность, голод — критически повысилась смертность, в том числе и по вине эпидемий. Несколько счастливчиков, коим удалось по чистой случайности выбраться из Гаою до произошедшей трагедии, получили пожизненные ярлыки «психически больные» из-за абсурдной веры в то, что водами в тот день повелевал «князь демонов», ополчившийся на жителей города за суд над ним и его спутником. Разумеется, их россказням никто не придал значения, как и погодным аномалиям, зафиксированным в том регионе с момента начала следствия над преступниками вплоть до разрушения дамб…       Он уже готовился переключить слайд, когда я, сжав подлокотники, переборол удушье и тяжелый ком в горле:       — А известно, какое преступление они совершили?..       — Выяснилось, что они состояли в однополых отношениях — данное считалось преступлением в Китае до 1997 года, — получил я сухой ответ, и по всему телу пронеслась волна едва ощутимой дрожи. Не мои эмоции вызвали ее: то, что пробралось под кожу, дало о себе знать, словно стараясь направить мои мысли в единственное верное русло… — Точно такие же погодные аномалии были замечены в ноябре 1970 года, незадолго до дня, когда Восточный Пакистан пострадал от сильнейшего тропического циклона Бхола: пятнадцатиметровая волна унесла более пяти сотен человеческих жизней, а разрушения и прочие последствия катастрофы обернулись политическим и экономическим хаосом в стране. Агентов, направленных разбираться в сверхъестественных причинах трагедии, сам нашел тот, кого мы называем Самаэлем…       Мои брови скептически вздернулись сами собой.       — Сбегать от истины бессмысленно, — железно возразил мужчина, — божественные сущности — не выдумка склонных полагаться на веру идиотов. Иначе бы Вы здесь не сидели.       «Вы пытаетесь донести до меня идею, что кто-то может управлять целой стихией, обрушивая на неугодных ему людей цунами и нескончаемые ливни?..» — хотел озвучить я, но тотчас выступили крупные слезы, размывшие экран, и с неприятным жжением впитались под веки. Я понял: дурацкий вопрос…       — И зачем же… Самаэль, — с Его пренебрежением к имени спросил я, — связался с теми агентами?       — С целью передать, что со скуки способен уничтожить все живое на Земле. По его словам, выступление Джорджа Харрисона на благотворительном концерте того стоило, — проскрежетал военный и снова щелкнул пультом. На цветной фотографии среди вырванных с корнем деревьев и завалов, оставшихся от жилых домов, блуждали спасатели. — 2003 год, 26 декабря: цунами высотой, опять-таки, в пятнадцать метров обрушилось на Таиланд, Шри-Ланку, Индию. Зафиксированное количество жертв: более двух сотен человек…       «С чего вдруг взяться цунами?» — вспыхнуло красным угольком в ночи змеиное шипение в моей голове, и я поморщился, вдумавшись в абсолютно верный вопрос.       — Он управляет водой? — оборвал я чужой монолог, и трое присутствующих в конференц-зале опасливо дернулись.       — Да. На следующем снимке…       — Цунами не бывает без землетрясения, так ведь? — уверенно сжал я кулаки поверх матовой столешницы. Водный дракон под решеткой из ребер издал довольный рокот, слышимый только мне.       — Не вдумывайтесь в мелочи, смотрите на стихийные бедствия шире. Июль 2006 года, остров Ява: по вине очередного цунами погибло свыше шести сотен человек. Март 2011 года, остров Хонсю: вновь цунами — на этот раз уже около двадцати тысяч погибших…       Я слышал этот безэмоциональный трескучий голос точно бы через слой воды, глядел на ужасающие фото будто сквозь мутноватое стекло; все мое внимание было сфокусировано на тени позади и иллюзорных руках, тяжело обхватывающих мои понуренные плечи…       …Если Божества всего два, и Он управляет водой, то…       «…Ты — гнев планеты, — коснулся раскаленный шепот моего уха, и я, поддавшись слабости, прикрыл глаза, — а я — ее скорбь… Ты — недра: земля и лава; я — соль морей… Нескончаемую вереницу веков под воздушным одеялом мы нежим друг друга, уравновешивая, являя Вселенной баланс…»       «И убивая людей тысячами?..» — про себя добавил я, впившись ногтями в ладонь.       «…Сейчас ты мыслишь как человек… — после заметной паузы заявил лишний голос в моем сознании. — Тебе это видится зверством, но жертвы необходимы: развейся твоя сила — видь ты линию времени, согласился бы со мной. Как делал прежде…       «И в чем же разница между прежде и сейчас?»       «Тебе попалось слабое тело. Ты не успел созреть как Божество, сосуд истощился раньше. Без Амброзии твое тело погибнет, его наполнение найдет новое вместилище, и становление Бога начнется сначала».       «Не вижу в этом ничего дурного…» — печально заключил я, против собственной воли, лишь из чувства долга либо вины, рассматривая фотографии с мест стихийных бедствий. Смерти, разрушения, боль выживших, но потерявших всех и вся людей скребла звериными когтями сердце…       «Ты ошибаешься, — видел Он меня насквозь. — Катастрофы не прекратятся с твоим исчезновением, как и с моим. Мы не являемся источником катаклизмов, но направляем разрушительную силу, создаем для нее вектор, наиболее щадящий для всей планеты, а не для одного только эгоцентричного человечества…»       «Не пытайся ввести меня в заблуждение благородными речами, — мысленно скинул я Его руки со своих плеч. — Я еще не забыл твою сегодняшнюю тираду под дождем: проучить людей, показать, где их место, заставить бояться и преклоняться…»       «ОНИ УБИВАЮТ НАС ПОЧТИ В КАЖДОЙ ЖИЗНИ! — грянул гулкий гром в тесном темном черепе. От неожиданности и сверкнувшего молнией страха я хрипло выдохнул, вздрогнув, чем привлек удивленные взгляды людей, про присутствие которых успел позабыть. — Они рвали наши тела на куски, пытали нас, казнили и как Божков, от коих влет отрекались, и как равных себе, не ведая об истинной силе, скрытой слоем мяса и костей…»       Я ощутил движение под кожей рук и поспешил спрятать их в тени столешницы. Вода болезненно растягивала кожу, накрывала под ней мышцы и сухожилия пальцев чужой ладонью. Экран менял одну кошмарную картину на другую, но за ширму давления и терпимой боли в кисти не могло просочиться ничто: ни продолжающий вещать человеческий голос, ни визуальные осколки катаклизмов, погубивших — миллиарды?..       «Я устал наблюдать раз за разом гибель твоего сосуда, устал умирать снова и снова, стеная от ужаса и боли в твоих глазах, запечатлевших последнее мгновение существования пламени в очередном моем теле… Ты попытался жить как человек — они все равно тебя нашли, всегда находят. Нам не спрятаться. А потому выхода всего два: перестать исполнять долг Богов — и планету разорвет на куски, как случалось уже с бесконечным множеством подобных ей; либо же поставить человечество на колени, заставить считаться с нами, явить истинную силу — стереть с лица земли любого, кто способен выследить нас…»       Избыток воды поверх пальцев убывал, но схожее, отдающее пронизывающим теплом давление объяло ускоренно бьющееся сердце.       «…Сегодня мы покончим с этим раз и навсегда… — обволакивал всего меня медовый шепот. — Я позволил тебе совершить эту глупость, сдаться людям, лишь для того, чтобы капли дождя, затерявшиеся в твоих волосах, привели меня в логово хищника, живущего с одной только целью: держать нас под контролем — или убивать — опять и опять!.. Не обманывайся их эмоциональными словами и полными мольбы лицами. Ты — в ловушке… Но совсем скоро я приду за тобой…»       «Да как я могу тебе верить?..» — сдавленно вздохнул я, тщетно силясь расслабить искаженное тревогой лицо.       «Очень просто: твое желание пойти с людьми мне не понравилось — но я тебя отпустил; как считаешь, они тебя отпустят? Если уверен на все сто, что в данный момент тебя окружают союзники, сдай меня, предупреди о моем скором визите: пусть подготовятся и убьют меня, а заодно и тебя, потому что для них ты — путь к достижению победы, не более…»       — Теперь Вы понимаете, — погасил экран мужчина и обратил холодный взор на потерянного, сбитого с толку меня. — Наш общий враг коварен, безжалостен, кровожаден. Манипулятор, захмелевший от собственного могущества, пойдет на любые ухищрения, дабы спасти свою жизнь и продолжить ублажать эго неисчислимыми человеческими жертвами. Вы — единственный, кто способен противостоять Ему, так как обладаете схожей силой. И если Он в очередной раз не сумеет перетянуть Вас на свою сторону, то просто-напросто убьет, тем самым полностью обезопасив себя. Человечество просит Вас о помощи — самим нам не справиться.       Справа от экрана отворился проход, и ярчайший молочный свет опалил мои глаза.       — Пройдемте: Амброзия там.