История будущего Глори О'Брайан

Я решила попробовать дать Элли шанс. В конце концов, я действительно никогда ничем с ней не делилась. Не рассказывала о своем главном страхе. О своей самой страшной тайне. Может, я сама выбрала свое одиночество. Поскольку была еще только половина девятого, я решила зайти в коммуну, найти Элли и рассказать ей, что я ненавижу мир. Может быть, если я расскажу ей об этом, в конце концов она узнает всю правду обо мне. Я увидела, что в птичнике горит свет, и направилась к нему. Я захватила плед, чтобы мы могли посидеть в поле и поговорить. В плед я завернула пакет запрещенной еды. «Доритос». Ядрено-оранжевые. Наши любиые. Когда я дошла до курятника, я нашла там только девочку лет десяти, которая иногда помогала Элли вычистить утятню. Кажется, ее звали Матильда. – А Элли дома? – спросила я. – Она вышла в поле, – ответила девочка. – Ясно, спасибо. Матильда вернулась к цыплятам. Я быстрым шагом пошла к полю. И, еще не дойдя дотуда, я увидела то, чего никогда бы не хотела увидеть: Элли верхом на Маркусе Гленне, парне с нашей улицы, который однажды попросил меня потрогать его палатку. Я замерла на месте. Потом медленно развернулась, надеясь, что меня не заметят. Но не успела я отойти подальше, как Элли крикнула: – Глори! Вернись! Но я шагала дальше. Нет, я не завидовала. И не злилась на них. Я ненавидела мир. Почему бы мне его не ненавидеть? Мир устроен так, что светлячки совокупляются с зубными щетками. Мир – полная хрень. – Глори! – кричала Элли. – Стой! Подожди! Я не обернулась. Мне уже не хотелось ни о чем разговаривать с Элли. Я знала, что случится с ее внуками: они станут рабами машины – щупалец, которые вылезают по ночам и крадут жизни. Вдруг я поняла, что Элли подошла сзади и схватила меня за плечо: – Ну правда, постой, пожалуйста! Я остановилась и обернулась. Пакет «доритос» выпал из пледа. – Чего? – спросила Элли. Я молчала. – Ты сама сказала, что мы будем милой парой. – Я по-прежнему молчала. – Тогда в чем проблема? Я задумалась. – Я ненавижу мир, – сказала я. – Вот черт, – ответила Элли. – Я пришла сюда рассказать тебе об этом, – продолжала я. – Матильда сказала, что ты в поле. Я, конечно, не ожидала, что ты будешь с ним трахаться… но, похоже, ты быстрая. Элли скрестила руки на груди и начала всхлипывать. Ее платье сидело косо, и я спросила себя, есть ли на ней нижнее белье. Не знаю, откуда взялся этот вопрос, но, наверно, так и надо было. – Я не злюсь на тебя, – уточнила я. – Я просто шла сюда поговорить с тобой кое о чем другом и не ожидала такого увидеть. Вот и все. Повисшее молчание не было неловким. Просто стало тихо. – Пусть это уже закончится, – произнесла Элли. – Все сразу. – Согласна. Мы были такими трусихами. Мы неслись на поезде в никуда, и вместо того, чтобы высунуть головы из окна и радостно вопить, мы жаловались. Несколько секунд мы стояли на обочине дороги и слушали шум приближающейся машины, потом мы увидели ее фары, и наконец она пронеслась мимо; ребенок на заднем сиденье посмотрел на нас как на призраков. Я почувствовала себя призраком. Элли, наверно, тоже. Элли вздохнула и расплакалась: – Теперь ты точно считаешь меня шлюхой. – Не считаю. – Неправда. Кем она еще была, если не шлюхой? От таких мыслей я расплакалась. Элли удивленно на меня посмотрела: – А ты-то почему плачешь? Я помотала головой: – Ненавижу мир. – Потом указала в сторону поля: – Иди обратно. Хорошего вечера. – А как же ты? – спросила Элли. – Утром увидимся, – обещала я. – Помнишь? Элли кивнула и ушла в поле. Я смотрела ей вслед и думала о Питере и о том, как она флиртовала с ним. Сколько я ее помнила, она флиртовала со всеми. И не только она. Все девочки в школе делали так же. Поступок Дарлы каким-то образом спас меня от этого. Я шла к своему крыльцу и благодарила ее. Меня так заботило, превращусь я в Дарлу или нет, я была так занята воплощением абсолютной пустоты, что совершенно не обращала внимания на ожидания общества. Я улыбнулась. Интересно, все изгои в какой-то момент понимают это? Понимают, что быть изгнанным из общества, полного лицемерия и порнографии, на самом деле хорошо? Я надеялась, что это так. Я надеялась, что в мире есть целая армия изгоев и все они сейчас улыбаются.