Не убежать

***

      В очередной раз ночь прошла безумно. Я почти не спал. Я раз за разом задавал себе вопросы. Почему получилось именно так, болен ли я? Правильно ли я поступил признавшись? Что будет дальше? Когда голова окончательно начала разрываться от распирающих меня мыслей, я решил выйти в мороз нагрянувшей ночи.       Наскоро одевшись и шагнув за порог нашего небольшого двухэтажного дома я сделал глубокий вздох. Во тьме все принимало совсем другие масштабы и привычный район окрасился в более мрачные холодные, даже жутковатые тона. Фонари были похожи на небольшие космические корабли, которые озаряли соседние дома и часть улицы в теплые оранжевые блики. Но и этого было недостаточно, чтобы согреть заледенелую мертвую улицу, которая застыла во времени потеряв собственную душу. Здешние люди, продуваемые всеми ветрами, утратили всякий человеческий облик. Этот город застыл во времени, здесь все движется по своему привычному распорядку уже много лет. Если вдруг в соседний дом заселяется семья, волей судьбы приехавшая из ближайшей префектуры, в надежде обрести так сильно необходимое всем и тихий и размеренный ритм жизни в дали от крупных городов, то спустя время их глаза покрываются серой пеленой мрака. Такие семьи теряют свое привычное дружелюбие, превращаясь лишь в декорацию, тень от былых надежд и забываются, становясь частью этого города. Кто-то успевает осознать столь печальный собственный исход и быстренько делает ноги, а некоторые забывают прежнего себя и жизнь начинает вертеться по привычному распорядку: все тот же годами несменяемый бар, обыденный прогноз погоды, где лишь только штормовой ветер и густой утренний туман, вечно хмурые лица окружающих и осень длиной в вечность.       Я сделал несколько кругов вокруг ближайших домов, погруженный в собственные мысли и остановившись в дали от фонарей, задрал голову к небу так сильно как только мог, чтобы взлететь и не замечать больше ничего вокруг. Как ни странно, в эту ночь было очень чистое небо, которое заполнили лишь небольшие пёрышки серых облаков. Россыпь звезд то тут, то там мелькала между проводов, говоря о том, что где-то есть другая жизнь, далекая от этой серости, ясная и понятная, чище и проще моего клубка мыслей в голове.       Я всматривался в них с бескрайней надеждой, до последнего пытаясь найти ответы на свои не самые простые вопросы. Выдохнув тяжелый воздух из своих легких плотным паром, я двинулся в сторону дома, надеясь, что все таки все может вернуться на круги своя в скором времени. К тому моменту как я добрался до привычных деревянных дверей, меня уже достаточно сильно пробрала дрожь от ночного мороза. Наскоро залетев в свою комнату и укутавшись в одеяло с головой, я уснул крепким сном, окончательно вымотанный мыслями, недавними событиями и безнадежно разбитым состоянием.       Небольшие рождественские выходные пролетели в один миг, дом то заполнялся шумными дальними родственниками, соседями и друзьями, то снова пустел в один миг, оставляя звенящую томительную тишину. В этой тиши было мерзко. Очень. Безмерно. Физически меня выворачивало наизнанку. Постоянная накатывающая к горлу тошнота напоминала о том, что все это действительно реальность, абсолютно новая, в которой мне придется существовать. Я ненавидел себя, даже двигаться было тяжело. Я провел почти все выходные свесив голову вниз у изголовья кровати и изучая неровности своего старого потолка. Мне хотелось исчезнуть, я хотел стереть себе и Акио память, хотел бы все это забыть, забыть его, забыть эти давящие чувства в груди. Забыть… Забыть…Но как я могу забыть его? Ведь он значимая, светлая и теплая часть моей жизни.       Я перевернулся и уткнулся головой в подушку. Дерьмо. Сейчас мне было жаль Акио. Мне казалось, что я предал его доверие ко мне, блядь, как стыдно. Ну почему? Почему я просто не могу быть нормальным, нашел бы подружку из параллельного класса или женской школы в соседнем районе, стал бы гордостью родителей, а не этим жалким… .       В голове снова всплыли глаза Акио, смотрящие на меня вопрошающе, растерянно, привычный яркий огонек в которых, перерос в гневное пламя. Он возненавидел меня, он определённо возненавидел меня. Мне кажется, картина этого вечера навечно отпечатается в моей голове. От злости я прорычал в подушку.       Нащупав на полу телефон я сразу увидел горящие цифры 00:21. Осталось всего каких то 9 часов до того как я снова увижу Акио. Черт, что мне ему сказать? Как себя вести?       Снова тишина. Потолок. Цифры сменились на 00:22.       Неторопливо, непослушными пальцами я набрал «Акио, привет. Я хочу поговорить с тобой завтра.»       Снова тишина. 00:23. За окном шумно проехала машина, создавая огромные плывущие тени, которые будто жуткие монстры повисли в дремлющей тьме. 00:24. «Отправить.»       Тело обдало жаром. Чувства обострились, звуки за окном и стук собственного сердца будто стали громче, ощутимее стал воздух, продирающий иссушенное горло, а время замедлилось, скользящие минуты на экране превратились в пытку. Я следил за ними и за оповещением о новом сообщении будто маньяк, выжидающий собственную жертву. 00:25. 00:26. 00:27. «Иди нахуй.»       Да блять, Акио! «Ты даже не даешь мне шанса объяснить!» —быстрыми движениями пальцев набрал я. «Отправить.»       В очередной раз тишина. «И снова иди нахуй.»       Откинув со злости телефон в сторону, из меня вырвался протяжный стон отчаяния. —Ну почему все так дерьмово то… ,— адресовал я свои вымученные слова пустоте, но пустота молчала, не давая никаких ответов.

***

      Утром я открыл глаза с ощущением, что я полностью растоптан и измучен собственными мыслями. Натянув помятую форму и выпив стакан воды на кухне, я медленно вышел из дома под возмущенные мамины причитания о важности завтрака с хаотичными всплесками руками. Было на все плевать. Плевать на эту грязную слякоть под ногами, на количество времени до школьных уроков, на эту сигналящую мне машину, на головную боль, на людей вокруг. На все плевать, на все, кроме привычных зеленых глаз, которые я хотел увидеть больше всего на свете. Плевать, что он мне скажет, плевать если просто пройдет мимо. Все, что мне хотелось сейчас— это просто увидеть его. Я влюбился, я влюбился так сильно, что от боли в груди сжимало все существо. Так сильно, что хотелось порой разрыдаться. Только я признался себе в этом и всего меня будто парализовало от силы чувств, вырванных наружу, скрываемых глубоко в душе так много лет. Но только буквально на секунду я дал им возможность быть услышанными, замеченными и принятыми и от былого меня не осталось и следа. Я был ведом только ими, видел и замечал только его, слышал только оглушительный стук своего сердца и больше ничего вокруг. Черт, если это и есть та первая, та влюбленность о которой пишут книги, то я поражен насколько сильную боль приносит лишь одностороннее чувство и, одновременно, насколько невероятную радость может подарить всего лишь осознание, что ты имеешь возможность просто видеть любимого человека, просто ощущать его присутствие.       Не замечая времени я миновал привычный унылый школьный дворик, сменил обувь, толкаясь с сонными студентами и неспешно приблизился к двери кабинета. Сделав глубокий вздох и слегка поколебавшись я потянул ручку, бросая взгляд на место рыжего мальчишки позади меня, но оно лишь одиноко извещало об отсутствии владельца. Я все также неторопливо сел за свой стол и принялся сверлить глазами дверь. Ученики все один за другим лениво заполняли пространство кабинета, но Акио все так и не появился, даже после оповещения о начале урока. Я совсем не слушал преподавателя, я был сконцентрирован лишь на поиске оранжевого пятна за окном на школьной площадке, в дверях или за партой позади меня. (Наверное я думал, что он магическим образом телепортируется туда? Ну что вы хотели, я всего лишь влюбленный дурак.)       Спустя аж почти 30 минут от начала первого урока, дверь в кабинет медленно отъехала в сторону и в проходе появился Акио. Мое сердце с грохотом пропустило несколько ударов, я не отрываясь смотрел на него, удивительно, но за такой небольшой промежуток времени он сильно изменился. Непослушные рыжие волосы были собраны в крошечный хвостик, скулы немного впали, привычная беззаботная улыбка была будто бы стерта с лица, а ее месте можно было заметить лишь плотно сомкнутые губы выражающие накопившуюся усталость. Вместо школьной рубашки была футболка, поверх нее пиджак от формы, под глазами красовались легкие синяки, в которых, как в океане, тонул зеленый взгляд, потухший, стеклянный, но все еще безмерно прекрасный. —Извините, я опоздал,— сухо произнес Акио и направился к своему месту не дождавшись ответа преподавателя. —Молодой человек, попрошу задержаться после уроков, я горю желанием понять, что тебя так задержало аж практически на целый урок! —Угум,—промычал Акио и опустился за свой стол.       Когда преподаватель продолжил свои записи на доске, я, собравшись с силами, повернулся назад. Акио расслабленно смотрел в окно, даже не взглянув в мою сторону. В чистых зеленых глазах отражались серые рябые облака, взгляд был далекий, будто бы не из этого мира, затерявшийся в искривленном пространстве за окном, заблудившийся в недрах своих воспоминаний и мыслей. В душе снова неприятно защекотала тревога, а ладони покрылись испариной. О чем он сейчас думает? Я ему противен?       Медленно он перенес свой пронзительный взгляд на меня, и все мое существо будто испытало разряд тока, он смотрел в мои глаза со своим привычным лисьим прищуром, в очередной раз пытаясь найти ответы на свои, скорее всего, нелегкие вопросы. Долго, время тянулось бесконечно долго. А я был парализован от его взгляда и не смел даже вздохнуть. Но потом он со скучающим видом снова перенес свой интерес к миру за окном. Только лишь после того как я повернулся к доске, я осознал, насколько бешеного у меня стучало в груди.       Как только прозвенел звонок, парта позади была уже пуста. Пуста и во время урока, и в конце учебного дня, и на следующий день. Она пустовала всю учебную неделю, Акио появился лишь в пятницу, но снова быстро исчез после перерыва на ланч. Мои попытки поговорить с ним заканчивались на стадии поисков этого маленького рыжего чертенка. Пустовали и входящие сообщения, звонки оставались без ответа. Я прогуливался по нашим привычным местам: забегаловка на углу, аллея, магазин с дисками, качели в парке, крыша заброшенного недостроенного здания, я торчал там часами в ожидании того, что он наконец даст хотя бы возможность увидеть его снова, и чувствовал при этом себя просто отвратительно. Я был подавлен, раз за разом к горлу подступал огромный комок и я почти был готов разрыдаться от безысходности. Поскрипывая старой ржавой качелью я снова остался наедине с мрачным небом Токусимы, где изредка пробивались сквозь провода искры звезд, мое тело сотрясала дрожь от леденящего одиночества. В тот вечер, выпуская клубы пара в призрачную улицу города, я осознал, насколько сильно может пробирать тоска до самых костей.

***

—Хирото, я хотел бы, чтобы ты зашёл ко мне после занятий,— медленно и настойчиво произнёс учитель, собирая учебники в одну большую стопку на столе, а после томно посмотрев на меня.       В какой то момент я почувствовал, что я окончательно обессилел, лишился чувств, будто бы из моей вселенной в одночасье убрали возможность видеть, слышать, осязать. Мир потерял краски и смысл, все как будто в один момент разрушилось и я просто был потерян в пространстве дней и пустых минут.       Что он хочет от меня? Услышать о моем будущем? Да кому оно вообще надо? Как я могу дать ответ на то, что я сам не знаю.       В очередной раз после занятий в одиночестве купив спрайт из автомата и уютно усевшись на последней ступеньке лестничного пролёта, я погрузился в свои мысли. Сделав последний глоток и звонко откинув банку в урну, я направился в учительскую. Глубокий вздох я пол моими пальцами раздался легкий стук: —Я вхожу?       Приоткрыв широкую стеклянную дверь, меня окатило золотом закатного солнца. Весь кабинет был пронизан яркими бликами и солнечными зайчиками, в углу играла легкая джазовая мелодия, а учитель мурлыкал под неё, спрятавшись за стопкой с папками. —О, Мори, входи входи, я как раз тебя ждал,—хрипло произнёс он. —О чем Вы хотели поговорить, учитель Ватанабе,— произнёс я, усаживаясь на стул рядом со столом преподавателя. В просторном и светлом кабинете не было никого, кроме нас двоих, из-за этого обстановка понемногу начинала давить на виски. —Ну, ты же знаешь, Мори, я твой классный руководитель и все что касается учеников и реализации их потанцевала непосредственно проходит через мои руки… —Понимаю,— подтвердил я, полностью осознавая к чему он клонит. —Не буду долго тянуть резину, а перейду сразу к делу,— учитель Ватанабе откашлялся,- вчера до меня дошли твои результаты вступительных экзаменов, и… ты сам понимаешь, лучшие ученики школы всегда на особом контроле, так как являются ценностью и показателем особого отличия школы… их результаты и дальнейшее обучение это крайне важная часть нашей учебной деятельности,- преподаватель зажмурился с неприятным выражением лица, а потом настороженно посмотрел на меня.       Я кивнул, на что мужчина продолжил: —Так вот, как я и сказал, результаты пришли... Результаты хороши, даже, я бы сказал, отличные. Других и не ждёшь от такого выдающегося ученика как ты, Мори,—преподаватель снова сделал паузу и слегка откашлялся,— Мы всегда всем нашим общим преподавательским составом отмечали твой большой потенциал… твой ум… твоё усердие. Всегда были горды, тем какая удача, что такой талантливый ученик учится именно в нашей школе. Так вот, результаты пришли. Почему университет Токусимы, Хирото? —А… ,—учитель вопрошающе смотрел на меня,— Я решил, что будет лучше не уезжать далеко от дома, семьи.       Учитель выдержал паузу, а потом глубоко вздохнул, снимая очки: —Послушай, Хирото, ты ведь уже не ребёнок. Ты сейчас принимаешь достаточно серьёзное решение, от которого будет зависеть твоя жизнь. Три из трёх выбранных тобою вуза в Токио с легкостью бы взяли тебя обучаться, и тебя бы ждало великое будущее, а математический университет был готов принять тебя даже без экзаменов! Кому ещё посчастливилось так как тебе просто пройти интервью?!,— по тону преподавателя явно можно было сказать, что он начинал закипать. Выдержав в очередной раз небольшую паузу, он продолжил: —Куча конкурсов, наград, научные работы, и тут это,- он тыкнул карандашом в жёлтую папку,- что с тобой случилось, Хирото?,— снова назвал меня по имени преподаватель. —Я… я не знаю,— сглотнул я потупив взгляд.       Он снова вздохнул, но заговорил уже мягче своим хриплым голосом: —Хирото, мальчик мой. Подумай хорошенько ещё раз. Действительно ли ты готов отказаться от всего. Может, новая жизнь, новые возможности. Окончание школы- отличный момент отказаться от прошлого и начать жизнь с чистого листа,—добавил он.       Я снова взглянул на него: —Понял Вас, учитель. —Ну, ступай,—снова прокашлялся пожилой мужчина. —Спасибо,—закрыл я за собой дверь, уходя из кабинета.       Неспешно спускаясь по лестнице, я обдумывал слова учителя. Новая жизнь, другая…Хотел ли я этого?… Весь пролет был окрашен во все оттенки золотого с глубокими нежными тенями. Кроны деревьев за окном слабо покачивались, то и дело слегка царапая окно, от чего казалось, что они будто огромные живые существа, погружаемые в призрачный сумеречный туман. Тут до меня дошло, что все это время со стороны актового зала до меня слабо доносился раскат клавиш. В некоторых местах это звучало очень достойно, а где-то звук притуплялся, напоминая детскую неумелую игру. Спустившись на первый этаж и мигом преодолев коридор ведущий к актовому залу, я остановился у слегка приоткрытой двери, за которой прятался тот самый актовый зал, которой еще недавно стал для меня местом, которое окончательно и бесповоротно изменило мою жизнь. Открыв дверь чуть шире, от знакомых очертаний тело сразу погрузилось в тревожную дрожь, но только лишь сделав тихий шаг внутрь, время замерло. За стареньким школьным фортепиано сидела небольшая худая фигура рыжеволосого парня. Он был одет в форму, однако на занятиях он сегодня так и не появился. Тонкие пальцы бегали по клавишам, иногда быстро, а иногда замедлялись, прорабатывая непокорную часть мелодии. Если вы спросите как это было, наверное, я бы ответил вам одним словом - «незабываемо». В очередной раз закат. В очередной раз его лицо в самом прекрасном оттенке золотого, непослушные рыжие волосы, обрамляющие красивые мягкие черты лица, и в очередной раз мгновение, в которым я был готов остаться навсегда. —Теперь ты еще и в сталкеры подался?, — не отрываясь от игры произнес Акио.       Я слегка улыбнулся: —А ты как я погляжу в пианисты? —Удачное время начать что-то новое.       Я неспешно приблизился к громоздкому фортепиано и, оперевшись о стену поодаль от него, продолжил слушать неумелую игру, которая, надо сказать, мне очень даже была по душе. —Неплохо выходит.       Акио промолчал и продолжал играть, однако можно было заметить, как он все больше стал ошибаться и его концентрация стала заметно хуже. —Чего ты хочешь? —Поговорить. —У меня нет желания разговаривать с тобой.       К горлу подступил комок. Я перевел взгляд на маленького воробья, который прыгал по окну снаружи актового зала. Мелодия все также продолжала вырываться из пальцев Акио. Я сглотнул: —Я противен тебе?       Мое сердце с грохотом пропустило несколько ударов. —Нет,—Акио перестал играть и в зал опустилась тишина. —Тогда почему ты избегаешь меня?,—осторожно начал я.       Акио поднял на меня взгляд и молча смотрел, изучая, в очередной раз, этот любопытный блуждающий взгляд, желающий найти ответы на все тайны вселенной. Яркие зеленые глаза в золотых бликах заката выглядели так, будто это ошибка, будто бы они не должны были частью этого мира, слишком невероятными они мне казались не только в тот момент, но и всегда. А рыжие длинные ресницы делали их абсолютно неземными. —Потому что я не хочу тебя видеть, — Акио встал и крышка фортепиано с грохотом закрылась. —В чем причина, Акио? —Задай этот вопрос себе, придурок. —Акио, я хочу чтобы все снова… Было… Все как раньше… Мне… мне не хватает тебя. Я чувствую себя просто дерьмово,— я бессильно опустился на стул рядом.       Акио гневно посмотрел на меня: —Почему ты считаешь, что имеешь право играть с людьми и делать с ними все, что тебе вздумается?       Я опешил: —Акио, я… я не играл с тобой, я лишь хотел, чтобы ты узнал о моих чувствах. Я долго мучился и решил, что больше не могу скрывать это от тебя. —Ты мог поговорить! Какого черта ты засосал меня? Как я должен был на это реагировать? —Акио… Я… —«Я». Вот именно, ты ни на секунду не подумал о том, что я должен делать после всего этого дерьма. Еще вчера мы валяемся на кровати и играем в приставку, а сегодня ты засунешь мне член в задницу?!        Мое лицо покрылось багрянцем: —Нет, Акио, я бы не… —Нет? Ты именно так и поступил Хирото! Только вместо члена ты решил воспользоваться языком! Ты мог применить его по назначению! Ты мог поговорить! Черт, ты мог бы придумать миллион других способов сказать, что ты сохнешь по моей заднице, но ты выбрал самый хреновый из всех! Мы были с тобой всегда вместе с самого детства…,— по залу снова пронеслась тишина,— и я бы принял тебя любым, миллион раз снова и снова я бы принимал тебя любым дай ты мне эту возможность. Но сейчас… мне кажется будто бы я тебя совсем не знаю,— он снова принялся изучать мое лицо пронзительным взглядом, а затем, подняв сумку рядом с фортепиано безмолвно направился к выходу. —Мне нужно время, — добавил он и вышел прочь в сумеречную глубь школы, а я так и остался в пустом зале с прыгающим птенчиком за окном, с комком горле и пустотой в душе.