43

      Я прихожу снова. Не могу не прийти. Одного присутствия здесь достаточно, чтобы сердце колотилось как сумасшедшее, но сегодня Тень решил окончательно свести меня с ума. Сегодня я вижу его. Вижу лицо, волосы, плащ и подавляю вопль. Он только спрятал глаза в тени. Он чуть не уничтожил меня. Чуть не столкнул туда, откуда нет пути назад, но я не вижу глаз. Не вижу трети лица, а потому не могу с уверенностью сказать кого вижу. Он сидит на столе, курит, выпуская облачка вверх и на меня совсем не смотрит. Сначала я просто стою, пялюсь на него, как истукан. На мягкие линии его лица, на тонкую шею и волосы, но потом перевожу глаза правее и едва не теряю сознание от резко подступившей одышки. Его длинные ноги вытянуты на спинку кресла, стоящего перед ним и на изящных сложенных ступнях женская обувь. Босоножки. Чёрные. Он молча тушит сигарету об стол и и легко расстёгивает верхнюю пуговицу. Мне трудно дышать, потому что под тонкой чёрной материей на нём ничего нет. Ничего. Ничего, что помогло бы удержать ускользающий от меня рассудок. Тень снимает плащ с плеч. Он расставил почти все точки над i. Это плащ Акацке. У меня подкашиваются колени и, с лёгкой улыбкой упершись туфлей в моё плечо, он заставляет меня на них упасть. Он не говорит, только смотрит в глаза и я почти полностью вижу его лицо. Подносит подошву к моему лицу. Мне и так ясно чего он хочет, я и сам этого хочу. Тень поработил меня. Поглотил без остатка, а потому, равно выдохнув, почти со стоном, я начинаю сосать шпильку на его туфле. Тонкая и холодная она двигается по моему языку, заставляя яйца тяжелеть, а россыпи мурашек прокатываться по спине. Не давая открыть рта. Не давая вырваться наружу словам, вернее, слову, которое всё разрушит. Всё, что между нами есть. Всё происходящее в заброшенном доме глубоко в лесу. Отсасывая шпильку на его туфле я начинаю скользить кончиками пальцев по его ступне. Кожа такая холодная, словно он ненастоящий. Второй рукой я обхватываю собственный член. Его плащ падает на стол возле него. Тень откидывается на локти, откидывает голову и подставляет лицо лунному свету. Я вижу его. Вижу почти полностью. По телу прокатывается странное тепло... Я рассматриваю его стройное тело, длинные ноги, выступащие мышцы и кости, и мне хочется удавиться от того, как он прекрасен. Хочется сделать ему хорошо, заставить плакать от удовольствия. Я отрываюсь от шпильки и медленно веду языком вверх по его ноге. По выпирающей кости, по гладкой коже вверх, минуя колено и всё глядя ему в глаза, на его лицо, понимая, что сейчас мне очень трудно не думать о нём, как о том человеке. Он весь поджимается и кажется даже вздрагивает, когда мой язык скользит по его члену. Тень раздвигает ноги и закрывает глаза, так что я быстро его глотаю и начинаю растягивать пальцами. От него так сексуально пахнет, что у меня во рту становится ещё более мокро, так что он почти сразу начинает тяжело и соблазнительно дышать. Его накрывает слишком сильно, он изо всех сил вцепляется пальцами в мои волосы и больно сжимает, от чего мне становится ещё приятнее. Я быстро-быстро проникаю в его проход пальцами, от чего внутри хлюпает и сокращается. Тень буквально насилует мой рот, после чего замирает, выгибается и на несколько секунд мне становится начем дышать. Поднимаюсь и сглатываю, глядя ему в глаза как будто подёрнутые дымкой. Он пытается восстановить дыханье и смотрит на меня из под полуприкрытых ресниц, тяжело хватая ртом воздух.       Я раздвигаю его ноги ещё шире, резко придвигаю за бёдра ближе к себе. Кажется, ему нравится. Я прижимаюсь к его проходу и начинаю медленно скользить по нему, оглаживая нежную кожу вокруг, изредка надавливая и размазывая по нему жидкость, которая стекает между его ягодиц горячей каплей. Он начинает шёпотом стонать, почти невольно раздвигать ноги ещё сильнее, но стонет громче, когда я наклоняюсь, и начинаю целовать его в подбородок и шею. Его проход мокрый и сокращается, я почти слышу в его стонах желание принять меня как когда-то очень давно и его пальцы беспомощно сжимаются на моей пояснице. Только в этот раз ничто не даст мне его покинуть, поэтому я крепко сжимаю пальцами его бёдра и медленно проникаю. Я столько раз бывал в нём, но каждый раз просто сводит с ума, поэтому я не даю ему времени привыкнуть и сразу начинаю толкаться. Я должен быть нежнее, но ничего не получается, внутри как будто расцветает пламя, поглощает меня. Тень не даёт даже отдышаться, снова и снова я вышибаю из него хриплые выдохи, и вдыхаю их вместе с его запахом. Я становлюсь таким слабым, что он легко мог бы убить меня сейчас, но я не думаю, что прямо сейчас он найдёт в себе силы для этого. Он поднимает ослабевшую руку и тянется к моей щеке, скользит по ней пальцами. От ощущения этого ледяного касания мне кажеся, что от моей кожи сейчас повалит пар. Я перехватываю его руку и сжимаю крепко, до хруста, начав с обожанием покрывать пальцы поцелуями и облизывать. Я готов заскулить от того, как сильно его хочу. Здесь, в стенах этого дома все ужасы меня отпускают и остаётся только Тень, раз за разом принимающая в себя темноту из моего сердца. Здесь не существует ни меня, ни его, есть только два человека, стремящиеся друг к другу, как к воздуху. Хотя бы здесь я могу забыть о мести и позволить оглушающему чувству меня поработить.        Он плакал, потому что ты вовсе не такое чудовище, каким хочет, чтобы я его считал. Потому что на самом деле он страдал так же сильно, как я. Страдал ещё сильнее меня. Я позволяю этим мыслям затопить своё сознание и даже не даю себе шанса на спасение. Я наклоняюсь к его шее и покрываю влажными поцелуями. Грудь наполняется запахом смерти, от которого дышать становится больно. Я так сильно хочу остаться здесь навсегда и ничего не знать. Ничего не знать, даже когда луч света снова выхватывает из темноты его глаза и я вижу шаринган, смотрящий на меня. Смотрящий с такой любовью и страданием. Он скользит взглядом по моему лицу и кажется, что страдание на лице проступает отчётливее. От чего-то это так возбуждает, что я ускоряюсь. Двигаюсь резкими, грубыми толчками, буквально врываюсь в него и стол под нами начинает скрипеть и качаться. Со стороны это похоже на изнасилование, на его глазах от боли даже выступают слёзы, пока он не хватается руками за мои плечи, словно боится упасть. Его дыханье сбивается и стоны сдерживать удаётся теперь ещё хуже. Я чувствую, как в кожу моей спины вонзаются его ногти. Он откидывает голову, выгибается и задерживает дыхание, чтобы не закричать.       Тень должен бежать. Бежать срочно, пока потребность в нём не стала окончательной. Он ведь всё ещё может сопротивляться. Дрожащей рукой он выхватывает кунай из плаща, лежащего рядом и приставляет лезкие к тонкой шее этого человека, но тот даже не сбавляет темп. Тень почти готов убить его за то, как сильно этот человек похож на брата. Не просто похож, он старается не думать, не думать, не думать. Рука больше не дрожит, он столько раз убивал. Прямо сейчас он может легко вспороть сонную артерию и горячая жидкость будет бить фонтаном, целым дождём, покрывая его, согревая. Он может это сделать, но этот человек... Мягко обхватывает пальцами его запястье и с едва заметной улыбкой прижимает лезвие ещё сильнее, чтобы на шее выступила кровь. От этого действия внутри что-то сжимается. Уверенность отступает, но он всё ещё может. Может сбежать и бежать он будет так быстро, что даже глаза Учихи не смогут уловить его движений. Он сбежит и найдёт какого-нибудь другого парня. Такого, который будет сжимать его так же судорожно с таки же жаром облизывать его шею и, забывшись, он так же вцепится в плечо этого случайного парня и захрипит: — Са... Сас...       Я застываю на мгновенье, глядя на его губы, после чего отвожу в сторону кунай и накрываю его губы горячим поцелуем, так что он стонет мне в рот. Я не позволю. Не дам разрушиться стенам этого дома.

***

      Он снова снится. Меня всего трясёт и Суйгецу пытается разбудить меня. Где-то в реальном мире Карин начинает плакать, потому что боится, что я больше не проснусь, но реальный мир от меня слишком далеко, я нахожусь глубоко во сне, где он поднимает на меня глаза, кажущимися кровавыми и на фоне неба, такого же кровавого, как его глаза. он выглядит как бог смерти. Синигами, который смотрит на меня с жестокостью, парализующей конечности и нервы. — Ненавижу. Я ненавижу тебя! - Пытаюсь метнуть в него сюрикен, но он легко его отбивает. Выпускаю чидори и быстро пронзаю его, пока он отвлёкся на сюрикен, но его силуэт распадается на стаю воронов, он оказывается в паре метров передо мной. — Ненавидишь, но недостаточно. — Я ненавижу тебя сильнее всех на свете. Если бы не ты, моя жизнь... - Из моих глаз начинают сочиться слёзы. - Если бы не ты мама и папа... — Если бы не я, ты бы остался таким же слабаком, каким был. Твоей ненависти никогда не хватит, чтобы уничтожить меня. — Хватит. Мне хватит! Ты никогда больше не будешь смотреть на меня так. Ты больше не сделаешь ни единого вдоха! - Я начинаю бить руками воздух и задеваю Карин, которая наклоняется, чтобы обнять так что парни быстро хватают меня за руки и обездвиживают. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу! - Начинаю кричать я во сне и в реальности, пока Карин судорожно ищет шприц. Она не хотела к этому прибегать. Видит бог, она бы ни за что этого не сделала до самого конца. — Что такое твоя ненависть? - Спрашивает он, пока я уничтожаю тысячи и тысячи его клонов, окруживших меня и глядящих со всех сторон. Каждый новый распадается в чёрную тучу птиц и мне становится страшно от того, что я могу вообще не найти его. Беспомощно молочу руками по очертаниям в воздухе, которые растворяются одно за другим, но остановиться не могу. Есть ли он вообще? Смогу ли я найти его или брата нет вовсе и он всего лишь... Тень... — Моя ненависть позволяет мне жить. Если бы не ненависть к тебе, я был бы не самим собой. — Что есть твоя ненависть? - Спрашивает он и я чувствую его руку на своей щеке. Поднимаю глаза и смотрю на него. На его лицо. На слёзы в его глазах. — Почему ты плачешь, брат? - Выдыхаю я дрожащим голосом и подношу руку к его руке, но не чувствую ничего, кроме собственной щеки. - Прошу тебя, не плачь. - Мне не хватает воздуха и я начинаю всхлипывать, но сорваться слезам не позволяю.       Карин задыхается и задирает рукав с моей руки. — Что это? - Спрашивает Суйгецу, глядя на шприц. — Этот ублюдок его колол. - Она вытирает глаза. - Оно не вызывает привыкания, но от него Саске становилось легче, когда его мучили кошмары там. Кабуто вывел формулу специально для него и мне удалось украсть немного на крайний случай.       Иньекция врывается в моё тело и я бы не позволил этому случиться, если бы мог. Если бы я знал, что это отнимет у меня Итачи. Сознание появляется и брат растворяется в темноте. — Стой! Ответь, почему ты плачешь? Умоляю, ответь! Итачи! - Выдыхаю я в темноту нашего убежища. Три пары глаз глядят на меня в ужасе, пока я пытаюсь осознаться в реальности и отдышаться. Чувствую горячие слёзы на своих щеках и от этого почему-то легче. - Итачи... — Саске, всё хорошо. Его здесь нет. - Карин притягивает меня к себе и прижимает мою голову к своей груди. Гладит по волосам и начинает тихо повторять. - Его здесь нет.       Слыша её слова и сердцебиение я снова позволяю себе заплакать, как жалкий сопливый мальчишка. Как ничтожество. Потому что его здесь нет.       Тень остаётся один и смотрит в дверной проём. Туда, где я только что исчез. На его губах появляется слабая улыбка, но никто сейчас не сможет увидеть, как она прекрасна. Он заводит руку за спину и проникает в себя пальцами. Он думает о том, что я только что был здесь, внутри него. Густая тёплая жидкость вытекает ему на ладонь и он подносит руку к глазам. Один в бесконечной темноте и пустоте этого дома. Никто не узнает, поэтому, что бы ни случилось, можно считать, что этого не произошло. Он высовывает язык и медленно собирает сперму с ладони. Слизывает, наполняет рот и глотает. Его глаза закрыты и сердце бьётся так сильно, он облизывает губы и тихо, почти неслышно выдыхает "Саске".