43

      Попытаться привязать его, всё равно, что пытаться держать в руках огонь. Он делает глубокий вдох и, взяв меня за связанные руки, выдыхает тонкую струю пламени на мои ладони. Жжёт. Так горячо, больно и приятно. Он смотрит на меня с жестокой усмешкой. Такой красивый сейчас. Глядит, как от его жара я схожу с ума, любуется моим безумием. - Хаширама, ты жалок. - Ласково говорит он и, наклонившись, облизывает обожженную кожу. Я так люблю, что даже думать больно. "Сколько ещё ты собираешься меня мучить?" Ему недостаточно. Он хочет присвоить меня себе. Злится. Он так сильно злился на моей свадьбе, смотрел на меня холодно, а я ни о чём не мог думать, кроме того, как хочу его взять. Прямо здесь, сейчас, на собственной свадьбе. Он отдалился от меня, не разговаривал, даже не смотрел в мою сторону, потому что не мог больше позволять мне влюблять его в себя. Изо всех сил старался меня избегать. Мадара бы вообще не пришёл, если бы у него был выбор. Я нашёл его за углом, он старался занимать как можно меньше места и не вызывать у посторонних желания к нему подойти. Завидев меня, он сразу же попытался уйти, но обнаружил вдруг, что отступать некуда. Как и всегда в таких ситуациях, он сделал вид, что вовсе не загнан в угол, что контролирует ситуацию, но вся его уверенность разрушилась, когда я подошёл так близко, что он мог чувствовать биение моего сердца. Мадара молчал, мужественно выдерживая мой прямой взгляд так близко, но после заговорил. - Чего тебе? - Хватит от меня убегать. - Ты не смеешь указывать клану Учиха. Тем более мне. - Я прошу тебя, - я поднял руку и едва коснулся его щеки кончиками пальцев. Я видел, как расширились его зрачки, слышал, как учащается сердцебиение и чувствовал, каким горячим и прерывистым стало дыханье. Мы слишком долго знаем друг друга, чтобы могли утаить хоть что-то. - Я больше не хочу тебя терять. - Ты делаешь это сам. - Он прижимается лбом к моему лбу и голос его становится ровным. - Ты сам, мать твою, женился на этой женщине и сам решил отдать деревне всю свою жизнь. - Но, - от его напора я сдаюсь и перехожу на шёпот. Жаркий шёпот, касающийся его губ. - Всё моё сердце и душу я отдаю тебе. - Заткнись. - Я хочу тебя. - Жарко шепчу ему на ухо, касаясь ладонями стройных бёдер. - Отвали от меня.       Но он уже не мог сопротивляться, как я не мог сопротивляться ему. Наши души уже срослись друг с другом так прочно, что мы не можем разорвать эту связь, даже силой. Даже когда сражались, я то и дело прерывался, чтобы приблизиться и коснуться его. Он грубо отбрасывал мою руку и велел отвалить, но я видел, что это действует и на него. Мы были рождены, чтобы принадлежать друг другу и его это злило так сильно, что у него стоял на протяжении всей битвы, и от своего бессилия он хотел истереть меня в порошок. И в тоже время хотел просто поддаться. Позволить мне сделать то, чего так хочется нам обоим. А еще сильнее просто взять и уничтожить всё вокруг, чтобы ничто не мешало ему навсегда привязать меня к себе, чтобы эта наша невидимая связь не ломала его, не причиняла такую сильную боль. Он всегда знал, что, несмотря на то, что я правлю всей нашей деревней, он единолично правит мной, однако ему этого не было достаточно.       Он сжимается и сдавливает ногтями мой подбородок. - Я люблю тебя, Мадара. - Заткнись! - Злится и сдавливает сильнее. - Я не разрешал говорить.       По-моему подбородку от его ногтей начинает сочиться кровь. Мадара внимательно смотрит, как она струится и на мой взгляд, вдыхает запах, чувствует тепло и через несколько секунд жестокость на его лице сменяется страданием, как будто ему самому больно. Ещё больнее, чем мне, так что он наклоняется, щекочет волосами моё лицо и собирает с моего подбородка кровь мягкими тёплыми поцелуями. - Ты же... - Выдыхаю я. - Ты же тоже меня любишь. - Заткнись. - Отвечает он дрожащим голосом, а я начинаю улыбаться. Мне так легко понять всё, что он думает. Опускается на меня сверху и издает слабый стон. - Хаширама... - Выдыхает он. Я кладу ладонь на его щёку и Мадара, зажмурившись, прижимается к моей ладони. Выдыхает слабое пламя, которое опаляет мои пальцы.       Но долго это не могло продолжаться. Каждое утро я просыпался в ужасе, боясь, что не обнаружу его и готов был плакать от счастья, когда понимал, что этого не случилось. Сегодня. Он пока ещё не решил снова меня бросить. Каждый раз я просыпался так, словно только что меня душили и своей жене я говорил, что мне снятся кошмары, но на самом деле я боялся проснуться и сам оказаться в кошмаре. В таком, где однажды он уничтожит всех, пока я сплю, или попросту уйдёт под покровом ночи, ни оставив о себе ни слова, но я знал, что однажды это должно случиться. - Прошу, не делай этого, - выдыхаю в отчаянии и подхожу со спины. - Не оставляй меня.       Его бесит то, как близко я стою, но он не отходит. - Мы слишком разные, чтобы быть вместе. - Мы разные, но я всё равно не хочу тебя отпускать. Пожалуйста... - Должно быть, мой голос звучит так жалко, но мне итак больших усилий стоит не разрыдаться сейчас. Мысли в голове бурлят и пенятся, как морске волны. Я думаю и думаю что я могу для него сделать, но абсолютно ничего не приходит на ум. - Помнишь ты предлагал мне убить Тобираму или себя. Хочешь, я сделаю это сейчас? - Заткнись. Ты сделал выбор.       Я чувствую, как медленно моё сердце начинает поглощать тьма. Слепое отчаяние, невозможность принять его отсутствие. Утыкаюсь носом в волосы и он зажмуривается от бессилия и неспособности пошевелиться. - Я сделаю всё, что хочешь, только не уходи. Просто... Останься. Я не смогу без тебя. - Я обхватываю руками его талию и каждое мгновение запоминаю в деталях, потому что, что бы я ни говорил и как бы ни надеялся, что-то внутри меня уже знает, что это наша последняя ночь. - Ведь ты любишь меня. - Ты прав, - выдыхает он, с горечью. - Я тоже люблю. Люблю так сильно, что от взгляда на тебя всё болит... Но у меня другие цели. У тебя своя мечта и я не могу её разделить.       Он поворачивается и увлекает меня в поцелуй. Я стараюсь сделать всё так, как он любит, чтобы, возможно, заставить его передумать, но это бессмысленно. Мадара любит меня. Любит и от того, как я нежен, ему становится только больнее. Эти воспоминания будут преследовать его каждый раз, едва ему захочется поддаться искушению случайной связи, но я, как и раньше, не могу его удержать. Никто не способен удержать в руках пламя.       Хаширама целует его ногу от кончиков пальцев, вверх по ступне, заставляя краснеть и ещё больше себя ненавидеть. Он не смотрит вниз, чтобы не видеть, игнорирует даже тёплую ладонь у себя между ног, потому что иначе не сдержится. Иначе ему захочется остаться. В Конохе. Рядом с Хаширамой. В его руках. В отчаянии он содрогается и вонзает кунай ему в ладонь. Глядит на пронзённую руку и, слабо застонав, притягивает его ладонь к себе и целует.       Он вспоминает, как Хаширама смотрел на него. Этот идиотский счастливый взгляд, как будто он пьяный. Красные щёки, жаркое дыхание. Как он касался пальцами его волос. - Правда, я... Не могу поверить, что ты рядом. Это похоже на сон. Я так счастлив, что готов плакать. - Неудивительно, ты всегда был нытиком.       Мадара вспоминает тот раз. Тот самый первый случай, когда Хаширама мечтал о том, как построить деревню. Его детская наивная мечта об объединении с кланом Учиха. Тогда Мадара не сдержался и поцеловал его. Неумело, по-детски, мокро. Хаширама тогда застыл, как вкопанный, уставился на него округлившимся глазами, после чего из его носа потекла кровь. Буквально брызнула. А ещё он вдруг начал закрывать руками пах. Такое чувство, что это была даже не другая жизнь, это была параллельная реальность и происходила она с совершенно другими людьми. Он бы поверил в то, что это чужие воспоминания, если бы не помнил так отчётливо, как в тот день было жарко, как плескались мелкие рыбки в речке между пальцами их ног, опущенных в холодную воду. И ощущение его губ, дрожь в его теле, эти удивлённые глаза и лицо, краснеющее стремительно, как будто вся кровь из тела вскипела и стала подниматься вверх к щекам. - Ох... - растерянно выдохнул Хаширама, касаясь пальцами губ. Мадара уставился вниз на маленьких рыбок в воде, чтобы скрыть собственное смущение. - Не воображай себе ничего, мне просто захотелось попробовать. - Я, э... Ты тоже?... То есть... Мадара! - Считаешь это мерзким? - Хмуро спросил он, но вдруг Хаширама поднял его за подбородок. Тепло. Мокро. На вкус, как водоросли. Мадара готов был сейчас-же отстраниться и утопить его, но почувствовал дыханье, дрожь в его руке, всё ещё удерживающей за подбородок, и злость отступила. Он наклонился, позволил обнять себя за талию и поддался поцелую. Он пропал.

***

      Мадара продолжает скитаться из города в город и даже не спрашивает моего мнения. Конечно, разве может его волновать мнение хвостатого зверя? Я всего лишь его зверушка. Смотрю на него через зеркало. Да, не будь он таким сильным, его бы давно изнасиловали. И не раз. Однако, отсутствие секса для него всё-же не незаметно. Они делали это каждый день, а теперь ему даже не с кем подраться. Нет никакой физической близости, какой бы то ни было, и это мучает его. Он смотрит на себя через зеркало и я вижу то же, что он. Тонкое гибкое тело, крепкие мышцы и шрамы на бледной коже. Я мысленно облизываюсь, сдерживая участившиеся дыхание. Он скользит пальцами по шее, медленно откидывая голову. Мадара не знает о том, что я могу его видеть, и потому не стесняется. Переводит пальцы вниз, ещё ниже, к следам зубов вокруг его соска. Их последняя ночь. Чёртов Хаширама, он не достоин... Он не заслуживает... Я... Я всего лишь лисица. Это я не достоин. В голове никогда не возникало даже мысли "Почему?", потому что мне известно почему. Он самый достойный из всех, только он заслуживает... Видеть это. Мадара скользит языком по губам, касаясь кончиками пальцев своего соска. - Ммм... - позволяет себе выдохнуть, хотя я итак знаю... Слышу его мысли. Слышу чьё имя он повторяет и как представляет его. "Хаширама. Большой. Твердый. Проникает так глубоко, облизывает шею, не даёт пошевелиться, удерживая руки и прижимая своим весом. Ублюдок." Это слишком. Это невыносимо. Слышать, как он мечтает быть изнасилованным. Другим мужчиной. Это издевательство. Я медленно двигаюсь, проверяя цепи. Призрачные и бледные, они растворяются, едва я поднимаю затёкшие члены. Но прутья решетки по-прежнему прочны, хотя и не нерушимы. Я поднимаюсь и готовлюсь для прыжка. Не замечая меня, Мадара проникает в себя пальцами и начинает тяжело дышать. Это дыхание... Это сладкое дыхание на его губах. Повторяющих его имя. Судорожно, прерываясь на всхлипы от боли. Он принимает неприличную позу, трахая себя пальцами. Это слишком. Я больше не могу. Отталкиваюсь задними лапами и врезаюсь в прутья. Они завывают и дрожат, а Мадара вздрагивает. - Что ты делаешь?       Я сейчас. Дождись. Сейчас я сделаю это с тобой. - Девятихвостый! - Вскрикивает он, чувствуя, как закипает моя чакра. "Сейчас я надругаюсь над тобой, истерзаю тебя, измучаю, а потом залижу каждую рану". Прутья прогибаются, а он начинает слышать мои мысли. "Вылижу тебя с головы до ног, каждый твой миллиметр, всего тебя, пока ты не начнешь плакать от удовольствия. Пока моя чакра не захлестнёт тебя с головой и не утопит. Ты будешь сопротивляться, биться и кричать, но никто тебе не поможет. Ты станешь моим. Без остатка." - Девятихвостый, - шипит он. - Ты пожалеешь об этом. - Сомневаюсь. - Произношу я шёпотом. Прутья наконец поддаются и я стою перед ним. Я специально появился меньшего размера, чем есть, но всё-равно по сравнению с ним я огромен. - Что ты собираешься делать? - Произносит он, надменно глядя мне в глаза. Какой потрясающе лживый взгляд. - Ты знаешь что.       Его губы трогает усмешка, только я знаю, как сильно он напуган. Я чувствую это. - Ты не смеешь. Только Хашира... - Не смей! - Я сбиваю его с ног и сжимаю когтями тонкие плечи. - Не произноси его имя! Курама. Меня зовут Курама. - Плевать я хотел. - Говорит он спокойно, а я чуть сжимаю его плечи, так что выступает кровь. - Назови моё имя!       Он лежит подо мной и сжимается. Смотрит в сторону безучастным взглядом и это мучит меня ещё сильнее, чем когда он называет меня жалкой тупой лисицей. Мадара напуган перспективой быть изнасилованным мной, но он не ощущает по отношению ко мне лично ни страха, ни злости, ни даже неприязни. Я вызываю в нём раздражение, как собачка, которая написала в его обувь и это заставляет отступить. Этот человек по настоящему силён, раз заставил мою ярость утихнуть, ничего при этом не сделав. Он подавил мою волю, при этом никак меня не воспринимая. Жуткий человек. Прекрасный человек. Ненавистный человек.

***

- Я счастлив с тобой. Правда, я так счастлив... И, не будь деревни, мы были бы вместе. - Я выдыхаю, стараясь собраться с мыслями. - Но я должен. Эти люди полагаются на меня. Я должен отказаться от собственного счастья ради них. Моя жена беременна, но даже её я бы оставил, чтобы быть с тобой. - Ты заставляешь меня чувствовать себя подлецом. - Я только хочу, чтобы ты был рядом.       Мадара пытается ударить меня по щеке, но я перехватываю и целую его ладонь. - Прошу тебя, давай вернёмся. Не будем драться, умоляю. - Так больно в груди и я просто не могу, физически не способен его отпустить, а потому голос дрожит. - Я всегда любил тебя больше всего на свете. Без тебя не было бы никакой Конохи. Без тебя и меня бы не было. Прошу... - Ты сделал свой выбор, Хаширама. - Он отталкивает меня и вынимает клинок. Я узнаю этот взгляд - он готов убивать.       Мы бьёмся, кажется, целую вечность. Он не уступает мне ни на секунду, но я не отступаю. Не потому, что ненавижу или правда желаю убить. Я должен защищать деревню и я зол на него за то, что он поставил меня перед этим выбором. Мне так больно, что я схожу с ума. У меня в груди нещадно давит, почти не даёт дышать. Последний удар, меч пронзает его тонкое тело. Мадара хрипло вдыхает. - Вот и всё. - Он оборачивается и печально смотрит мне в глаза, а затем убивает меня на месте. - Ты никогда по-настоящему меня не любил, Хаширама.       И с этим он оставляет меня навсегда. Бессильного, слабого, в слезах, неспособного что-либо сделать с этой болью. Способного только прижиматься к его тёплой щеке. Он не может сопротивляться и это так странно и непривычно, но совсем не то же самое, как когда он готов вонзить кунай тебе в сонную артерию, а через некоторое время поддаётся, расслабляется, позволяет продолжать до тех пор, пока снова не захочет убить. Но даже так, даже зная, что это больше не он, а только его тело, я всё равно не могу уйти, и прижимаю его к себе. - Я... Я всегда любил тебя. Ты ошибаешься, Мадара! Я люблю тебя с самого детства.       Утыкаюсь в его грудь и начинаю плакать. Никто не увидит, поэтому можно не стесняться. От него пахнет кровью, от него исходит тепло и лицо его так спокойно. Его красивое бледное лицо, которое преследовало меня во снах с момента нашего знакомства. Холод из мего сердца вспыхивает ослепительным взрывом, сносит на своём пути все, даже самые счастливые мысли и мои эмоции атрофируются. Я больше не смогу даже плакать.

***

      Кто-то говорит, что Мадара жив и в ушах появляется шум, я больше не могу думать. Юный Саске воскресил нас, чтобы услышать историю появления Конохи. Мне и так было трудно, потому что младший Учиха невероятно похож на Мадару в юности, но теперь думать я вообще не могу. Он жив. Этого не может быть. Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Мы отправляемся на поле боя, а я подзываю одного из них. - Юный Орочимару, скажи, - спрашиваю я. - Что ведёт его? Откуда ненависть в его сердце? - Сначала его вела месть брату. - Улыбается он криво. - А теперь месть за брата. - В сердцах Учих всегда первое место занимала семья. - Говорю я и Тобирама хмурится, глядя на меня. - Всё такой же оптимист. Смотреть на тебя тошно. - Это ты пессимист, брат. Погляди, мы сумели переубедить этого мальчика, а значит и в сердцах Учих есть место для теплоты.       Мы прибываем на место. Кругом полно клонов Мадары и от этого становится жарко. Неужели он и правда жив? Правда где-то здесь? А кругом столько воинов из разных деревень и это так чудесно, все они бьются вместе, как жители одной большой страны, но это почему-то остаётся на втром плане. Мои колени дрожат, я так нервничаю перед встречей с ним. Что, если он забыл меня?       Но я понимаю, что это не так. Сколько бы времени ни прошло, он остаётся моим, а я остаюсь его. Мы видим друг друга и на несколько мгновений застываем. Между нами словно протянулась бесконечность, на наших лицах нет эмоций, просто потому что нет такого выражения лица, которое могло бы передать то, что мы чувствуем. Это чувство захватывает так неумолимо и окончательно, как смерть. Мы чувствуем это каждой клеткой. Несколько сотен лет... Он оставил меня, а затем вернулся, чтобы пасть от моей руки, но заставить пожалеть о том, что я не умер сам. Многие годы я просто не мог ничего чувствовать и до самой смерти в моей жизни оставалась только пустота. И спустя несколько веков он стоит передо мной, такой же воинственный и прекрасный, в каплях крови и клинком в руках. Видит меня. А я вижу его. Вокруг нас кипит битва, умирают люди и полыхают языки пламени, но ничто для нас не может быть важнее.       Глаза затягивает дымкой, дышать становится трудно и мгновенно твердеет член. Мадара... Мадара... Хочу прямо сейчас... Сейчас. Оказаться внутри него и ощутить его внутри себя. Хочу наполнить его собой, заставить стонать и плакать, хочу отнять его у всего мира. Я даже не замечаю, как оказываюсь рядом с ним. - Чёртов ублюдок, ты тоже здесь.       Я не могу сдержаться. Из груди вырывается жалобный стон. Мадара. Ты здесь. Я так счастлив, что сердце сейчас разорвалось бы, если бы в моём теле было сердце.       Хаширама стремительно приближается, как летящая стрела и Мадара уже готов пронзить его клинком, но вдруг вокруг них, как челюсти капкана, схлопываются стены деревянного помещения, выросшие из земли. Хаширама уже делал так, создавал маленький дом, чтобы они могли уединиться где угодно и когда угодно и это так неожиданно, так неуместно на поле битвы, что Мадара теряется и просто делает то, что делал всегда, когда это происходило. Он касается стены ладонью и выпускает поле чакры, не пропускающей бьякуган. И они снова принадлежат друг другу. Мадара кладёт ладони на его щёки и Хаширама начинает буквально скулить от удовольствия. - Ты даже... - Хаширама исследует губами шею, каждый миллиметр которой итак выучил наизусть. - Не сопротивляешься. - Я... - Задыхается Мадара, запуская пальцы в его волосы. Кожа Хаширамы холодная, но сейчас это его не волнует. Ничто не волнует. - Просто я...       Хаширама весь обращается в слух, но даже теперь Мадара слишком горд, чтобы произнести это. Он скользит по клеткам собственного тела на его груди и Мадара вздрагивает. - Не прикасайся! - Почему? - Не твое дело. - Огрызается он и от этого мозги Хаширамы начинают плавиться. Он совсем не изменился. Ни капли. - Я внутри тебя. - Хитро улыбается Хаширама и прижимается губами к его уху, продолжая скользить пальцами по его груди, от чего Мадара не может унять дрожь. - Прямо в твоём сердце. Всё ещё будешь сопротивляться? Ты же буквально говоришь о том, как сильно по мне скучал. - Закрой рот! - Я всё чувствую, Мадара. - Он переводит руку вниз, касаясь его члена. - Ты так возбужден, что едва можешь терпеть. - Потому что кроме тебя я ни с кем не... - Произносит Мадара, но прерывается. - Вот как? - Улыбается Хаширама. - Скажи, ты трогал себя, когда видел свою грудь? - Черт бы тебя! - Восклицает он беспомощно, и притягивает к себе для поцелуя. Как иначе он может заткнуть этого болтуна?       А дальше происходит какое-то безумие. Это происходит прямо на поле битвы. Маленький остров параллельной реальности посреди ада на земле. Они должны биться друг с другом, Мадара должен спасти мир, а Хаширама должен спасти мир от Мадары, но прямо сейчас один из последних в клане Учиха сжимается, упершись руками в стену и чувствует, как язык одного из последних клана Сенджу проникает в него сзади. - Ты... - Шепчет он почти жалобно - Ммм... Холодный. - Нравится? - Выдыхает Хаширама прямо на его проход. - Ннх... Да. - Хочешь ещё?       Он зажмуривается и зажимает рот рукой, чтобы не ответить, но мышцы его ануса болезненно скоращаются и этого более, чем достаточно, чтобы дать Хашираме понять, что он действительно не может больше терпеть. Сейчас, ещё немного. Ещё буквально чуть-чуть они побудут вместе, а затем снова вернутся к битве, где попытаются друг друга убить. Ещё немного.       Хаширама скользит по его груди и крепко прижимает к себе. Утыкается носом в волосы и жадно дышит. Сможет ли он снова убить этого человека? Захочет ли этот человек снова его убить? Наверное, да. Но он выдыхает ему на ухо, проникает внутрь ещё глубже под жалобный стон и кажется, что они оба отдали бы всё на свете, лишь бы их судьбы сложились иначе. Лишь бы им не пришлось оставлять друг друга снова и биться. Если бы они оба знали к чему всё это приведёт, то ещё тогда, когда они были детьми, Хаширама схватил бы его за руку и предложил убежать, а если бы Мадара отказался, то он забрал бы его силой. Но сейчас, спустя несколько сотен лет уже слишком поздно о чём-то сожалеть и всё, на что они могут расчитывать, это около часа вместе. Может, немного дольше, а затем снова война, смерть и одиночество.       Мадара переворачивается и смотрит ему в глаза. Он ничего не говорит, но всё, что он мог бы сказать читается во взгляде. Он тоже не хочет больше сражаться. Может, всё-таки, оно того стоило? Хаширама чуть улыбается и наклоняется к его губам. Этот короткий час вместе, пожалуй, стоил того, чтобы подождать.