Я не убиваю людей.

Warning!!! Автор не имеет ничего против инвалидов. Глава может нести в себе тяжелую нагрузку. ***** Джим. Каждый день для тебя – это борьба. Борьба с близкими… «Ты должен поступить в экономический университет. Ты не имеешь права закончить колледж на плохие баллы. Ты должен быть лучшим, потому что тебе перейдет семейный бизнес. Ты понял? Выброси всю эту дурь из своей головы. Ты мужчина, а не смутная девка. Писать книги это для людей, у которых нет иных целей в жизни, для людей глупых и не способных никоим образом поменять что-то на своем пути. Они мечтают стать популярными писателями и получать миллионы, но останутся на социальном дне общества. Ты понял сын?» Борьба с самим собой… «Может мне действительно стоит заняться чем-то другим..? Отец не позволит мне выйти из семейного бизнеса. Плюс, у меня такие хорошие баллы для поступления…» Борьба с людьми, которые вообще тебя в первый и последний раз видят… «Это что у тебя? Тату? Ты что! Они же так убого будут смотреться в старости, зачем навсегда портить свое тело? Да и смотрятся они убого. Ты такой придурок...» Борьба… Борьба…. Борьба! Везде все одно и тоже, день за днем, и иногда ты хочешь сдаться, опустить руки… Но я нашел это место. Я назвал его «место сбежать от проблем». Охренительный дом на берегу озера, плюс, нет людей до следующего сезона. Идеальное место для того, чтобы закончить свою книгу, побыть наедине с собой и сбежать от реальности. Я просто пропал для всех и отовсюду. Мой телефон остался в городе. Так что даже папа не сможет меня найти. Пусть вызывают полицию, ФБР, кого хотят. Меня больше нет нигде. Я не хочу в экономический! Я не хочу быть в бизнесе! Я хочу писать свои книги и чтобы люди их читали. Перебиваться случайными заработками в таком случае - это не безделье и даже не бомжевание, как говорит мой отец, это романтика исполнения моей мечты. Я просто вышел из машины, вдохнул всей грудью и, словно городской фетор выветрился из моих легких, уступая неповторимой свежести, запаху листвы, воды… Даже сам дом был шикарен. Двухэтажный, с огромным рабочим помещением на весь этаж и небольшой уютной спальней, заваленной хозяйскими вещами. Человек, у которого я арендовал дом, путешественник. Поэтому комната была забита индийскими масками, всяческими орудиями других народов. Я даже запах собравшихся всех здесь стран ощущал. В рабочем помещении, был офисный стол и… Три чертовых огромных стола с книгами, панорамное окно во двор, да черт подери это просто лучшее место в моей жизни. Я радовался как ребенок. Конечно скрывал это снаружи. Отец приучил меня к тому, что я не должен никому и никогда показывать свои эмоции, поэтому я по привычке не мог показать их даже с самим собой. В первый же день я написал целых пять тысяч слов. Это был большой прогресс. Будучи дома, я мог писать только в кофейнях, которые открывались в десять и закрывались в восемь. Тут же я проработал весь чертов день и всю ночь. Я слышал звуки леса, а не проезжающие за окном машины по трассе. Я ушел в работу и очнулся только когда по всему рабочему столу стояли грязные стаканы из-под кофе и чая, а чистые закончились. Я не спал… А утром вышел на пробежку. Это была еще одна привычка – я всеми путями старался как можно меньше времени проводить дома. Это ощущение свободы… когда ты наедине с самим собой. В наушниках на полную кричит Hysteria группы Muse. Я готов пробежать сотню километров. В ногах приятная боль, я словно вообще лечу. Может бы так оно и было. Именно в то утро я первый раз почувствовал, что за мной следят. Ну знаете… В экстрасенсов предсказателей я не верю, но вот интуиция преследует человека всегда, мы все-таки животные, как никак, должны чувствовать опасность. Это было как острый укол куда-то в живот, а потом я поднял глаза. Даже не заметил, как оказался около этого дома на противоположном берегу от моего. Я посмотрел в окно и заметил, как что-то дернулось. Не было видно ничего, но я был уверен, что там точно что-то было. Но почему? Мне сказали, что на озере сейчас никого, кроме редких охотников. Больше пялиться я не стал, побежал домой, чтобы написать еще тысячу слов и с полным удовлетворением лечь спать, предварительно задернув шторы так, что проснувшись поздно вечером не мог бы увидеть даже собственную руку в непроницаемой темноте. Потом ощущения чьего-то наблюдения за мной переросло в паранойю. Я каждый день целенаправленно бежал именно к тому дому. Ну, знаете, это как смотреть на дом, в котором по легенде живут призраки, тебе одновременно страшно, а развернуться и уйти ты не можешь, он тебя просто манит. Довольно странное сомнение, но уж какое есть. Даже когда я был дома и подходил к окну, все равно чувствовалось, как непроницаемые зрачки того далекого дома пилят меня взглядом. Если честно, я никогда не выезжал с семьей в лес. Вернее… Мы, конечно выезжали на природу, но это были специальные заповедные угодья, где ты платил деньги, а тебе в плюс предоставляли беседку, которая вечером будет светиться, кучу всяких игр для всей семьи, барбекю и прочее… Ненастоящий это лес… В книжках я видел, как дети разжигают в лесу огонь, скауты и все прочее, спят в палатке или даже под открытым небом. Вот это было настоящее. Я успокаивал свою паранойю тем, что… Просто никогда раньше всего такого не видел, поэтому мне стало страшно, меня все еще пугает дикая природа и это нормально. Но… Как-то я в очередной раз возвращался после пробежки. И что же я увидел? Какой-то парень стоит на моем пороге и переминается с ноги на ногу, как девушка, которой нравится мальчик, но она не знает, как ему об этом сказать. Я остановился, изогнув бровь удивленно и просто наблюдал за происходящим. На самом деле я никогда не считал себя приверженцем гетеросексуальной ориентации. Скорее… Пансексуал. Да, лучший выбор. Потому что мне действительно нравились все люли. Если это не был мой отец. Да. Идеально сказано. В итоге я голос все-таки подал. Сам удивляюсь, как мне хватило духа не разразиться громким смехом. Этот парень был ну очень, я вам скажу, неловким. И выглядел прям, как девственник со спущенными штанами перед красоткой. И был-то он реально симпотяжкой, я вам скажу. Правда одна сторона лица почти полностью заклеена пластырем. Зачем? Я не знаю. Может быть поранился или типа того. Мой сосед… Из дома напротив! Ах ну да, это же очевидно. Дом призрак оказался живым, и в нем обитают даже ничего себе такие привидения. Я улыбнулся ему, надеясь обаять и расположить к себе, типичный подход в бизнесе, однако, даже если бы у меня не было бы такой привычки, я бы все равно ему улыбнулся. Почему-то я даже не мог сомневаться, что он не гей. – Конечно. Извините, я просто вас здесь не видел. Думал, что один тут живу. Давайте в дом зайдем, вместе позавтракаем раз уж такое дело – сказал я, но тут с моим соседом стало твориться нечто странное. Глаза его превратились в глазенки мечущегося зверька, он заметно заволновался, взгляд растерянный. – Да… Я, нет… Извините, что я вас потревожил, я, наверное, пойду. Он попытался впихнуть мне в руки торт и вино, которые держал все это время, но вместо этого я лишь осторожно сжал его запястье, как раз той руки, в которой он держал бутылку вина. Руки его задрожали, сам парень словно впал в оцепенение. «Отлично, мой сосед немного с придурью. Что не день, то новое счастье. Но правильно, не могло быть все настолько идеально,» – ворчал отец в моей голове. «Но он милый. Возможно, у него что-то случилось и ему нужно помочь. Нельзя осуждать человека, особенно за его психические расстройства, потому что за ними стоят, как правило, другие люди,» – говорил я настоящий. – С вами все хорошо? – спросил я осторожно. Взгляд парня стал отстраненным и рука в моей руке резко ослабела. Бутылка вина выскользнула. Я даже не делал попытки ее поймать, гораздо важнее было, чтобы парень хоть немного пришел в себя. Расколотая бутылка все-таки немного вернула его в чувства. Правда я все-таки надеялся, что мы зайдём ко мне, вместе попьем чай, я узнаю его историю и мы станем дружить. В таком месте не помешало бы иметь друга. Было бы круто, хотя бы не так одиноко. А если он еще и гей, то, возможно, не только друга можно иметь. Но он лишь впихнул в мои руки свой сраный торт, который мне сто лет был не нужен, а затем смотался так быстро, что мне ничего не оставалось, кроме как смотреть ему вслед несколько минут, а потом зайти домой. Торт полетел в мусорку, еще мне не хватало, что сумасшедший красавчик сосед меня траванул в этой глуши. Сдохнуть самой глупой смертью в мире? Неее, спасибо. Меня за это отец убьет. Теперь, ощущая чей-то пристальный взгляд на себе, я уже не смел грешить на призраков. Более того. Теперь, у меня прямо цель была – выманить монстрика из своего дома. ***** Билл Это как обычно было на грани с реальностью. Мысленно я спрашивал себя: «Это не может быть сном? Ведь так?». Если все остальное являлось сновидением, это им являться уж точно не может. Вот он я, я все вижу, все соображаю. Единственная моя проблема в том, что меня снова ведет монстр внутри меня. Все началось, как обычно. Я в городе и что-то покупаю в магазине. В последствии я понимаю, что это «что-то» – веревка. Но нет. Вешаться я точно не собирался, это точно. Я просто будто знал, что произойдет дальше. Я вышел из магазина и увидел девушку… Она была не обычная. Не в том смысле, что я влюбился в нее с первого взгляда и все такое, он просто была сильна больна. Обычная девушка, но с синдромом Дауна. Я ни раз видел ее уже в городе. Ее звали как-то… Я слышал, но не мог вспомнить. Еще одно доказательство того, что все это время я находился во сне. Да-да, это точно был сон. Она шла немного кривоватой походкой, а я подъехал на своей маленькой машинке и предложил ее подвести. У нее еще немного косили глаза, но при этом она все равно смотрела на меня… Как говорил зверь внутри, пошло. Женщина она и есть женщина, чтобы постоянно хотеть секса и быть извращенной. Ужасно. За это нужно наказывать. Поэтому вместо ее дома я сразу повез ее к себе, но она не сопротивлялась. Говорила о какой-то глупости и этим раздражала меня еще больше. На заднем сидении все еще лежала веревка, предназначение которой уже было предрешено. – У тебя когда-нибудь был секс в машине? – Я улыбнулся ей лучезарно. Если бы мне кто-нибудь когда-нибудь также улыбнулся, я бы сразу понял, что что-то здесь не так и непременно поспешил бы унести ноги, но только не эта дура. – Нет, – она глупо рассмеялась. Акцент ее выдавал деревенское происхождение. – У тебя вообще был секс? – Вкрадчиво спросил я снова. – Был. Когда я жила в Омахе и мне было двенадцать, мы делали это с моим дядей. Я удивленно изогнул одну бровь, но на самом деле мне было глубоко все равно до ее тяжелой судьбы. – Да, – она закивала, будто я вел с ней какой-то диалог сейчас. Лицо ее ничего не выражало, хотя она и пыталась сделать вид, как ей жаль и все такое. – Это очень тяжело. Первый раз было так больно, – я представил, как ей было бы больно, будь в ее лоне ножка стула вместо члена ее сумасшедшего дяди – педофила. – Но потом ничего. –- Так может… – Я не хотел этого слушать. – Мы попробуем поиграть с тобой в машине, мм? У меня есть тайная фантазия. Я очень люблю связывать девушек. Ты ведь не против такого, кошечка? Да, на кошечку она была похожа меньше всего. Мне было даже противно к ней притрагиваться, но зверь внутри хотел большего, хотел играть, как милый котик играет с мышкой прежде чем выпотрошить ее и сожрать полностью, а потом выблевывать кости и шерсть. Конечно же она согласилась. Было бы удивительно, если бы эта инвалидка отказала бы мне при том, что это, возможно, ее последний шанс на секс. Если в детстве она была привлекательна хотя бы для педофилов, то сейчас вряд ли она понравится даже извращенцу с фетишем на инвалидности. Мы перебрались на задние сидение. Я уже не улыбался, но она почему-то по-прежнему чувствовала себя в безопасности. Неужели у этого животного нет вообще никакого чувства самосохранения? Тогда она еще тупее, чем я думал. Прикасаться к ней было противно… В это время года в здешних местах все еще было довольно тепло и кожа ее была потная, липкая. Она в принципе не была богиней модельных параметров. Грубо говоря, она была практически толстой. Не так, чтобы висели складки жира, я бы тогда вообще не додумался бы посадить ее в машину, она просто была достаточно крупной, чтобы потеть за тридцать бурлаков. Я снял ее совершенно безвкусное платье и бросил на переднее пассажирское сиденье. Оказалось, что это извращенка вообще не носила белья. Ни трусиков, ни бюстгальтера. Она рассмеялась убого, как ржут лошади, но не так грациозно, а затем сама попыталась меня раздеть, но на сей раз я не дался. Что-что, а вот трогать ей я себя позволить не мог, меня ведь чуть не вырвало сразу! Отвратительно. Шлюха тупая. Но вслух я сказал: – Нет-нет, солнышко, мы же собираемся поиграть. Поэтому поворачивайся ко мне спиной. И она повернулась, конечно. Я взял веревку. Она была жесткая, тонкая, длинная. Если честно, в веревках я совершенно не разбираюсь, но, думаю, если бы я был альпинистом, она выдержала бы мой вес. А вот ее вряд ли, ха-ха. Я пропустил веревку за ее локтями, чуть заламывая ее руки. Начал обвивать ее плечи. Для меня будто змея ползла по чужой коже, желая ужалить хозяина, которого я никогда в жизни не додумаюсь предупредить о том, что он в опасности. В узлах я тоже не был силен, поэтому решил навязать узлов побольше и потуже, уверенный, что с этим ни что не поможет ей справиться, с такой нагрузкой в таком положении. Веревка оплела руки от локтей до плеч и обратно, но уже ниже – к запястьям, где я пропустил ее вперед, на полный живот девушки, начиная соединять тело и руки вместе, оплетать грудь замысловатыми душащими узорами. Но, эта бедолага – жертва насилия, до последнего не понимала, что происходит. Видимо, ее дядя был жестче в извращениях, чем я, поэтому грубость для нее была не нова. Но вот путы оплели уже ее шею… Плавно перетекли назад, где я соединил концы и резко дернул их на себя. Послушался тихий хруст позвонков. Нет, она не умерла, не беспокойтесь, я не сломал ей шею. Такой же хруст слышу и я каждый раз, когда разминаю затекшую шею. Однако, умереть ей все равно пришлось бы. Тварь громко охнула, но утопающие не кричит… Она все еще не осознала, что происходит, когда я сильно затянул оба конца, перекрывая ей доступ к кислороду. Руки ее лихорадочно задергались, но я оказался не так уж плох в вязании узлов, ее руки уже давно покраснели в тех местах. Где кожу было видно, припухли и начинали синеть. Она хватала ртом воздух, но я крепко сжимал веревку. У нее глаза вроде как вылезли из орбит, я это видел, и для меня это было очень странно и даже жутковато. Сосуды в белках полопались, рот открывался и закрывался, как у рыбы, брошенной на берег. Я слышал, что она обделалась под себя с громким неприличным звуком и уже краем мысли думал, как буду все это оттирать, когда поднял глаза… И в боковое окно увидел прямо на расстоянии нескольких метров от машины своего соседа. Он был все с том же сером спортивном костюме, все с той же повязкой на голове, тяжело дышал и пристально смотрел на нас, не стесняясь показать то, что стал свидетелем этой бесчеловечной расправы. Первая моя мысль была связана с тем что сейчас не типичное время для его утренней пробежки, потому что уже далеко не утро. Однако, кто же ему мешает бегать, когда заблагорассудиться? Наши с ним глаза встретились. Он просто стоял там, он не пытался подойти и помочь ей, просто смотрел как-то странно, словно говорил: «Ну что, теперь ты попался и я смело могу посадить тебя, сволочь». Все это время я и не додумался отпустить веревку. Девушка в моих руках перестала трепыхаться, обмякла и бесформенным мешком как-то завалилась… Мужчина усмехнулся загадочно, развернулся и пошел медленным шагом в сторону своего дома. Я понимал, что это конец… Нужно было срочно спрятать труп, потому что это человек… Он… Черт… Все было как в тумане. Лопата принесенная из дома, я еду на своей машинёшке в сторону болота, а затем там долго и упорно рою могилу под большим таким раскидистым деревом. Такую глубокую и широкую могилу, чтобы этой мрази на заднем сидении хватило. Закапываю я ее вместе с верёвкой, даже не задумываясь о чешуйках своей кожи на ней… В принципе я не думал заметать следы, мне важно было избавиться от этого ужасного зрелища… Последнее, что я помнил, это как ставлю зарубку на череве острым концом лопаты. Зачем? Не знаю. Просто хотел как-то пометить это место. Как говорят многие следователи: «Убийца всегда возвращается на место преступления, хотя бы для того, чтобы побеседовать с жертвой, потому что больше происшедшего обсудить в принципе не с кем». Но не думаю, что хотел бы возвращаться к этой чертовой инвалидке и уж тем более беседовать с ней. А затем я проснулся, хватая ртом воздух, словно меня самого душили. Нет. Этого определенно не могло быть. Он не мог видеть того, что блять произошло. Просто не мог, это непостижимо, это не налезает на голову, это… Я скатился с дивана, на котором задремал, на пол. И только сейчас осознал, что в комнате какой-то посторонний звук. Хотелось абстрагироваться… Я закрыл голову руками, но потом понял, что произошло. Элис каким-то образом выбралась из подвала и уже царапалась в дверь, ведущую на улицу изо всех сил. Это меня так взбесило. Мало того, что я рассекречен… Меня просто на просто могут посадить! Посадить, черт побери, за убийство! За убийство какой-то тупой бабы. Как же я их… – Как же я их всех ненавижу, Элис, – сказал я тихо, вставая и направляясь к собаке. Она уже, видимо, по моему тону заметила, что что-то не так, притихла, перестала шкрябаться в дверь и даже попятилась от меня. – Ты единственная девушка, которая меня понимает, хоть немного слушает… Ты не уродливая тупая шлюха, Элис. Надеюсь, ты не хотела от меня сбежать в такой тяжелый момент моей жизни? Я сделал резкий выпад, хватая ее за толстый кожаный ошейник и притягивая за него к себе. Она, конечно же ощерилась, зарычала и показала мне свои острые зубки, но это ничего. Она все равно любила меня. Она все равно была лучшей девушкой в моей жизни. Поэтому я уткнул ее мордой в мол с силой подминая под себя. Из-за того, что она очень давно не бегала и в последнее время практически отказывалась от еды, ее тело сильно ослабло, поэтому особого труда мне не потребовалось. Одной рукой я стянул с себя штаны, вместе с бельем. Она все еще дергалась, рычала, скулила, но это все равно было бессмысленно. Этой же рукой я резко задрал ей хвост, тут пришлось повозиться, потому что она попыталась лягнуть меня задними ногами, но я сделал все очень быстро. Я прижался возбужденным членом к ее лону. Головка члена сильно запулисировала от возбуждения и внизу живота скрутился горячий тянущий комок. Все мысли тут же выветрились из головы, потому что кровь отлила от мозга в более полезные на данный момент органы. Собака еще раз громко заскулила, когда я толчком вошел. Не думаю, что ей было приятно. Внутри было тесно, узко, сухо и жарко. Ее когти шкребли по деревянному полу, словно она пытается выплыть, выползти из-под меня. Я входил в нее резкими, короткими толчками, пока не очутился полностью внутри. Все было как в тумане, но теперь я точно был уверен, что не сплю. Но если бы я спал, это был бы лучший сон в моей жизни – секс с девушкой, которую я по-настоящему люблю. Сосед из дома напротив остался где-то далеко позади… Убийство почти ничего не значило. Только я и она, и дом, в котором мы всегда будем вместе.